Изломанная душа (ЛП)

Боль все еще остается у меня в груди, но, похоже, этот приступ решил отступить. Учащенное дыхание замедляется, мои веки тяжелеют.
Срань господня. Эликсир Сайласа работает.
— Тебе действительно нужно было вводить это туда? — Грубо спрашивает Эверетт после долгого молчания.
— Внутрисердечная инъекция — самое быстрое решение. — На лице Сайласа написано облегчение, когда он осторожно извлекает иглу из моей груди, так что я даже не чувствую этого. — Я не был уверен, сработает ли это с ее теневым сердцем, но…
  
Бэйлфайр устраивает меня в своих объятиях, пытаясь согреть обнаженную кожу. — Блядь. Просто… блядь. Ты напугала нас до чертиков — и, черт возьми, ты замерзаешь. Боль прошла, детка?
Мое тело кажется тяжелым. Я начинаю говорить, но в конце концов киваю, потому что наполовину беспокоюсь, что из меня вырвется еще один всхлип, если я открою рот, а я и так была чертовски слаба для одной ночи.
Я ощущаю привкус крови. Мой уставший после приступа мозг не может понять, почему, пока Крипт осторожно не убирает палец у меня изо рта. Он слегка улыбается мне сверху вниз.
— Вот и она. Уложи ее, Децимус. Наша девочка смертельно устала.
Я тихо фыркаю, мой голос становится скрипучим. — Смертельно устала. Отлично сказано.
Они все закатывают глаза от моего дурацкого юмора, но я не могу удержаться от того, чтобы мои собственные веки не закрылись. Бэйлфайр осторожно укладывает меня на середину двуспальной кровати, пока Эверетт маячит рядом, хлопоча надо мной. Сайлас и Крипт тихо обсуждают, как добыть еще бесцветного растения, но они также не прекращают наблюдать за мной, как будто ожидают, что я испущу дух в любую секунду.
— Теперь я в порядке, — настаиваю я.
— Если только не будет отсроченной побочной реакции, — хмурится Сайлас. — Нам нужно присмотреть за тобой, просто чтобы удостовериться.
— Вам нужно поспать. Крипту нет. Он может наблюдать и питаться моими снами, пока выздоравливает.
Сайлас сдержанно относится к этой идее, но в конце концов ложится в постель рядом со мной, обнимает меня за талию и целует в шею. Как только мы соприкасаемся, я понимаю, как сильно мне нужно было быть рядом со своей парой. Эта непринужденная близость, которая когда-то пугала меня, теперь успокаивает что-то глубоко внутри меня.
Это просто кажется правильным.
Бэйлфайр проскальзывает с другой стороны, кладя мою руку себе на грудь, чтобы я могла почувствовать его успокаивающее сердцебиение. В этой кровати достаточно тесно, и это могло бы пробудить остатки моей гафефобии, если бы я не была такой опустошенной. Вместе их объединенное тепло убаюкивает меня.
Я смутно ощущаю притягательно темное, постоянно бдительное присутствие Крипта в моих снах, поскольку он следит за тем, чтобы я крепко спала. Мирно.
Пока сон не улетучивается окончательно, когда мои чувства обостряются до острых иголок, как это всегда бывает, когда рядом находится демон-тень.
За исключением того, что я знаю этого человека.
Это он.
Мои глаза распахиваются. Я резко выпрямляюсь, мой пульс бешено колотится. Игнорируя сонное ворчание Бэйлфайра в замешательстве и появлении Крипта из Лимба с вопросительно нахмуренным взглядом, я вскакиваю с кровати, чтобы включить свет в комнате.
Эверетт вздрагивает, просыпаясь от того, что задремал в мягком кресле-качалке. Он немедленно вскакивает на ноги. — Что происходит?
— Мы уходим. Сейчас. Одевайтесь, чтобы я могла перенести нас, — говорю я своему квинтету, на всякий случай включая дополнительные прикроватные лампы и свет в маленьком шкафу.
— Ты все еще не оправилась от своего почти-приступа, — протестует Сайлас, его темные кудри растрепались со сна, когда он перекидывает ноги через край кровати. — Заклинание транспортировки будет слишком обременительным…
— Я знаю свои пределы. Я справлюсь с этим. Двигайся.
