"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Нет, государь, гораздо хуже, – Тасси улыбнулась. – Мне вдруг показалось, что я увидела в ваших великолепных кудрях седой волос. Но я, хвала Божественному, ошиблась. Любите меня, государь, и пусть я забуду о моих страхах!
Обед для рабочих привезли после полудня. У телеги сразу собралась громадная толпа – каторжники толкались; отпихивали друг друга, стремясь побыстрее получить из рук раздатчиков плошки с супом и куски хлеба. Ди Марон так устал за истекшие несколько часов, что сил стоять в очереди у него не было. Поэт все утро носил в ведрах раствор для каменщиков, и теперь у него ломило спину, а руки просто горели от напряжения. Старый Ферран ди Брай поэтому забрал и порцию ди Марона тоже. Раздатчик вручил ему миски с едой и хлеб. Варево выглядело очень аппетитно, но ди Брай понюхал его – и помрачнел.
Они устроились под большим навесом, где уже уплетали горячий мясной суп полсотни рабочих. Ди Марон привстал, чтобы забрать у ди Брая свою порцию, но старик внезапно шепнул ему на ухо:
– Не ешь!
– Чего? – Ди Марон непонимающе посмотрел на ди Брая. – Что еще за дьявол?
– Сказано – не ешь! Я заберу твой обед.
– Ты что, с ума сошел? Я голоден!
– Потом объясню. А сейчас ступай к бочке и принеси воды.
Ди Марон под насмешливыми взглядами каторжников вышел из-под навеса и поплелся к бочке. От злости и голода у него появилась дрожь в животе. Чтобы хоть немного заглушить голод, поэт влил в себя несколько кружек воды, но ему стало еще хуже – начало мутить. Когда он вернулся под навес, старик уже покончил с супом.
– Воды принес? – спросил он.
Ди Марон молча протянул ему кружку. Ди Брай прополоскал рот, потом жадно выпил воду.
– Идем! – велел он юноше.
Поэт покорно поплелся за стариком. Поведение ди Брая было ему непонятно и даже раздражало его, но как бы то ни было в этом старом безумце сейчас вся его опора. Возможно, сегодня вечером весь этот ужас кончится – отец уже наверняка знает о том, что случилось с его сыном, и, конечно же, сделает все, чтобы вытащить его из этой преисподней. И тогда он вернется домой, а старый дурак останется здесь, с каторжниками. Сам виноват – никто его за язык не тянул, не заставлял признать соучастие в ограблении библиотеки! Только бы отец его вытянул, а там все будет по-другому. Такой урок не пройдет даром. Надо хотя бы один день испытать на своей собственной шкуре все прелести тюрьмы и каторжных работ, чтобы всю оставшуюся жизнь свято соблюдать законы! Теперь отцу не надо будет читать ему нравоучения – тому, кто видел ад своими глазами, нет нужды слушать того, кто предостерегает идти дорогой в этот самый ад. Единый, только бы отец сумел что-нибудь для него сделать! Только бы вернуться домой!
– Сядь вон там и жди, – ди Брай показал поэту на сложенные штабелями доски под свежевозведенной стеной. – Я скоро приду.
Он и впрямь вернулся через несколько минут и вручил ди Марону какой-то предмет, завернутый в кусок холста. Поэт развернул сверток и увидел краюху ячменного хлеба, кусок копченой колбасы и луковицу.
– Я съел твой обед и взамен даю это, – пояснил ди Брай. – Ешь, пока не объявили сигнал к началу работы.
– Ферран, ты… – Юноша впервые назвал своего странного опекуна по имени. – Где ты это, чума тебя возьми, достал?
– Если есть деньги, можно достать все, что угодно. А я сумел спрятать от охраны в тюрьме десяток галарнов. – Ди Брай показал юноше деньги. – Возьми эти монеты и хорошенько спрячь. Клянусь Единым, они тебе очень понадобятся.
– Но это твои деньги!
– Они мне ни к чему. Ешь же, времени мало!
Ди Марон с готовностью набил рот хлебом и колбасой, а старик тем временем уселся на доски рядом с ним и погрузился в дремоту. Его, казалось, больше ничто не заботит. Пока молодой человек насыщался, ди Брай не проронил ни звука. Молчание он нарушил только после того, как ударили в колокол, возвещая об окончании обеденного перерыва.
– Поел? – спросил он юношу. – Пошли, работа ждет.
– Спасибо, Ферран, – поэт подкрепил свою благодарность учтивым поклоном. – Ты очень добр ко мне. Чем я могу тебе отплатить за доброту?
 
– Только своим послушанием. Сейчас мы придем на площадку, и ты снова начнешь таскать ведра с раствором, а я класть кирпич. Мы же как-никак осужденные.
