Изломанная душа (ЛП)

— Ты действительно старомоден, — вздыхаю я, отходя от остальных в поисках уединения. Я брожу среди старых надгробий, смотрю на грозовое небо над головой и думаю, не предзнаменование ли это. — Ты ведь знаешь, что сейчас существуют телефоны, не так ли?
Голос Гранатового Мага приглушен из-за заклинания, время от времени прерываясь. — Хватит наглости. У меня сообщение для твоей хранительницы.
  
Когда я прохожу мимо старой, выцветшей статуи богини Синтич в плаще, скрывающем ее лицо, и с косой, перекинутой через плечо, я не могу сдержать дрожь, которая охватывает меня.
— Тогда почему бы не отправить это ей? — Спрашиваю я.
— Не будь идиотом. Ты знаешь, что я достаточно хорошо знаком с твоей магией, чтобы отправить тебе сообщение в любую точку мира. Я едва ли достаточно хорошо знаю магию твоей хранительницы — и это сообщение нельзя было пропустить, потому что оно очень важно…
Он на мгновение замолкает из-за помех. Я хмурюсь. — Повтори это.
— Я сказал, скажи своей хранительнице, что любовник Зумы покинул Святилище без разрешения, и она последовала за ним, несмотря на мои попытки остановить ее. Я отправил послушников на поиски, так что их нужно быстро найти.
Я делаю паузу. — Он ушел без разрешения? Как? Защита должна полностью предотвратить это.
— Я расследую, как это произошло. Просто немедленно сообщи своей хранительнице.
Амулет со Скарабеем исчезает.
Я вздыхаю. Вечно эксцентричный.
Я возвращаюсь к Мэйвен, намереваясь поделиться новостями, но как только я подхожу к ней, на нашей стороне Границы вспыхивает светящаяся путевая точка, освещая серую стену по всему кладбищу и полю. Все присутствующие, включая мой квинтет и реформистов, замирают, наблюдая, как первые люди покидают Нэтэр.
Все они изможденные, босые, с серой кожей, одетые в лохмотья и покрытые грязью и потом, когда выходят в поле. И все они женщины и дети. Для начала я понимаю, что люди отправили самых уязвимых первыми, чтобы как можно быстрее увести их от опасности. Беременные женщины, испуганные дети с широко раскрытыми глазами и другие дрожащие люди выбираются из толпы.
Многие разрыдались.
Другие падают духом, как будто путешествие сюда отняло у них все силы.
Это удивительно трогательное зрелище. Присутствующие Реформисты, включая Кензи и ее квинтет, сразу же спешат на помощь. Они поддерживают упавших людей и предлагают слова утешения, приветствуя их в мире смертных.
К сожалению, у многих истощенных беглецов торчат кости. У других видны раны. Они нуждаются в припасах и другой помощи.
Когда я снова смотрю на Эверетта, он кивает.
— Скоро все прибудет, — говорит он через связь.
Мэйвен наклоняет голову. — Что скоро прибудет?
— Я не хотел посылать это тебе, — смущенно говорит он.
Ее глаза сужаются. Он теребит рукав, румянец заливает его щеки.
— Помощь, — сообщаю я ей наконец. — Когда ты хотела узнать, что мы задумали, это было именно это — планирование ресурсов и помощи для людей, когда они окажутся в безопасности в этом мире. Неотложная медицинская помощь. Еда. Временное жилье. Транспортировка в безопасное место, подальше от Границы и правительства Наследия.
Мэйвен смотрит на меня, а затем на Эверетта, Крипта и Бэйлфайра. — Вы, ребята… планировали оказать дополнительную помощь людям Нэтэра?
Мы все киваем.
Она отводит взгляд, улыбка появляется на ее лице и исчезает так же быстро, как она пытается обуздать свои эмоции. Я подозреваю, что наша хранительница говорит через связь, потому что она не верит, что ее голос останется ровным.
— Боги. Вы все такие гребаные неженки. Но… спасибо вам.
Крипт наклоняется, чтобы поцеловать ее в висок. — Ты сможешь отблагодарить нас должным образом позже, когда мы подарим тебе эти двадцать три оргазма.
— Это слишком много гребаных оргазмов, — возражает она. Затем она делает паузу, наклоняя голову. — Не так ли?
