Изломанная душа (ЛП)

Манящая, тёмная сущность Мэйвен становится глубже, и я на мгновение внимательно разглядываю её, снова тщетно пытаясь понять, что именно я в ней ощущаю. Что бы это ни было, оно тянет меня к ней с непреодолимой силой.
Моя хранительница понимающе кивает. — Некроманты говорили, что я излучаю смерть. Это то, что ты чувствуешь. Ты, как и я, лучше поймешь это после свежих убийств. Но теперь, когда ты заправился…
  
Она многозначительно смотрит на дверь. Мое сердце бешено колотится, когда я поднимаю руку и снова пробую ручку с такого расстояния. К моему удивлению, она медленно распахивается сквозь алый водоворот магии крови.
Я, моргая, смотрю на Мэйвен.
— Теперь ты такой же гибридный заклинатель, как и я, — тихо заключает она, нахмурившись.
Очевидно, она права. Но как? Это потому, что моя хранительница такая могущественная? Это то, что дало мне эту способность, или это была какая-то другая случайность природы? Является ли это недостатком, который создаст нам проблемы позже?
Я был более чем готов пожертвовать своей магией ради нее. Я был готов потерять все это, никогда больше не открыть глаза, если знаю, что она жива в этом мире — пусть будет проклята моя знаменитая магия крови.
Итак, моя магия действительно не затронута? Насколько… разочаровывающе.
Совершенно странно, но в то же время захватывающе.
Жужжание с соседнего комода привлекает наше внимание, и моя аппетитная хранительница выскальзывает из кровати, чтобы взять старый раскладной телефон. Она проверяет номер.
— Это Кензи. Я пыталась дозвониться до нее раньше, чтобы убедиться, что с ее квинтетом все в порядке. Она, наверное, поняла, что это моя любимая песня.
Когда она смотрит на меня так, словно раздумывает, стоит ли ей снова оставить меня в покое, я успокаиваю ее. — Я способен постоять за себя, sangfluir. Очевидно, больше, чем когда-либо.
— Я все еще зла на тебя за то, что ты пытался пожертвовать собой ради меня, — строго говорит она по нашей связи.
— Скажи мне еще раз извиниться между твоих прелестных бедер, и я с радостью это сделаю.
Ее глаза вспыхивают, прежде чем она снова надевает толстовку и трусики и уходит.
6
Сайлас
Я выхожу в тех же штанах, в которых проснулся, — в моем боевом облачении, которое обгорело и покрылось пятнами с момента Первого Испытания. Выходя из спальни, я оглядываюсь и вижу три взгляда, полных чистой ненависти, устремленных на меня.
— Ревнуете? — Я ухмыляюсь.
— Продолжай дразнить меня прямо сейчас, и я отломаю каждый палец, которым ты к ней прикоснулся, — предупреждает Крипт с того места, где он, кажется, сворачивает сигареты за маленьким столиком.
— Тогда всех их, — все равно поддразниваю я.
Бэйлфайр поднимается ко мне с дивана. — Единственная причина, по которой я не выломал ту дверь и не вышвырнул тебя, чтобы дать это нашей хранительнице правильным способом, заключается в том, что Мэйвен заслужила минуту наедине с тобой после всего беспокойства и дерьма, через которые ты заставил ее пройти.
Это вызывает у меня чувство вины, зная, что моя хранительница так беспокоилась обо мне.
— Я не могу поверить, что ты не смог удержаться от того, чтобы немедленно не набросится на нее, когда ты выглядишь и пахнешь вот так, — добавляет Эверетт, совершенно возмущенный, когда отворачивается и смотрит в окно, которое не так уж таинственно подернуто легким инеем.
Бэйл встает и складывает руки на груди, рассматривая меня. — Хм. Думал, что в роли некроманта ты будешь выглядеть иначе. Как скелет или что-то в этом роде. Так как же, черт возьми, ты можешь использовать оба вида магии?
Конечно, он подслушивал. Я опускаю взгляд на свои руки и слегка онемевшие, потемневшие кончики пальцев. Возможно, мне нужно будет начать носить перчатки, как это делает Мэйвен.
— Я не уверен. Что более важно, как долго я был в отключке? Где мы находимся?
