Изломанная душа (ЛП)

— Да, — стонет она, выгибаясь мне навстречу.
— Всего меня, — требую я. — Всегда.
— Да.
Я погружаюсь в нее, и мы оба задыхаемся и стонем от этого ощущения. Боги небесные, я бы жил, похороненный в ее совершенстве, если бы мог.
Я вжимаюсь в нее глубже, задавая темп благодаря чистому удовольствию. Она обвивает меня руками, прижимая ближе, пока я трахаю свою хранительницу сильнее, глубже в темной ночи на далеком поле.
  
Здесь мы — единственные существующие создания. Ничто не наполняет этот мир, кроме нашего прерывистого дыхания, того, как ее тело принимает мое именно так, как задумали боги, и того, как ее глаза встречаются с моими, захватывая меня, как будто она сжимает мое черное сердце в своих прекрасных руках.
Она, блядь, может оставить его себе, что бы со мной ни случилось.
Одержимость завораживает, но это также и агония.
Острая потребность.
Опасно бесконечная жажда к ней, которую, я знаю, никогда не удастся по-настоящему удовлетворить.
— Крипт, — шепчет Мэйвен, задыхаясь, когда от звука ее голоса у меня перехватывает дыхание, и я вхожу в нее сильнее. — Черт, сильнее. Боги.
Она близко.
Я ближе. Это нужно будет быстро исправить.
Я стону и просовываю одну руку ей под верхнюю часть спины, приподнимая так, что она выгибает позвоночник. Ее идеальные груди находятся достаточно близко, чтобы я мог лизать и покусывать их, давая моей великолепной одержимости дополнительный стимул, в котором она нуждается.
Чем грубее я становлюсь, тем отчаяннее она жаждет этого освобождения — и, наконец, она получает его, крепко сжимаясь вокруг меня, когда все ее тело напрягается, а дыхание перехватывает. Видя ее лицо и слыша тихие звуки, которые вырываются, когда она кончает, я падаю за грань.
Безумие овладевает мной, когда мой член спазмирует внутри ее тугой влажности, и я теряю представление о том, на каком плане существования мы находимся. Пространство и время прекращаются — есть только мы. Я зарываюсь лицом в шею Мэйвен, постанывая и сотрясаясь от оргазма.
Мы оба тяжело дышим. Ее руки гладят меня по спине, пока я пытаюсь прийти в себя, и когда я не могу перестать целовать ее, она пытается закрыть мои губы.
— Дай мне отдышаться.
— Позволь мне быть твоим дыханием, — возражаю я, снова завладевая ее губами.
Она смеется и снова игриво толкает меня, прежде чем пробормотать: — Мы в Лимбе.
Черт. Я не хотел этого делать.
И все же, когда я смотрю вниз и вижу темные волосы моей хранительницы, обрамляющие ее лицо, как будто мы находимся под водой, эти завораживающе красивые глаза и то, как удовлетворенно изгибаются ее губы…
Трахни меня, она какое-то мифическое существо, которому я полностью принадлежу. Какая божественная судьба была бы раствориться в ней.
— Так же безвозвратно, как я твой, ты моя, — предупреждаю я ее. — Если ты когда-нибудь забудешь об этом, я буду вынужден совершить что-нибудь крайне жестокое.
Она усмехается, ей явно нравится эта мысль. — Боже упаси.
— Боги больше не властны надо мной. Только ты властна.
Мэйвен целует меня. Я прижимаю ее к себе и снова поворачиваюсь, вытаскивая нас из Лимба, так что мы перекатываемся боком в мир смертных. Она расслабляется на мне, ее голова лежит на моей обнаженной груди, так что она может слушать биение моего сердца, пока мы оба спускаемся с высоты.
Я закрываю глаза в полном удовлетворении, запоминая, как ее совершенное тело прижимается к моему.
Так проходят долгие, блаженные минуты. Я бы подумал, не заснула ли она, но тут она начинает медленно водить пальцем по моим отметинам вдоль шеи, вверх по голове и обратно вниз по плечу.
Наконец, она зевает и садится, оседлав меня и убирая волосы с лица. Мое внимание сразу же привлекает ее грудь.
Экстаз переполняет меня.
Вот он — треугольник моего Дома на ее прекрасной коже. Он почти совпадает с квадратом Элементалей, с линией Арканов прямо посередине поверх ее шрама.