— Есть только один способ узнать наверняка, — усмехается Бэйлфайр. — Мы будем вести счет и все такое. Выигрывает тот, кто внесет наибольший вклад в оргазм на твой день рождения.
Вой вдалеке заставляет нас всех напрячься. Даже Реформисты на близлежащем поле замирают, почувствовав приближение адских псов. Люди Нэтэра сейчас появляются огромным потоком через путевую точку, сотнями устремляясь на свободу, но некоторые из них в тревоге замедляют шаг, когда слышат рев адских псов.
Мэйвен ругается и выбегает с кладбища навстречу вою. Мы следуем за ней, проходя мимо множества плачущих, охваченных благоговением людей из Нэтэра, пока не оказываемся возле небольшого леса на краю бесплодного поля.
Из-за деревьев выскакивает адская гончая. Я поднимаю руку, чтобы разорвать его пополам магией крови, но затем голос твердо произносит: — Ко мне!
Дуглас выходит из леса вместе с горсткой других охотников за головами и их адскими псами. Бэйлфайр рычит, в то время как метки Крипта зловеще загораются.
Но Дуглас игнорирует их, глядя нам за спину на людей, убегающих в мир смертных.
Затем он изучает Мэйвен, размышляя. — Мы поможем.
— Что? — сердито рявкает один из других охотников за головами. — Она гребаный Телум. Мы должны были убить ее!
— Попробуй, — мрачно предупреждает Крипт, невесело улыбаясь.
Дуглас качает головой, все еще выдерживая пристальный взгляд Мэйвен. — Вот почему я хотел задать тебе вопрос, но теперь чертовски очевидно, что слухи на этот раз оказались верными. Итак, вы примете дополнительную помощь?
— Как насчет извинений за то, что вы охотились на нас, как на собак? — Сухо замечаю я.
Дуглас фыркает. — Извинения дерьма не стоят. Главное — действия.
Мэйвен ухмыляется. — Я знала, что ты мне нравишься.
Бэйлфайр вздыхает, наклоняя голову вперед. — Дождевое Облачко, ты, блядь, пытаешься заставить нас ревновать?
Другой раздраженный охотник за головами сердито ругается, с него хватит. Он целится в Мэйвен, но как только я замечаю это и встаю перед ней, Дуглас поворачивается и быстро стреляет своему товарищу в ногу.
Другой охотник за головами падает с резким криком. Его ручная адская гончая скалит зубы на Дугласа, но массивная черная адская псина Дугласа угрожающе рычит, щелкая зубами достаточно близко к другому питомцу, чтобы тот заскулил и уступил.
Дуглас смотрит на других охотников. — Итак, кто-нибудь еще чувствует себя гребаным идиотом, или мы собираемся помочь этим людям сбежать из Нэтэра?
Остальные не спорят.
— Хорошо. Когда теневые демоны ворвутся, они твои, — решительно говорит Мэйвен, прежде чем повернуться и пойти обратно к точке маршрута, где люди все еще толпами появляются в мире смертных.
Дуглас корчит рожу, когда он и другие охотники за головами идут в ногу с нами. — Ты не можешь выбирать за кого-то другого, ты, гребаная…
— Остановись на этом, или мне придется разочаровать мою хранительницу, убив тебя и твоих друзей, — говорит Крипт слишком нетерпеливым тоном.
Охотник за головами свирепо смотрит на инкуба. — Тебе повезло, что я не оборвал твое жалкое гребаное существование за убийство моего отца.
— Твоего отца, — рассеянно повторяет Крипт, которому явно наскучил разговор, поскольку он занят разглядыванием невероятной задницы Мэйвен в ее обтягивающих темных леггинсах, когда она идет впереди нас.
Было бы ложью, если бы я утверждал, что просто не делал то же самое.
— Как ты, блядь, не помнишь? — Ашер Дуглас огрызается на Крипта. Его кулак, сжимающий пистолет, побелел, в то время как его адская гончая послушно идет за ним.
  
Принц Кошмаров пожимает плечами. — Я убил много людей. Постарайся быть более конкретным.
— Ты утопил его в его собственной крови, ты, больной ублюдочный мудак.
— Хм. Утонул в крови. Ах да, он, — кивает Крипт, наконец возвращаясь к разговору, ухмыляясь, как будто они обсуждают приятное воспоминание. Затем он смеряет Ашера тяжелым взглядом. — Этот парень издевался над своей женой множеством отвратительных способов. Он более чем заслужил это.