Эверетт раздраженно бормочет короткое объяснение — что прошло три дня с момента Первого Испытания, и мы прятались в родном городе Кензи, пока они ждали, пока я поправлюсь. Пока не было никаких признаков того, что за нами следят. Тем не менее, очевидно, Ашеру долбаному Дугласу и бесчисленному количеству других охотников за головами было поручено искать нас.
Это означает, что это всего лишь вопрос времени.
Поравнявшись со мной, он оглядывается через плечо. — Так… оно действительно исчезло?
Двое других пристально смотрят на меня, и я понимаю, что мы обсуждаем мое проклятие. Какое странное облегчение приносит то, что теперь я могу смотреть на этих троих, не видя неизбежных ударов в спину, готовых уничтожить меня. Не то чтобы на них до сих пор было приятно смотреть, но, по крайней мере, мне больше не грозит опасность сойти с ума и убить одного из других избранников Мэйвен.
Или, что еще хуже, причинит ей боль снова.
— Оно исчезло, — подтверждаю я.
Все они отводят взгляд, и становится необычно тихо, если не считать приглушенного голоса Мэйвен из другой комнаты люкса. Я подозреваю, что Бэйлфайр слышит каждое слово, которое она говорит по телефону.
— У меня есть теория, — размышляет Крипт.
Бэйл начинает расхаживать по комнате. — У меня тоже.
— Значит, нас трое. Мы поделимся теориями, или каждый сам за себя, как обычно? — Спрашивает Эверетт.
Крипт отвечает тем, что исчезает в Лимб.
Бэйлфайр пожимает плечами. — Давайте не будем делать из этого еще одно дурацкое соревнование, но следующим будет моя метка на Мэйвен.
Эверетт закатывает глаза и возвращается к задумчивости. Я обдумываю все в своей голове, пока принимаю душ и убираюсь. Если за нами охотятся, Мэйвен будет трудно преследовать «Бессмертный Квинтет». Не могу сказать, что это меня беспокоит. Осознание того, что их убийство означало бы конец ее предназначению, следовательно, конец ее жизни, наполняет меня невыразимым гневом. Хотя она планирует оставить одного в живых в рамках своего сложного плана по освобождению людей из Нэтэра, я бы предпочел увести ее подальше от всех, кто хочет причинить ей вред.
Но Мэйвен дала клятву на крови освободить этих людей. Я помогу, чем смогу, до тех пор, пока это не подвергнет ее еще большему риску.
Я как раз выхожу из ванной, когда появляется Мэйвен с плотно сжатыми губами. Она выглядит до боли привлекательно в одних трусиках и этой толстовке, из широкого выреза которой видна верхняя часть моей метки. При виде этого у меня снова текут слюнки.
— Мы уезжаем завтра, — объявляет она.
Бэйлфайр немедленно оказывается рядом с ней, бросая на меня свирепый взгляд и пытаясь стереть оставшиеся засохшие полосы крови с ее шеи.
— Уезжаем куда, Дождевое Облачко?
— Это, я еще не решила. Куда-нибудь в более сельскую местность, чем эта.
Бэйлфайр целует ее в висок. — Территория моей семьи недалеко от горного хребта Перселл, там уютно и уединенно. Только гребаный идиот стал бы пытаться вторгнуться на землю Децимусов, чтобы добраться до тебя. Моя мама зажарила бы их заживо — не говоря уже о том, что, я уверен, она умирает от желания познакомиться с тобой.
Мэйвен колеблется. — Очевидцы, которые сбежали вместе с преподавателями, вероятно, болтали без умолку. Она уже знает, что я Телум. Моя личность больше не является секретом.
Эверетт ругается. — Черт возьми. Ты права.
— Моим родителям будет все равно, — уверенно настаивает Бэйлфайр.
— Я Каратель Сущности. Я в буквальном смысле бессердечный, неестественный, питающийся смертью монстр. Для тебя это призывы к «отвезти ее домой, чтобы познакомить с родителями»? — сухо спрашивает она.
  
Рядом с нами внезапно появляется Крипт и ухмыляется. — Вообще-то, так и есть. Мне, например, не терпелось познакомить тебя со своими родителями.
— И теперь последний из них мертв, — указывает наша хранительница.
Он наклоняется, чтобы поцеловать кончик ее носа. — Именно это я и имею в виду, и это еще одна причина, по которой я тебя обожаю.