Это прекрасно. Она прекрасна.
— Мы связаны, — прохрипел я, облегчение захлестнуло меня.
Мэйвен опускает взгляд и расплывается в улыбке, обводя пальцем свою новую метку.
— Значит, так оно и есть, — шепчет она… в моей голове.
И вот так я снова готов к ней.
— Дорогая.
— Да?
Я притягиваю ее обратно для поцелуя, позволяя своим рукам исследовать все вокруг, когда она резко вдыхает и начинает раскачиваться напротив меня. Ее восхитительно ловкие пальцы снова касаются моей груди, чтобы ущипнуть и подразнить мой пирсинг.
Небесные боги.
— Позволь мне снова боготворить тебя, — телепатически стону я, перекатываясь еще раз, чтобы поцеловать ее шею и лизнуть то место, где моя метка теперь гордо восседает на ее прелестной коже.
Боги. — Да, — шепчет она, зарываясь руками в мои волосы, когда мы начинаем снова.
Каждый шепот ее голоса в моей голове, каждое прикосновение мучительно совершенны. Но мне нужно больше. Я стону и располагаюсь у ее входа, скользя кончиком своего члена по влаге, сочащейся из нее после моего последнего оргазма.
Мэйвен стонет, выгибая спину, чтобы усилить трение, пока я продолжаю дразнить ее, отчаянное безумие начинает пульсировать в моих венах.
— К черту этот пирсинг, — выдыхает она.
Я резко вошел в нее, стиснув зубы от натиска удовольствия.
Черт.
— ДА. Черт. Сейчас, — отвечает она, только усиливая нарастающее между нами безумие.
Я ругаюсь и отвожу ее ноги назад, пока колени не оказываются у ее головы. Ее рот приоткрывается от растяжения, прежде чем я глубоко вхожу в нее. Удовольствие разливается искрами по моему позвоночнику, напрягая яйца и погружая меня в бессмысленный туман похоти, когда я самозабвенно трахаю Мэйвен, снова давая нам то, в чем мы оба нуждаемся.
Ее ногти впиваются мне в спину, царапая. Легкий укол боли заставляет меня зашипеть сквозь зубы. Я становлюсь грубее, теряя всякий оставшийся контроль.
— Такая тугая, — скриплю я. — Такая влажная. Такая, блядь, моя.
Я делаю глубокий вдох между каждым словом, заставляя ее вскрикивать.
— Крипт, — шепчет она нараспев. — Крипт, Крипт… Черт, мне нужно…
Я всегда буду знать, что ей нужно. Чертыхаясь по мере того, как я все больше отдаюсь, я кладу одну руку рядом с ней и протягиваю между нами, чтобы безжалостно ущипнуть ее за клитор.
Мэйвен ругается, кончая, зажмуривая глаза, когда самое прекрасное, декадентское блаженство разливается по ее лицу. Чувствовать, как ее совершенство сжимается и изливается вокруг меня, оказывается слишком сильным, и я стону, уткнувшись лицом в ее шею. Мой член снова пульсирует от облегчения.
— Боги. Я чертовски люблю твой член, — ошеломленно мысленно бормочет Мэйвен.
Я улыбаюсь, целуя ее кожу. — Моя маленькая тьма, ты только что призналась мне в любви?
— Я отчетливо произнесла — твой член.
— Насколько я знаю, это часть меня. Сначала мне придется сказать остальным, что ты официально призналась мне в своей вечной любви. Надеюсь, это приведет к восхитительно жестокой драке.
Она закатывает глаза, но я чувствую удовлетворенную сонливость, которая медленно наваливается на нее. Моей хорошенькой ново-связанной хранительнице нужно больше отдыхать, прежде чем мы завтра отправимся на охоту за ее добычей.
Я целую кончик ее носа и осторожно выхожу из нее, стараясь не застонать от этого ощущения. Я подхватываю ее на руки и иду обратно к коттеджу.
— Я могу идти сама, — протестует она, зевая.
— Мне гораздо больше нравится обнимать тебя.
Она напевает и погружается в безмятежную бессознательность. Несколько минут спустя, как раз когда я приближаюсь к коттеджу, панический голос Фроста заполняет связь.
  
— Мэйвен? Где ты?
Крейн паникует сразу за ним. — С тобой все в порядке, sangfluir? Что случилось? Где ты?
Я хмурюсь, когда Мэйвен начинают пробуждаться ото сна из-за этих тупиц. Посылая через нее легчайшую пульсацию своей силы, я снова погружаю ее в глубокий покой.