Изломанная душа (ЛП)

— На подходе монстры. И демоны-тени.
Я киваю, все еще хмурясь. — Странно, что они не пришли раньше.
Феликс открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но к нам подбегает Кензи, ее светлые вьющиеся локоны подпрыгивают, собранные в высокий хвост. Ее нос слегка порозовел от холода, несмотря на пушистую светло-голубую куртку, которую она надела вместе с облегающими переливающимися зелеными леггинсами.
  
— Ладно, просто для справки, это полное осуществление мечты моей жизни — стать гидом. Я имею в виду, что я не на самом деле провожу экскурсии, но вроде как потому, что на данный момент я объяснила примерно тридцати разным людям, что деревья зеленые, а мои глаза голубые. Неужели в Нэтэре просто нет цветов? Потому что все они в восторге от них. И все они такие невероятно милые. Я имею в виду, я хочу заключить каждого человека, появляющегося из Нэтэра, в крепкие объятия и немного поплакать над ними, потому что ясно, что они прошли через ужасное дерьмо — но боги, я так рада, что я здесь, чтобы помочь всем, чем могу, — изливает она.
— Я тоже рада, что ты здесь, — ухмыляюсь я.
Я бы никогда не сказала этого вслух, но я действительно скучала по этой игривой львице-оборотню.
Ее взгляд устремляется к Феликсу, и она лучезарно улыбается. — Привет! Я Кензи. Львица-оборотень. Художник. Выдающаяся шлюха на пенсии — если только ты не спросишь кого-нибудь из моего квинтета, — подмигивает она. — Как тебя зовут?
Он мямлит. — Эм… Я, эм…
Затем он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как будто ему нужна помощь. Я выгибаю бровь, не понимая, почему у него глюки.
— Это Феликс. Я знаю его много лет. Он помог организовать побег.
Кензи ухмыляется. — О! Ты что, самый старый друг Мэй?
— Не друг, — поправляю я. — Скорее… отдаленный сообщник.
Она смеется надо мной и говорит Феликсу, что рада с ним познакомиться. Затем она извиняется, чтобы помочь Вивьен, поскольку миниатюрная элементаль воздуха пытается поддержать взрослого мужчину-человека, который, кажется, подвернул лодыжку во время побега людей.
Как только Кензи отскакивает в сторону, однорукий заклинатель судорожно сглатывает.
— Боги.
— Она ураган, но я готова убить, чтобы защитить ее в любой день, — пожимаю я плечами.
За исключением того, что Феликс продолжает пялиться вслед Кензи, я понимаю, что он не просто сбит с толку ее непревзойденной способностью быстро произносить слова.
Нет, он… поражен.
— Ей… ей нужна какая-нибудь помощь? — с надеждой спрашивает он. — С чем-нибудь? Вообще?
— Я уверена, что ее пары помогут ей, если она это попросит.
Его лицо вытягивается, и он прочищает горло. — О, точно. Она упомянула, что у нее уже есть квинтет.
— Да. Неполный. — Я прищуриваюсь на Феликса, рассматривая его. — Если подумать, им не хватает заклинателя.
Он все еще смотрит вслед Кензи, когда у меня по спине пробегает холодок. Я вытягиваюсь по стойке «смирно», когда мои чувства обостряются и все инстинкты тоже. Мой взгляд скользит к возвышающейся туманно-серой Границе.
Демоны-тени. Я чувствую их приближение — их много.
Слишком много.
Я ругаюсь и снимаю перчатки, засовывая их за пояс леггинсов, пока рисую адский символ руками и закрываю глаза. Выдыхая запретные слова, я чувствую, как мой пульс начинает замедляться.
— Бу? Что ты делаешь? — Бэйлфайр проверяет телепатически.
Мгновением позже я чувствую Крипта рядом со мной. — Пытаешься заглянуть вперед, любимая?
— Перестань ее беспокоить. Ей нужно сосредоточиться для этого заклинания, — утверждает Сайлас через связь.
Эверетт тоже что-то говорит, но его голос затихает, когда вокруг сгущается тьма. У меня перехватывает дыхание. На мгновение я чувствую, как смерть приближается ко мне, почти как прикосновение холодных пальцев к коже моего лица. Мое внимание переключается на теневое сердце в моей груди, когда я готовлюсь задействовать способности Амадея, чтобы увидеть, что, черт возьми, произойдет.
