Изломанная душа (ЛП)

— …а тебе было двенадцать, то есть ты на семь лет старше меня, то есть тебе двадцать восемь. Если то, что ты сказал о других стражах Лимба, которые подохли к тридцати, правда, то у тебя еще около двух лет…
— Я солгал, что мне двенадцать, — растягивает слова Крипт.
— Какого хрена? Почему?
— Ты был пятилетним ребенком с дислексией, который уверенно сказал мне, что разрешенный возраст употребления алкоголя — «один-два». Ты застукал меня за распитием спиртного из тайника твоих родителей, поэтому я подыграл тебе и сказал, что у меня такой возраст. Никто из вас так и не удосужился спросить еще раз, и мне, очевидно, было и до сих пор, блядь, насрать.
  
Сайлас хмурится. — Ты не самый старший?
— Эверетт — самый старший, — предлагает Мэйвен.
Бэйлфайр хмурится. — Как, черт возьми, ты узнала это раньше нас?
— Как я уже сказала, Кензи выслеживала вас четверых в Интернете. Очевидно, ее слежка более основательна, чем ваша способность провести ни одного разговора без споров на протяжении почти двух десятилетий.
— Черт, — качает головой Бэйлфайр. — Я бы поклялся именем своей семьи, что Крипт был на семь лет старше нас.
Наша хранительница корчит гримасу. — Нас? Тебе двадцать один.
— Да, как и тебе.
Она качает головой.
Он хмурится. — Двадцать два?
— Двадцать три уже как два дня, — поправляет она.
Что?
Мы все одновременно поворачиваемся и сердито смотрим на нее.
— Ты действительно хочешь сказать, что мы практически пропустили твой день рождения, и ты, блядь, предпочла нам об этом не говорить? — Требует Сайлас.
Мэйвен смотрит на наши разъяренные лица и разглаживает свои перчатки.
— Нет? — спрашивает она, как будто это может быть правильным ответом.
Черт бы тебя побрал.
— Мы могли бы отпраздновать вместе с тобой, — ворчу я. — Почему ты нам не сказала?
— Я забыла, — пожимает она плечами. — Кроме того, дни рождения отмечают еще один год жизни, что здесь не уместно. Я слежу за своим возрастом только потому, что Лилиан придавала этому большое значение. Ей нравилось заставлять меня чувствовать себя человеком, насколько это возможно, и она настаивала на том, чтобы петь для меня в один и тот же день каждый год. — Она делает паузу, выражение ее лица становится задумчивым. — Я… скучаю по ее голосу.
При этих словах мы замолкаем, а затем Бэйлфайр вздыхает.
— Что ж, я не могу дождаться встречи с этой Лилиан, но с этого момента мы, блядь, празднуем твой день рождения, поняла? На самом деле, как только все это дерьмо закончится, и люди окажутся в безопасности в мире смертных, я запланирую вечеринку, чтобы мы могли побаловать тебя до чертиков.
Принц Кошмаров снова наклоняется вперед и коварно ухмыляется Мэйвен. — Но на сегодняшний вечер, я полагаю, двадцать три оргазма в день рождения в порядке вещей.
Она задыхается. — Двадцать три? Черт возьми, нет. Это даже не возмож…
Сайлас напрягается, когда красная магия вспыхивает вокруг его почерневших пальцев. — Кто-то только что отключил охрану по периметру, войдя в убежище с юга.
Мы все немедленно готовы к действию, следуя плану Мэйвен. Крипт исчезает. Бэйлфайр выходит из машины и направляется к дому, на который мы нацелились. Я заглушаю машину, чтобы последовать за ним, в то время как Мэйвен и Сайлас отделяются, чтобы попытаться деактивировать чары у входа в подвал.
У всех нас есть талисманы, сделанные Сайласом, чтобы Наталью не залезла в наши головы. Он утверждает, что они будут хорошо действовать в течение следующих двух часов, прежде чем магия иссякнет. После этого Наталья сможет ощутить наше приближение по нашим мыслям.
Когда мы с Бэйлфайром подходим к входу в жилище, Сайлас сообщает нам новости через связь.
— Мы спустились в подвал.
— Неплохо. Давайте посмотрим, прав ли был наш Ангел Смерти насчет того, что эта сука наняла кучу огненных элементалей, — бодро говорит Бэйлфайр.