Когда тени задерживаются в одном углу комнаты, я вызываю слабое, базовое магическое заклинание, чтобы рассеять их — но я не могу продолжать использовать магию, когда следующее заклинание транспортировки сожжет так много жизненных сил, которые я забрала недавно.
Я просто должна убедиться, что не воспользуюсь жизненной силой Сомнуса… но, честно говоря, если это то, что нужно, чтобы сбежать от него, так тому и быть, черт возьми.
Мои партнеры обмениваются шокированными взглядами в ответ на мое очевидное состояние паники, прежде чем бросаются в слепую спешку одеваться — за исключением Крипта, который внезапно появляется рядом со мной.
— Дорогая? Скажи мне, что…
Он резко обрывает разговор, разворачиваясь и защищающе встает передо мной, его бледные вихрящиеся отметины загораются. За окном этой спальни на четвертом этаже я замечаю темную массу, движущуюся в беззвездной ночи, прежде чем она исчезает.
Полагаю, неудивительно, что вызывающий безумие Принц Кошмаров может почувствовать такое же существо, владеющее страхом. Мои нервы начинают зудеть, как всегда рядом с этим исчадием ада.
Черт побери.
Я гребаная идиотка. Я должна была перенести нас в тот момент, когда услышала этот репортаж.
Бэйлфайр тянется к ручке двери спальни, как будто собирается схватить что-то из другой комнаты. Я быстро прикрываю ручку, чтобы остановить его.
— Ты не можешь выйти туда.
— Куча нашего барахла в другой комнате, Бу. Одежда, еда, наличные…
Я качаю головой. — Все это заменимо.
— Что происходит? — спрашивает он.
Свет мигает, и на этот короткий миг, клянусь, у меня начинается сердечный приступ, несмотря на то, что у меня нет настоящего сердца.
— Сайлас, произнеси заклинание освещения. Сейчас. То, которое не оставляет абсолютно никаких следов теней в этой комнате, — быстро инструктирую я.
— Зачем? — спрашивает он телепатически, уже вытаскивая свой кровоточащий кристалл и уколов палец.
— Он движется в кромешной тьме, даже самую малость. Он не может находиться ни в одном хорошо освещенном месте, — объясняю я, надевая кожаные перчатки, которые скинула ранее. Схватив Пирса и одноразовый телефон с прикроватного столика и влезая в ботинки, не зашнуровывая их, я поворачиваюсь, чтобы отодвинуть стул, чтобы у меня было достаточно места для заклинания транспортировки.
— Он? Кто «Он»? Что это? — спрашивает Эверетт, и иней пробирает его до локтей, когда температура в комнате начинает падать в соответствии с его эмоциями.
Что-то тихо царапается в дверь, и откуда-то из коридора доносится хор шепота, от которого волосы встают дыбом.
Все они звучат, как будто он сошел с ума.
— Мэйвен, Мэйвен, самый сладкий ворон. — Насмешка становится злой. — Помнишь нашу игру в «кто нашел, тот и владеет»?
От этого голоса по всему моему телу пробегает слишком знакомое предчувствие. Как я всегда делала, я замедляю дыхание и повторяю про себя свою мантру.
Я просто смертельно спокойна. Я ничего не чувствую.
— Sangfluir? — Требовательный голос Сайласа звучит в ответ на мои мысли, беспокойство пронизывает его тон.
Глаза Баэлфайра меняются, становясь драконьими, когда он рычит: — Какого хрена оно знает твоё имя?
Где-то в комнате раздается громкий треск, и огни снова мигают. В тот момент, когда они полностью гаснут, пространство заполняет красный свет, поскольку действует заклинание освещения Сайласа. Призрачная рука скелета, сжимающая мое горло, разжимается, и я немедленно произношу слова заклинания перемещения.
— Держитесь за меня, — требую я, когда царапанье за дверью превращается в стук, а его шепот усиливается до визга, подобного вою ветра.
  
Все четыре мои пары немедленно касаются моей руки, плеча и шеи — в случае с Бэйлфайром его руки обхватывают меня, как будто он хочет быть щитом.
Где-то далеко в темной ночи раздается душераздирающий крик женщины, который обрывается на полуслове, а затем окно спальни разбивается вдребезги, когда через него с огромной силой влетает обезглавленное тело женщины.