Изломанная душа (ЛП)

— Черт, она только что… ты только что была в… ты в порядке? — Потрясенный, он неловко поднимает ее на руки и зарывается лицом в ее шею. Он так же быстро отстраняется, рыча: — Подожди, блядь, минутку. Черт возьми, Бу, это твоя кровь?
— Расслабься. Не вся. — Она успокаивающе похлопывает его по плечу. — Отпусти меня. Нам нужно уходить, пока охотники за головами не догнали нас.
  
Фрост напрягается, глядя на меня. — Ни один из этих адских гончих не успели её попробовать, не так ли?
Я начинаю качать головой, а затем хмурюсь. Она действительно истекла кровью в том коридоре. Есть ли шанс, что они смогут различить ее запах среди всей этой крови и смерти?
Кензи с улыбкой вскакивает, чтобы поприветствовать Мэйвен, когда Децимус наконец опускает ее на землю. — У тебя получилось! Я уже начала беспокоиться о-о, фу. Без обид, Мэй, но тебе нужно принять душ. И я имею в виду больше, чем всем остальным из нас, что серьезно о чем-то говорит в данный момент. Кстати, когда мы доберемся до руин, мы просто побежим или… еще одна транспортная магия?
Она выглядит так, словно боится ответа, но ее идиотская вампирская пара не сдерживается, когда он поворачивается к Мэйвен. — Как я уже говорил, почему мы, блядь, уже не можем просто переместиться? Ты ведь можешь хотя бы это сделать, верно? Вытащи нас отсюда к чертовой матери.
Его тон в ее адрес действует мне на нервы, и не на меня единственного. Фрост свирепо смотрит на него, а Децимус обнажает зубы. Если бы он не был дорог для кого-то важного для Мэйвен, я бы оторвал голову этого вампира от его тела в первый раз, когда он оскорбил мою хранительницу.
— Если ты не хочешь, чтобы я сделал тебе ларингэктомию голыми руками, ты больше не произнесешь ни слова в присутствии моей хранительницы, — мрачно предупреждаю я его.
Хотя Кензи бросает на меня раздраженный взгляд за то, что я угрожаю ее партнеру, я не упускаю из виду, как губы Мэйвен кривятся от удовольствия, когда вампир бледнеет от моей угрозы. Ее наслаждение чужим страхом восхитительно, и я намерен исследовать это в будущем.
— Он прав в том, что мы может отсюда транспортировать, — размышляет Мэйвен. — Кензи, ты мне понадобишься для заклинания.
— Я? Почему?
— Потому что мы отправляемся в твой родной город.
— Мы? Почему… о! Ты пытаешься вернуть меня домой, потому что знаешь, что мои родители, вероятно, безумно беспокоятся обо мне после всего, что только что произошло здесь, в Эвербаунде, и поскольку они ничего не слышали обо мне с тех пор, как университет был закрыт, верно? Не говоря уже о том, что ты, наверное, знаешь, как сильно они хотят, чтобы я вернулась домой в канун Звездопада, верно? Это действительно тактично и мило с твоей стороны, Мэй!
Моя хранительница морщит нос. — Прекрати. Я просто доставлю тебя в относительно безопасное место. Поскольку ты родом из глуши, это также будет хорошим местом для нас, чтобы залечь на дно.
— Угу, да, конечно. Просто признай, что глубоко, в глубине души, скрываясь за всей этой жесткой задиристостью, ты настоящая милашка.
— Продолжай оскорблять меня, и я оставлю тебя здесь на съедение адским гончим.
Кензи смеется и направляется к Мэйвен, но я напрягаюсь.
— Подожди, любимая. Давай не будем произносить заклинание так близко к замку, иначе Дуглас сможет его отследить.
Фрост ругается. — Ашер Дуглас здесь? Если они послали его, они не жалеют ресурсов.
— Мэйвен только что прикончила Сомнуса долбаного ДеЛюна. Конечно, они в ярости, — указывает Децимус.
Голова Луки откидывается назад. Дирк дважды смотрит на Мэйвен, его глаза становятся совершенно круглыми.
— Что? Она…Что сделала?
Температура резко падает, когда Фрост пронзает его взглядом. — Итак? Что это будет? Держать рот на замке или умереть от переохлаждения?
