Изломанная душа (ЛП)

По мне, так веселее. Пусть попробуют.
Энджела поворачивается, чтобы вернуться к своему возлюбленному, но останавливается, глядя на меня через плечо с почти печальным выражением. — Твой инкуб. Сын Сомнуса.
— Его зовут Крипт, — говорю я многозначительно, настороженно.
Мой Принц Кошмаров мало рассказывал о своем прошлом, но я пришла к выводу, что «Бессмертный Квинтет» был жесток по отношению к нему, когда он рос. Тем не менее, Энджела передала нам эти сообщения от него. Возможно, это что-то значит.
  
— Я прошу тебя принести Крипту мои извинения за любую роль, которую я, возможно, сыграла в его прошлом, — тихо говорит она. — Я перестала бороться с ними задолго до того, как он появился на свет, иначе у него был бы кто-то, кто присматривал бы за ним. Вместо этого, я боюсь, он отказался от всех чувств и стал довольно жестоким, просто чтобы выжить.
Она возвращается к своему возлюбленному в сад, и на мгновение я смотрю на кои в пруду.
Я тоже стала жестокой, чтобы выжить. Как и остальные.
Теперь мне просто нужно убедиться, что они продолжат выживать, когда все это закончится.
Я поворачиваюсь обратно к Гранатовому Магу. — Эфириум в обмен на знания. Я принимаю твою сделку с еще одним условием.
— Что именно?
— Энджела Зума должна быть здесь в безопасности. Она должна оставаться под надежной защитой, пока я не смогу восстановить Границу.
Его брови взлетают вверх. — Восстановление Границы — часть твоего плана?
— Соглашайся на это условие и узнаешь.
Гранатовый Маг улыбается. — Договорились, Телум.
19
Сайлас
Она не впускает меня.
Я нетерпеливо расхаживаю перед гостевым коттеджем, изучая планировку других зданий. Святилище не изменилось с тех пор, как я уехал несколько месяцев назад.
Я не могу представить, что бы мой наставник представлял опасность для Мэйвен, учитывая все те вопросы, которые у него имеются о ней, но другие послушники могут представлять угрозу. Они знают, что если им удастся одолеть кого-то здесь и выйти сухими из воды, они не будут наказаны, даже если это гость мага.
Гранатовый Маг был отличным наставником, но также научил меня тому, насколько жесток мир к наследию. Здесь не было никакой безопасности, кроме той, которую я себе позволял.
Я с трудом воспринимаю это место как дом. Кроме того места, где находится Мэйвен, у меня нет дома.
— Эй, Крейн, — зовет враждебный голос.
Я вздыхаю, когда вижу троицу послушников, быстро приближающихся в полумраке. Кстати, о дьяволах. Я ожидал, что что-то подобное произойдет по моему возвращению, но это все еще раздражает, когда я предпочитаю сосредоточить свое внимание на том, все ли в порядке с Мэйвен.
— А теперь развернитесь и уходите, джентльмены, — растягиваю я слова.
Один из послушников поднимает руки, вызывая светящееся янтарным заклинание, которое подчеркивает отвращение на его лице.
— Так это правда? Ты теперь гребаный некромант?
— Тебе не следовало обращаться к магии смерти, а нашему наставнику никогда не следовало допускать сюда твое разложение, — добавляет другой, готовя свое собственное заклинание.
Они никогда ничему не учатся, не так ли?
Как будто моя паранойя не была достаточно серьезной, за годы, проведенные здесь, я понял, что единственный способ выжить — это не проявлять милосердия. Многие послушники, даже те, кого я когда-то считал друзьями, ясно дали понять, что хотят быть лучшими учениками и с радостью убили бы меня, чтобы удостоиться этой чести. Щадя их из-за сантиментов, я пришел к худшим покушениям на мою жизнь, поэтому вместо этого я решил быть безжалостным.
Эти заклинатели с радостью убили бы меня, чтобы избавить мир от некроманта, которым я стал. К сожалению для них, они не смогли нанести удар первыми. Как сказал бы наш наставник, если полаять и не укусить, можно найти свежую могилу.
Мне нужно снова подпитаться от Мэйвен, прежде чем я смогу использовать больше магии крови.
