"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
ЭПИЛОГ
Принц Оваро прибыл в Каранию и в тот же день предстал перед Советом Князей. Вердикт Совета был принят незамедлительно – принц Оваро, сто тридцать третий потомок дома Эдхо, был единогласно провозглашен новым императором Хеалада, а первый день его правления был положен началом новой эры Тайдо – эры Примирения. Кровопролитная война между домами Эдхо и Айоши, которая продолжалась более восьмидесяти лет, наконец-то ушла в прошлое.
День был ветреным, в небе клубились дождевые тучи, но в этом уголке монастырского сада всегда было тихо и тепло. Орселлин старательно выдергала траву, появившуюся на могильных холмиках, заботливо обложенных белыми камешками, потом взяла корзинку и начала выкладывать на могилы свои подношения. На семь холмиков она положила обычные поминальные дары – пшеничные хлебцы и лакричные конфеты. Потом вытрясла из корзинки крошки, чтобы их могли склевать птицы. После этого Орселлин подошла к восьмой могиле. Она была пустой. Орселлин сама насыпала этот холмик в свой первый приезд в Гойлон. И всегда, стоя над этой могилой, называла имена, которые были ей дороги.
– Нэни Береника, брат Оври, Линне, Вера, Кихоу, Кеннег, Таире, – произнесла она скороговоркой, глядя на холмик. – И ты, брат Стейн. Я люблю тебя. Я люблю вас всех. И я всегда буду вас помнить.
На пустую могилу она положила букет собранных на лугу цветов и, постояв немного, покинула сад. Приближалось время вечерней молитвы. Орселлин вошла в храм Гелеса. Зажгла свечи в поставцах, сменила воду в чаше перед статуей Гелеса. И задумалась о будущем.
Больше месяца прошло, как она простилась с Кастой. Воинственная селтонка отплыла на торговом корабле из Дреммерхэвена в тот самый день, когда новый император Оваро окончательно переехал из Дворца Горного Дракона в Каранию. Прощание было скупым на чувства: Орселлин боялась Касту и не испытывала к ней добрых чувств. Они просто пожелали друг другу удачи.
– Что собираешься делать? – спросила ее Каста.
– Не знаю, – ответила Орселлин, не поднимая на селтонку глаз. – У меня нет дома. Буду искать место, где можно начать новую жизнь.
– Пусть боги помогут тебе, – сказала Каста, поцеловала девушку в щеку и ушла. Орселлин посмотрела ей вслед и поняла, что они никогда больше не встретятся. Но это ее не особенно огорчило.
В Гойлон она пришла для того, чтобы побывать на могиле нэни Береники – и осталась здесь. Орселлин и сама не знала, почему она это сделала. Может быть, потому, что ей просто некуда было идти. Разве только вернуться в Крам-Динар, но Орселлин не смогла себя заставить сделать это. Поселилась в уцелевшей хижине садовника Кихоу и каждый день проводила или в храме или в саду, у могил. Раз в неделю отправлялась в ближайшую деревню с большой корзиной яблок, продавала их на рынке и вырученные деньги складывала в ящик для пожертвований. Может быть, однажды эти деньги помогут восстановить сожженную обитель. И еще, можно попросить денег у императора. Он не откажет…
Она ощутила за своей спиной какое-то движение и обернулась. В дверях храма стояли две женщины. Та, что постарше – светловолосая айджи, рослая и дородная, другая, миловидная санджи, совсем еще подросток. Старшая женщина шагнула в храм, поклонилась Орселлин.
– Я Джеми, – сказала она, – Джеми из Арка. Я услышала, что в Гойлоне появилась новая нэни. Я бы хотела посвятить себе Гелесу.
– Нэни? – Орселлин покачала головой. – Ты ошибаешься, я просто живу здесь.
– Люди говорят, что ты нэни, – Джеми перестала улыбаться. – Говорят, что ты пришла сюда восстановить обитель. Я хочу помогать тебе. У меня нет денег, но я могу работать. И еще, я немного разбираюсь в целебных травах и перевязках.
– Ты целительница?
– Нет, просто бывшая наемничья… жена. Кое-чему научилась, пока моталась с парнями Леорса по Хеаладу. А потом моего мужа убили, и я осела в Арке.Там и услышала о том, что в Гойлоне кто-то есть.