Дерзкий оборотень был в чертовски хорошем настроении с тех пор, как он, наконец, связался с Мэйвен. На этот раз я его понимаю.
Я стою в стороне и смотрю, как Бэйл вышибает ногой входную дверь модного жилого дома, чтобы ворваться внутрь. Сразу же огонь охватывает его, выбивая стекла и взрываясь по всему первому этажу. На тихих улицах начинает звучать сигнализация. Я мельком вижу, как Бэйлфайр ломает позвоночник огненному элементалю через одно из передних окон. Его одежда сгорела, но, конечно, огнеупорный зверь не пострадал.
Некогда роскошный жилой дом начинает покрываться дымом. Я делаю глубокий вдох и посылаю в здание мощную волну снега, туша самую сильную часть пожара, пока вокруг шипит пар.
— Наверху никого, — объявляет Крипт. — Ну, по крайней мере, никого живого. Похоже, Наталья истощала всех отставших людей, которые попадались ей на пути.
— Ты внутри? — Я хмурюсь. — Почему у них нет «ловцов снов»?
— Вот в чем вопрос, не так ли? Боги небесные, эта сигнализация раздражает.
Бэйлфайр заканчивает с последним элементалем, когда я захожу в разрушенный жилой дом.
— Сайлас, дружище? Какие новости? — Дракон проверяет телепатически.
Тишина длится достаточно долго, и я начинаю беспокоиться, прежде чем Мэйвен отвечает, ее голос звучит уверенно.
— Нашей цели здесь нет. Отбой.
Черт. Я немедленно поворачиваюсь к лестнице, ведущей вниз, в подвал, где они должны быть, но Бэйлфайр останавливает меня.
— Она сказала — отбой. Давай.
— Но…
— Убирайтесь нахуй отсюда, — повторяет Мэйвен. — Она расставила ловушки. Здесь внизу пусто, если не считать заколдованной шпильки, которую мы только что активировали.
— Что это, черт возьми, такое? — Требую я.
Мы с Бэйлфайром покидаем задымленное здание, пятясь по дороге, выжидая и наблюдая. Ревущая охранная сигнализация резко обрывается, скорее всего, благодаря нашему инкубу.
— Думайте об этом как о мине. Если кто-то из нас сделает неверный шаг, не обезвредив её тщательно, заклинание расчленит нас, — напряжённо сообщает Сайлас. — Разрушительная магия Мэйвен только активирует его.
Черт. Это один из способов, которым Мэйвен можно убить навсегда. Очевидно, Наталья знала и спланировала это.
Я стискиваю зубы, пока Бэйлфайр расхаживает взад-вперед по дороге, злобно ругаясь и проводя рукой по волосам.
На мгновение я прихожу в ярость, а затем раздается звук выстрела, и в тот же момент пуля попадает мне в живот. Я хватаюсь за кровоточащую рану и отшатываюсь назад, когда раздаются новые выстрелы. Бэйлфайр валит меня на землю, перекатывает и тащит за собой, пока мы не оказываемся в маленьком переулке между зданиями, где накапливается падающий снег. Сюда не долетают пули.
— Черт, — шиплю я, замирая над раной, чтобы остановить хлещущую кровь. От пули распространяется невыносимый жар, медленно превращающийся в агонию по мере того, как мой организм справляется с воздействием.
Это чертовски больно. Как Мэйвен удалось отмахнуться от выстрела охотников за головами, как будто это ничего не значит?
— Здесь засада, — я предупреждаю остальных.
— Оставайся здесь, Снежинка, — говорит Бэйлфайр, прежде чем выбежать обратно на улицу, которая теперь наполнена грохотом выстрелов и криками.
Этот чертов оборотень даст себя убить.
По крайней мере, я так думаю, пока не слышу ни с чем не сравнимый, оглушительный рев дракона Бэйлфайра. Я вздрагиваю, когда у меня начинает звенеть в ушах. Все отставшие, спящие во всем Балтиморе, сейчас проснулись, если только их барабанные перепонки, блядь, не лопнули.
Поднимаясь на ноги, я прислоняюсь к кирпичной стене переулка, вытирая окровавленную руку о теперь уже испорченное пальто.
  
— Крипт? Ты видишь, что происходит? — Я проверяю.
— Все лакеи, бывавшие когда-то в Эвербаунде, собрались здесь на вечеринку. Похоже, что к ним тоже приближается Пустота. По-прежнему никаких признаков бессмертной кровожадной сучки.