Но когда я пытаюсь, мне кажется, что я потянула не за ту свободную ниточку. Вместо вспышек будущего, темная злоба эхом отдается в моем сознании, когда его глубокий, рокочущий голос проносится в моей голове.
— Дочь. Твои сны выдали твое предательство.
Я не могу дышать. Щупальца страха обвиваются вокруг меня, перекрывая доступ кислорода, когда страх сгущается в моей груди.
Я борюсь с чувством, что погружаюсь в забвение, борюсь с этой темной связью, пока сердце тени внутри меня сжимается, содрогаясь в ответ на контроль Сущности.
Пока я не почувствую, что меня дергает что-то еще — нет, четыре других чего-то. Они навязчиво терзают мою душу, согревая пустоту в моей груди.
Я, наконец, отрываюсь от связи с резким вздохом, мои глаза распахиваются, и я вижу, что Бэйлфайр держит меня в своих объятиях. Остальные собрались вокруг с нахмуренными лбами.
— Черт возьми, Дождевое Облачко. Ты в порядке? — Спрашивает Бэйл. — Что только что произошло?
Я дезориентирована и извиваюсь, пока он не опускает меня на землю. Он не отпускает меня полностью, так как я все еще нетвердо стою, но я игнорирую затянувшуюся слабость от ритуала и смотрю на каждую из своих пар по очереди.
— Мэйвен? — Тихо спрашивает Эверетт, заглядывая мне в глаза. — Поговори с нами.
Ужас, который преследует меня с тех пор, как мы прибыли сюда, стискивает мне горло.
— Битва уже в разгаре. Мы…
Я сильно качаю головой, оглядываясь в поисках Феликса. Он стоит в паре ярдов от нас, озабоченно хмурясь, но вытягивается по стойке смирно, когда я ловлю его взгляд.
— Скажи всем людям, которые остались на Гаранице, убираться оттуда сейчас. Амадей… — Мой голос срывается, поэтому я повторяю шепотом. — Он знает о побеге. Его силы уже в пути, чтобы остановить это.
Мои пары ругаются. Феликс кивает и направляется к контрольной точке, крича прибывающим людям поторопиться, прежде чем он проскользнет обратно за Границу, чтобы поторопить всех оставшихся.
Мой пульс продолжает бешено колотиться. — Сайлас, скажи охотникам за головами, что битва вот-вот начнется. Они должны быть готовы на контрольной точке. Бэйлфайр, работай с реформистами. Крипт…
— Я остаюсь с тобой, любимая, — твердо говорит он, его фиалковые глаза сверкают.
— Какой бы ад ни разверзся, мы останемся на твоей стороне, — соглашается Эверетт.
В конце поля Граница колеблется перед ужасно пронзительными, потусторонними воплями, эхом разносящимися в холодном воздухе — звуками приближающейся огромной волны демонов.
Убегающие люди Нэтэра слишком хорошо знают этот звук и единой огромной массой устремляются к задней части поля, расчищая большую его часть в рекордно короткие сроки. Охотники за головами и Реформисты быстро мобилизуются, их внимание сосредоточено на заклинании «Светящаяся точка пути», поскольку они готовятся к тому, что должно произойти через него.
На мгновение кажется, что само грозовое небо затаило дыхание.
А затем ад прорывается через Границу в этот мир.
Различные монстры, банши, упыри, вендиго, нежить, василиски и другие ужасы выливаются на поле боя с ревом и воплями, от которых разрываются барабанные перепонки. Появляются два массивных предвестника, их паукообразные лапы пронзают грязь, когда они гармонично кричат, пронизывая воздух своими смертоносными песнями. Реформисты и охотники за головами немедленно переходят к действиям, начиная свои атаки, когда начинается битва за защиту людей Нэтэра, но у меня сводит живот, когда я вижу, сколько извергов продолжает прибывать.
Амадей разгадал мой план. Это его ход. Спланированная атака.
  
Мой ужас временно уступает место шоку, когда Бэйлфайр использует скорость оборотня, чтобы пронестись через поле — прямо в середину орды Нежити. Прежде чем кто-либо из них успевает попытаться укусить его, он взрывается ярким взрывом ярко-синего пламени, обращаясь и оставляя за собой след из горящих, кричащих теневых демонов. Внезапно на поле появляется золотой дракон, его оглушительный рев сотрясает воздух. Расплавленный синий огонь извергается из его пасти, заставляя ряд врагов гореть.