– Вот этого-то я и не пойму, Ферран, – не выдержал ди Марон. – Какого дьявола ты наговорил на себя? Я тебя не знаю, и тебя не было в библиотеке колледжа. Зачем тебе все это было нужно? Почему ты заботишься обо мне? Ведь ты меня специально искал, признайся – ты ведь меня искал, да? Ты хотел заплатить за меня этому скоту трактирщику, отправился за мной в тюрьму, теперь заботишься обо мне. Кто ты, старче? Святой или демон? Может, объяснишься наконец?
– Сейчас некогда объясняться, – Ферран стряхнул мелкую белую пыль со своих штанов, обмахнул носовым платком сапоги. – Нас хватятся, и комендант нас накажет. Идем работать!
– Не сойду с места, пока не скажешь, в чем дело! – воскликнул ди Марон, топнув ногой. – Я должен знать, кто ты и чего от меня хочешь! Предупреждаю тебя, что я не из тех мужчин, которые сносят домогательства других мужчин.
– А кто тебе сказал, что я тебя домогаюсь? – спокойно спросил старик. – Не беспокойся, я не интересуюсь мальчиками вообще и тобой в частности. У меня к тебе совсем другой интерес. Но сейчас не место и не время все тебе объяснять. Если ты не будешь вести себя как нетерпеливый идиот и не будешь создавать нам проблемы, обещаю, что сегодня же вечером все тебе расскажу.
– Ага, нашел дурака! Тебе просто нечего мне сказать. И вечером ты опять найдешь повод уйти от разговора.
– Не найду. Потому что сегодняшний вечер будет последним.
Ди Марон с недоумением посмотрел на старика.
– О чем ты, Ферран? – спросил он.
– Я уже сказал тебе, что это долго рассказывать. Идем, нас ждут. Я не хочу, чтобы какой-нибудь кретин нарушил мои планы, разлучив нас с тобой этим вечером. Поэтому работай хорошо и наберись терпения. Если боги нам улыбнутся, завтрашний рассвет ты встретишь на свободе.
Джел ди Оран, как всегда, вошел без стука. Тасси, облаченная в платье из гофрированного льна, полулежала на диване; ее дивные золотистые волосы были распущены, драгоценные украшения искрились на шее, руках и щиколотках. Мальчик лет четырнадцати, устроившись на подушках рядом с диваном, наигрывал на кантере [111] что-то очень мелодичное и печальное. Джел сделал мальчику знак рукой, и юноша тут же перестал музицировать и встал, чтобы уйти. Однако Тасси, в свою очередь, велела мальчику остаться.
– Поиграй еще, Гораин, – велела она. – Твоя игра восхитительна.
– Тасси, нам надо поговорить, – не выдержал канцлер. – Поговорить наедине.
– Гораин умеет хранить секреты, – с улыбкой сказала Тасси.
– Очень хорошо. Но я буду говорить о делах государственной важности. Если о нашем разговоре станет кому-нибудь известно, я точно буду знать, кого мне отправить на плаху.
– Ступай, Гораин, – не скрывая раздражения, велела блондинка. – Придешь, когда местьер Джел уйдет.
– Я знаю об этом чужаке, Тасси, – сказал канцлер, едва мальчик вышел, – И я жду объяснений. Кто он?
– Ты ревнуешь? – Тасси сменила позу так, чтобы разрез на платье целиком открыл взгляду ди Орана ее восхитительные бедра. – Не ревнуй. Мне нужен мой воин из-за круга. И я его нашла. Этот юноша просто прелесть.
– Я не намерен делить тебя еще и с ним. Ты начинаешь пренебрегать пророчествами.
– В пророчествах не сказано, что я должна лишить себя мужского общества и томиться неудовлетворенными желаниями, – резко сказала девушка. – То. что я делаю, я делаю именно потому, что этого требуют от меня пророчества. Этот воин мне нужен.
– Ты говорила, что с открытием Вторых врат на престол взойдет новый император. Вторые врата открыты.
– Время еще не пришло. Сегодня наступает ночь, которой я давно жду. Этой ночью возвращенные станут хозяевами Гесперополиса. Все наши враги будут уничтожены. А дальше вся Лаэда покорится мне, Деве-из-Бездны. Вот тогда и придет твой час, Джел. Именно тогда империю должен будет возглавить император-тавматург – ты, Джел. Ты поможешь мне установить вечное царство Заммека и наконец-то объединить миры. Но еще мне понадобится этот воин, которого я привела из-за круга. – Внезапно Тасси рассмеялась. – Ты знаешь, он очень странный. Он похож на одержимого. Он принимает меня за святую и клянется мне в вечной преданности. Но он именно тот витязь, который одолеет нашего врага и принесет нам победу. Когда же мы покончим с нашими врагами, ты узнаешь, какой ласковой и нежной может быть счастливая и благодарная Арания Стирба!