Детский сад-10 (СИ)
Перт поворчал себе под нос, но повиновался: в сложных условиях храмы подчиняются тому, кто становится ведущим. В частности, сегодня это храм Белой Стены.
Вернулись. Закрыли дверь. Оглянулись на удивлённых Чистильщиков, которые распределялись по местам дежурств, и объяснили им ситуацию…
На этот раз маги расселись покомфортней, без напряжения немедленно вскакивать: прекрасно понимали, что обещанные два часа - примерный срок. Коннор и ребята уселись напротив стены с формулой и, чтобы не уснуть, начали, как умели, объяснять Ивару значение некоторых символов. Он-то выспался, а потому плохо переносил безделье… В основном старался Мирт, а Хельми помогал ему. Так что Коннор получил возможность некоторое время наблюдать за всеми.
Из Чистильщиков в помещении с входной дверью оставался незнакомый братству парень. Он тушевался среди сильных магов и сразу двоих глав храмов Старого Города, не говоря уже о чёрном драконе. И пытался не высовываться, хотя ему тоже было интересно, как старшие объясняют мальчишке-друиду формулу. А может, и не интересно, а просто, следя за ненужными для него объяснениями, он пытался не уснуть. На лице этого парня была привычная и общая для находящихся здесь внешняя примета - запавшие от усталости глаза.
Перт вроде сначала заговорил с Морганитом - наверное, хотел обсудить приказ Дрока. Но утомление сказывалось и на главе храма некромагов, и вскоре он замолчал, а с его лица ушла жёсткая резкость, и старая хищная птица, только-только приготовившаяся драться насмерть, но остановленная на полдороге, вдруг превратилась просто в усталого человека. Морганит ещё хорохорился, пытаясь в чём-то убедить своё начальство. Но и он следом за Пертом замолк, и какая-то тёмная тень обвеяла его обычно самодовольное лицо. Подчинённые Перта, в отличие от главы храма, сразу уселись на более или менее удобные для сидения плиты или кирпичные кучи - преимущественно ближе к стене, и, кажется, намеревались подремать, пока пройдут данные им для отдыха два часа.
Чёрный дракон предпочитал оставаться рядом с Джарри, время от времени поглядывая на ребят - естественно, в первую очередь на Эрно. Иногда он уходил в тёмный угол помещения, и Коннор видел, как Колр старается там чуть не украдкой восстановить силы. Один раз за ним пошёл Джарри и, коротко переговорив, помог ему, вкачивая силы самым примитивным способом - приложив ладонь к спине Колра, между лопатками. Кажется, Джарри повезло больше всех: он, как и братство, мог пускать в ход ещё и машинную магию, а потому перерасхода магических сил не ощущал.
Ильм стоял у входной двери, сложив руки на груди, и молчал, мрачно глядя в пол. Его традиционно белые одежды сейчас превратились в мятые и грязные серые. Белые волосы, собранные в “хвост”, безнадёжно повисли запылёнными космами. Видимо, он и чувствовал себя таким - грязным и измученным, поскольку иной раз смотрел на себя, низко опуская голову, и морщился.
Скосившись, Коннор тихонько вздохнул: пленный некромаг лежал всё так же безвольным кулём у стены - без сознания. Как и два трупа, которые сейчас уже были не нужны, но о которых словно все забыли.
Мика снова “постучался”. Коннор ещё раньше отстранился от обсуждений формулы легко: признался, что, кажется, в новом состоянии он быстрей устаёт, да и объясняльщик из него тот ещё, и отсел чуть назад. Ушёл, что называется в тень. Только раз перехватил пытливый взгляд Трисмегиста, но сделал вид, что, чуть не засыпая, слушает Мирта, и эльф-бродяга перестал обращать на него внимание.
“Мика, теперь я могу тебя слушать”.
По тому, что ни один из братьев не захотел уединиться для мысленного разговора или “постучать” ему, Коннор уже сообразил: Мика хочет говорить только с ним.
“Коннор, скажу честно: мне впервые страшно так, что я боюсь описаться, - жалобно пошутил мальчишка-вампир. - Пока Дрок тут всеми командовал, у меня возникло странное впечатление… Может, я только трушу. Может, только придумал сам что-то неладное…”
“Перестань на себя наговаривать, - прервал его “расшаркивания” Коннор. - Ты всегда говорил прямо о том, что тебя волнует. Скажи и сейчас. А я подумаю, стоит ли о твоих впечатлениях беспокоиться”.
