"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Хейдин и Ратислав вышли из своего укрытия. Ветер дул им в лицо и нес удушливый запах горелого мяса с равнины, такой белой и безмятежной утром, а сейчас превратившейся в поле смерти, безжизненное и опаленное. Между жирными черными пятнами трясины торчали обгоревшие деревья, и кругом во множестве лежали изувеченные огнем человеческие и лошадиные трупы. Вот такой пейзаж оставил после себя Зарята.
– Ай да Зарята! – воскликнул Ратислав, разглядывая поле битвы. – Вот тебе и монголы! Нет больше монголов, вышли все. Почитай, до самого Владимира теперь пятки смазали.
– Невероятно! – произнес Хейдин, который от увиденного до сих пор не мог прийти в себя. – Целое войско! А ведь и получаса не прошло.
– Эх, будет теперь что рассказать! Подумать только, это ведь работа Заряты. Моего Заряты!
– Не надо ничего рассказывать, – внезапно сказал Хейдин.
– Почему?
– Твоим землякам довольно того, что их дома и имущество чудесным образом спасены. Монголы ведь не дошли до села, так? Если они узнают о Заряте, это может повредить ему. Боюсь, он сочтет себя всемогущим. А ему еще предстоят большие испытания.
– В твоем мире?
– Именно. Зарята помог спасти это село, но он – часть другого мира. Нельзя, чтобы о нем узнали здесь. Тем более что очень скоро он должен будет вернуться в свой мир, где его ждут, где его появление – вопрос жизни и смерти. Поэтому не говори никому, хорошо?
– А как тогда объяснить, откуда все это? – Ратислав показал на поле битвы.
– Если хорошенько подумать, можно придумать что-нибудь правдоподобное.
Удар колокола прервал Хейдина. Звон колокола на чудовоборской колокольне он слышал и утром, но теперь это был совсем другой звон. Ратислав снял шапку и перекрестился.
– А ты что, некрещеный, дядя Хейдин? – спросил он, заметив, что ортландец не последовал его примеру.
– У меня своя вера, парень. Хотя в моем мире меня тоже считают язычником.
– Наверное, ты веришь в драконов, так?
– У меня много богов. И все они мне помогали. Я благодарен им, хотя часто забываю о том, что их нужно хотя бы время от времени почитать.
– Я знаю, что сказать! – Ратислав просиял. – Скажу, что видел, как на монгольское войско с неба слетел ангел и пожег его небесным огнем. Хорошо я придумал?
– Замечательно. Самое главное – что в этот твой рассказ твои земляки обязательно поверят, клянусь Тарнаном.
– Тогда идем, дядя Хейдин. Только ты меня поддержишь, когда я буду рассказывать, хорошо?
Хейдин кивнул. Они шли к селу, над которым весело и победно бил колокол, призывая людей освободиться от тревоги и страха и наполнить свои сердца радостью. А где-то в небе, так высоко, что с земли его невозможно было увидеть, парил Зарята – Дана – Гаэрен. Дракон был в отличном расположении духа. Он был уверен, что сегодня ничье сердце не положат в кожаный мешок со льдом. Что охотники за чужими жизнями больше никогда не отважатся вернуться в эти места. Что его друзья гордятся им, победителем целого войска. Он увидит эту гордость в их глазах, когда вернется к ним. Гордость и восхищение его мощью. Ну а пока Зарята поднимался к солнцу, чтобы насладиться его теплом и ощутить радость жизни каждой клеточкой своего возрожденного из пепла тела, чтобы впитать в себя Магию Изначального Пламени. Уже сейчас он набирался сил для новых сражений. В отличие от своих друзей, которые ждали его внизу, на земле, Зарята мог предвидеть будущее. А там было слишком много тьмы и слишком мало света. Что ж, для того он и вернулся, чтобы света стало хоть немного больше. Но сейчас, в свой день рождения, Зарята не думал о будущем. Он просто радовался солнцу и купался в его лучах. Так делали драконы прежних времен – они взлетали к самому солнцу, и солнечное пламя отражалось в каждой чешуйке на их телах. Он делает так же. Он родился. Он вернулся. И с его возвращением мир станет другим. Так предопределено, и так будет, даже если ради этого придется упасть из солнечной выси в самое чрево Тьмы.