– А вторая девушка?
– Это Юма, моя приемная дочка, – сказала Джеми, обняв девочку. – Я нашла ее в сожженной наемниками деревне и забрала с собой. С тех пор мы вместе. Она немая, но очень добрая и трудолюбивая. Мы будем слушаться тебя. Нам очень хочется служить Гелесу.
– Еще раз говорю тебе, я не нэни.
– Разве это так важно? – Джеми улыбнулась. – Ты пришла сюда первой и показала пример. Ты же хочешь возродить обитель? Одна ты не справишься. Тебе понадобится помощь. Что скажешь?
– Я не могу запретить вам остаться здесь, – ответила Орселлин. – Поступайте, как знаете.
– Вот и отлично, – повеселела женщина. – Я отправлюсь в деревню, там остались мои вещи и кое-какие инструменты. А Юма пока побудет с тобой, хорошо?
Орселлин кивнула. Женщина еше раз улыбнулась ей и вышла из храма. Орселлин смотрела ей вслед, а потом повернулась к Юме. Девушка стояла у алтаря Гелеса на коленях и молилась.
Орселлин смотрела на нее и внезапно вспомнила, что когда-то сказала ей нэни Береника. Что люди не знают, кто они на самом деле и для какой цели пришли в этот мир. Однажды она покинула это место и избежала страшной смерти. Теперь она вернулась, и слухи о ней уже идут по стране.
Орселлин – нэни Гойлона? После самой мученицы Береники, после всего того ужаса, который видело это место? Смешно!
Она недостойна продолжать дело матери Береники. Она всего лишь хочет, чтобы жила память о мучениках. И чтобы возродилась эта обитель. Больше ничего ей не нужно.
Тихо, чтобы не побеспокоить молившуюся девушку, Орселлин вышла из храма. Тучи разошлись, открыв красное закатное солнце. Вздохнув, Орселлин пошла в хижину, чтобы приготовить вечернюю трапезу для себя и своих новых сестер.
Юлия Морозова
Телохранитель для мессии
Мы попали в сей мир, как в силок — воробей,
Мы полны беспокойства, надежд и скорбей.
В эту круглую клетку, где нету дверей,
Мы попали с тобой не по воле своей.
Глава 1
Он был ошеломляюще красив и бесподобен. Формы безупречны, линии совершенны, стиль продуман. Во рту пересохло, стоило мне увидеть предмет своих моральных терзаний. При взгляде на него вспоминалась Древняя Греция с ее поклонением красоте. Своим присутствием он освещал строгое помещение, насмехаясь над нелепым официозом. Его облик вызывал трепет и восхищение. Я не осмеливалась приблизиться к нему из опасения не сдержать своих пылких чувств и…
— Лия, прекратите гипнотизировать выпечку! — раздраженно бросил заглянувший в приемную шеф. — Где договор с «Натисом» на подряд?
Лия — это я. Аурелия, если быть точной. Мое полное имя в переводе с латинского означает «золотая». Специально узнавала, чтобы иметь достоверные данные, за что именно страдаю. Выяснилось, что оригинальное имечко кроме меня гордо носили некое беспозвоночное и корабельная смазка. В детстве с именем пришлось изрядно помучиться (что я плохого своим родителям сделала?!). Разнообразных кличек хватало. Рейка и Рельса не прижились исключительно по причине моей упитанности. К пятому классу, когда я пошла в новую школу, назрела настоятельная необходимость имя укоротить. Лия — простенько и со вкусом. Мне нравится.
В этом просторном помещении — жертве евроремонта — я, сидя за столом на видном месте, добросовестно тружусь офис-менеджером. Моя должность представляет собой противоестественную смесь секретаря, завхоза и инспектора отдела кадров. Суровый мужчина с кустистыми, сердитыми бровями и взглядом древнеегипетского надсмотрщика за рабами, настойчиво требующий от меня ответа, — наш директор. Обрушев Петр Александрович. Прошу любить и жаловать.
Запрашиваемый договор находился где ему и положено: на визировании у юристов, о чем директор был заранее проинформирован. Впрочем, напоминание с моей стороны не помешало. Про бурно развивающийся склероз руководящего аппарата я тактично молчала.