“Я бы сказал, но ведь точно-то не знаю… А-а! Ладно! Мне кажется, Дрок хочет убить всех магов пригорода! Всех, кто будет сегодняшней ночью на улицах! - выпалил Мика. А помолчав, добавил: - Поэтому я сомневался, говорить ли тебе о моих наблюдениях. Это ведь правда - слишком страшно… Коннор, что делать? Я не хочу поднимать зряшную тревогу, но мне страшно…”
“Опять раскланиваешься! - задумчиво ответил Коннор и секунды спустя проговорил: - А что именно тебе из действий храмовников показалось опасным?”
“Дрок приказал пустить по улицам пригорода какой-то особый ветер. Я не понял, что это за ветер. Но один из храмовников не сумел спрятать… в общем, он как-то так удивился, что мне стало страшно…”
“Мика, спасибо. Этого мне пока хватит, чтобы подумать. Больше ко мне не стучись. Если только Дрок не попросит. А если у меня или у нас будут новости, я сам к тебе постучусь”.
“Ага, - пробормотал Мика. - Дрок - и попросит! Он только приказывать умеет! А ещё он иногда злится, что я вампир, но часть братства. Он думает - это незаметно, но, когда он смотрит на меня… Эх, был бы ты рядом, я б ему такую рожу скорчил!..”
“Болтун ты, Мика! - рассмеялся Коннор. - Всё. Мне пора”.
“Буду ждать!” - с надеждой напомнил мальчишка-вампир.
Глядя на стену, на Ивара, который изо всех сил старался понять объяснения старших и присоединившегося к ним Трисмегиста, Коннор чётко уяснил: Мика не врёт о своём страхе. И не преувеличивает его. Он в самом деле сильно напуган. Ведь непрерывно мальчишка-вампир болтает и не может вовремя остановиться, только глуша свой страх.
Отстранившись от разговора с младшим братом, он попытался мысленно увидеть трёхэтажное здание, где они прятались. Увидеть в тех деталях, которые успел запомнить, пока был на улице. Оно не слишком пострадало, в сравнении с другими зданиями по соседству, что значит - ему повезло не рухнуть. Выстрел магического танка продырявил его насквозь в паре мест. Но стены стояли. А в местах пробоин как раз дежурят Чистильщики, к которым на смену Перт обещал прибавить вернувшихся рядовых храмовников. А главное - остались невредимыми лестницы на последний этаж, к крыше. Их, конечно, занесло землёй и мусором, но подняться по ним можно, хватаясь за перила.
Сообразив все эти обстоятельства, Коннор начал думать о собственной безопасности там, где предполагался самый разгул ветров - на крыше. Туда он намеревался выбраться, чтобы проверить, серьёзно ли обоснован ли страх Мики.
Если ветер будет смертоносным для всех магов, хватит ли той дикой смеси разнообразной магии, которая обычно защищает его - Коннора? А если нет?
Дрок весьма прагматичен. Коннор старался не думать о его, как шутливо порой говорила Селена, моральном облике. Мальчишка-некромант очень даже понимал, зачем нужно главному учёному Белостенных и ныне командующему армией храмовников, чтобы на улицах пригорода не оставалось магов. Затем, чтобы Паук, лишившись не только паутины, но и мух, застрявших в ней, не мог самостоятельно подпитываться чужой магией. Не мог найти ни капли магии. В этом Дрок похож на Перта: пусть лучше умрут маги, чем они позволят Пауку продолжить набор сил.
Но Коннор со всем этим не согласен. “Может, я ещё слишком мал, - размышлял он, не замечая, что его отсутствующий взгляд остался устремлённым на лестницу. - Может, мне, как Селене, хочется, чтобы всё было идеально. Но мне кажется… Быть таким, каков я сейчас, это нормально. Это нормально, что я не хочу смертей, которые могут… происходить только потому, что старшие не могут найти другого способа поймать Паука. А как там говорил Трисмегист? Лес рубят - щепки летят? Но это… нечестно! С другой стороны… Мы бы и сами убили тех некромагов, которые нас сторожат сейчас на улице. Так не всё ли равно, умрут они, потому что их выпьет Паук - или потому, что их уничтожит сейчас своим особым ветром Дрок?”