Значит, это некромантия.
Призывая леденящую, неестественную силу кончиками пальцев, я накладываю на двух послушников заклинание некромантии — разложения костей, которое быстро повергает их на землю, они дергаются и кричат, когда их внутренности разваливаются на части. Заговоривший первым послушник, наконец, швыряет в меня свою магию, но я отражаю ее движением запястья.
На мгновение мы оказываемся втянутыми в головокружительную магическую дуэль, его янтарные вспышки света затмеваются темнотой, которой я теперь владею.
Наконец, одна из моих атак проходит через его тело. Он падает, задыхаясь, пока не замирает как раз перед тем, как из его упавшего тела поднимается темная, полупрозрачная гуманоидная фигура призрака.
Вечер снова погружается в тишину, когда я опускаю взгляд и потираю пальцы друг о друга, изучая почерневшую кожу. Это как если бы я получил обморожение или сильный ожог, хотя моя способность чувствовать лишь слегка притуплена. Я чувствую себя относительно нормально.
Пока у меня снова не начинает кружиться голова, сердце неестественно колотится, а из носа капает кровь. Я вздыхаю и вытираю ее. Я полагаю, было бы слишком надеяться, что я смогу владеть обоими видами магии без какой-либо платы.
Благодаря тому, что я стал некромантом, я могу чувствовать трех духов, витающих поблизости. Сильное, дразнящее ощущение смерти витает в воздухе, но, хотя призраки завораживают меня, я отвожу глаза, когда чувствую, что она приближается.
Синтич. Богиня-жнец.
У меня волосы встают дыбом, и я не могу дышать из-за такой близости к самой богине смерти. Глухой, леденящий душу свист прорезает воздух — один, два, три раза. Я узнал, что этот звук сопровождает каждый взмах ее косы, когда она собирает души.
Мгновение спустя я чувствую, что она ушла. Я наконец делаю вдох, прочищаю горло и пытаюсь унять дрожь в руках.
Есть очень короткий список вещей, которые пугают меня в этом мире. Хотя я еще не видел ее лица, богиня смерти быстро становится первой в этом списке.
Крипт выходит из Лимба, прислоняясь к внешней стене коттеджа и хрустя шеей. Его метки засветились почти час назад, и он быстро исчез, но они все еще слабо светятся, когда он наблюдает, как я начинаю расхаживать. Это заставляет меня задуматься, отправился ли он наводить порядок в Лимбе или на самом деле ждал за пределами комнаты, защищенной ловцом снов, в которой находилась наша хранительница.
— Новости, — требует он, не обращая внимания на свежие трупы поблизости.
Я потираю лицо. — Мэйвен перестала мне отвечать. Это невыносимо.
Он ухмыляется. — Не нравится, что у тебя нет доступа к ее хорошенькому разуму? Добро пожаловать в клуб, Крейн.
— Заткнись и сделай что-нибудь полезное. — Я указываю на тела. — Их сожрут в Лимбе, не так ли? Мэйвен не должна увидеть их, когда вернется.
— Мы оба знаем, что ей понравилась бы такая гостеприимная вечеринка, — размышляет Крипт, но хватает два трупа и исчезает вместе с ними. Мгновение спустя третий исчезает, а затем Принц Кошмаров возвращается, чтобы томно потянуться и прислониться спиной к стене коттеджа.
Бэйлфайр выходит наружу. Он явно только что принял душ. — Кажется, я слышал здесь драку.
— Уверяю тебя, это была не такая уж большая драка, — бормочу я.
Дракон-оборотень ворчит и, прищурившись, смотрит вдаль. — Который из них Большой Зал? Я чертовски проголодался. Здесь устраивают настоящий ужин в честь Звездопада, или все это… странное дерьмо?
— Почему бы им не устраивать нормальный ужин в Звездопад?
— Я не знаю, почему, черт возьми, женщин сюда не пускают? — он возражает. — Это место настолько отсталое, что праздничный ужин, приготовленный в буквальном смысле из дерьма, меня бы не удивил.
  
— Женщинам вход воспрещен, потому что Гранатовый Маг считает, что романтика слишком сильно отвлекает его послушников.
— Он что, думает, что однополых романов просто не существует?