— Хватит! — Кензи огрызается с неожиданной горячностью. Даже когда я бросаю на нее свирепый взгляд, она не съеживается, как обычно. Она просто тяжело сглатывает и вздергивает подбородок. — Конечно, мы никому не собираемся рассказывать, так что больше не будет угроз моему квинтету, вы меня слышите? Все здесь вымотаны и чертовски раздражительны, так что как насчет того, чтобы вы трое держали свои рты на замке, пока не успокоите свои сиськи?
Она что, только что повысила на меня голос?
Я должен напомнить ей, почему меня называют Принцем Кошмаров.
Но смех Мэйвен останавливает меня от того, чтобы заставить блонду оборотня извиниться. Температура возвращается к норме, когда Фрост смотрит на нее, а Децимус смотрит на нее, как влюбленный щенок. Большому животному приходится слегка горбиться, потому что этот туннель был построен недостаточно высоким для него.
Кензи смущенно фыркает. — Извините. Я не хотела кричать.
— Ты хотела. Не извиняйся за это. — Моя хранительница смотрит на меня. — А этот Дуглас сможет отследить мою магию в лесу?
— Ему будет далеко не так легко отследить ее, если ты используешь ее здесь, в такой непосредственной близости от него.
Она кивает, бросая взгляд на Крейна, который с каждой минутой выглядит все хуже. Она, как всегда, тщательно скрывает свои эмоции, но ее голос слегка срывается. — Хорошо. Нам нужно доставить его в безопасное место, а вам всем нужен отдых.
Децимус хмурится. — Тебе тоже нужен отдых, Бу.
— Я же говорила тебе перестать называть меня так, — бормочет она, направляясь вниз по туннелю, но в ее голосе нет обычной ярости, потому что дракон-оборотень прав. Сегодняшний день был тяжелым, особенно для нее.
Мы быстро продвигаемся по катакомбам. Лука держит фонарик, Дирк несет их элементаля, и хотя Децимус ворчит, что ему приходится нести «ботаническую задницу» Крейна на руках, он по крайней мере следит за тем, чтобы Мэйвен не слышала его жалобы.
Через несколько минут я прохожу через Лимб и выныриваю рядом с Мэйвен. Когда я опускаю взгляд на свою одержимость, она хмурится своим прекрасным лицом, ее очень покусанная нижняя губа слегка оттопыривается.
— Что-то случилось, любимая?
— Все в порядке.
— Расскажи мне.
Мэйвен вздыхает. — Ни одного навязчивого шепота, ожившего трупа, мстительного духа или проклятого гроба. Эти катакомбы — отстой.
Я смеюсь. Это абсолютно очаровательно, когда она дуется.
3
Мэйвен
Мои вены гудят от свежих убийств. Сомневаюсь, что в замке Эвербаунд остался кто-то живой. Если я буду думать об этом достаточно долго, то начну чувствовать себя плохо из-за этого.
С другой стороны, эти демоны-тени, монстры и наследие убили бы меня без колебаний, если бы поменялись ролями.
Так что к черту плохое самочувствие.
Когда мы оказываемся в Эвербаундском лесу рядом со старыми руинами, то поражаемся тому, насколько здесь тихо. Туманный, темный лес обычно скрывает бесчисленное количество опасных существ и случайных демонов-тени, чьи навязчивые крики можно услышать вдалеке. Возможно, они испугались и замолчали после Первого Испытания.
В сотый раз я смотрю на Сайласа. Он по-прежнему неподвижен в объятиях Бэйлфайра, но теперь его кожа приобрела желтоватый оттенок. Кончики его пальцев черные от использования некромантии, но либо Кензи и ее квинтет этого не заметили, либо решили ничего не говорить об этом.
— Сайлас, — я пытаюсь снова. — Мы покинули Эвербаунд. Назовем это досрочным выпуском.
Ответа нет.
Дирк нервно оглядывается по сторонам, перемещая Вивьен, чтобы он мог яростно почесать себе затылок. — Э-э-э. Не хочу давить на тебя, Мэйвен, но…
Правильно. Время транспортировки.
Я беру себя в руки и снимаю испачканные перчатки, протягивая руку к Кензи. — На подготовку может потребоваться секунда. Как только заклинание будет готово, все должны будут прикасаться к тому, кто прикасается ко мне.
  
Они встают поудобнее, когда я беру обнаженные руки Кензи в свои. Тут же мои нервы сильно сжимаются, и я пытаюсь не съежиться, когда типичное отвращение проносится по мне при ощущении ее неприкрытой кожи, так ужасно прижимающейся к моей. Тошнота скручивается у меня в животе, заставляя мой пульс учащаться в панике.