Глава десятая
Окончание любого пути – всегда начало нового.
Сотник Матвей Каша гостей на свою заставу не ждал. В такую пору года никто по дорогам не шастает, да и застава Конятино расположена больно укромно. Десяток курных избушек затерялся в лесу в трех поприщах [106] от озера Селигер. Место пустынное, тихое, даром, что шлях [107] на Новгород неподалеку. Никто и не подумает, что в таком глухом месте стоит новгородская стража.
У Каши под рукой было двадцать воинов, новгородцев и чуди, десяток баб, мужних и вдовых, восемь мужиков да семнадцать душ подростков обоего полу. Сторожевая служба – занятие скучное. Воины Каши все больше занимались хозяйственными заботами: о том же, что могут прийти монголы, заботились мало – а что им в такой глуши делать? Вот только если степняки на Новгород попрут, тогда дело другое – тогда готовь секиры да рогатины.
Вестей о монголах не было с зимы. В начале месяца просинец [108] в Конятино приезжали новгородские гости, они-то и рассказали о монголах. Весть о войне встревожила всех. Прошло несколько дней, и мимо Конятино по шляху проехал новгородский отряд, следующий в Торжок. Каша хорошо знал командира этого отряда, воеводу Радима Резановича. Гостей из Новгорода встретили с почетом, снабдили всем необходимым в пути и проводили в Торжок, как полагается.
Весь сечень отряд Каши провел в напряжении. Вестей из мира не было никаких, редкие путники на шляхе ничего путного сказать не могли, только стращали жуткими рассказами. Монголы наступали так стремительно, что вестей о них почти не было, или же вести опаздывали. Однако сбеги все-таки рассказали Каше, что пал стольный Владимир, что дикари разорили всю Северо-Восточную Русь, и что Новгороду грозит та же участь.
Каша внимательно слушал сбегов, не перебивал, не спорил. Когда беженцы уходили из Конятино своей дорогой, сотник только читал молитвы, которых знал множество. Матвей Каша был из чуди, крестился в двадцать три года и, как и все новообращенные, был истово религиозен. У него была мечта поставить в Конятино церковь, да только кому нужен храм Божий в такой глухомани? Вот и читал Каша за священника своим ратникам и «Отче наш», и «О тебе радуется», и «Да воскреснет Бог» по воскресеньям – служба службой, а о душе тоже надо думать.
Весной стало совсем скучно. В середине березозола, когда начал таять снег, воины почти перестали выходить из домов. Чистили поржавевшее за зиму оружие, помогали бабам приготовить к пахоте и севу сохи и бороны, плели лапти, да и просто базлали [109] о разной небывальщине. А потом, в предпоследний день березозола, в Конятино неожиданно пожаловали гости из Новгорода.
Каша и его ратники как раз сели обедать. Бабы внесли в трапезную в доме Каши два здоровенных чугуна с грибницей, и ратники, помолившись принялись хлебать душистый грибной суп, но успели проглотить всего по три-четыре ложки – караульный у въезда на заставу ударил в било. Сполох быстро улегся, когда выяснилось, что в Конятино приехали новгородцы – пятьдесят вооруженных вершников во главе с молодым воеводой Збыславом Якуновичем.
Дружинники разошлись по домам отдыхать, сам воевода остановился у Каши. Сотник немного знал воеводу – Збыслав Якунович в свои неполные двадцать пять лет уже прославился своими победами над беспокойными соседями Новгорода – ливонцами и датчанами. Пока Збыслав Якунович стяжал себе славу только в мелких стычках с вторгавшимися в новгородские земли разноплеменными шайками, но судя по тому, что услышал от воеводы Матвей Каша, дело шло к большой войне.
– Готовится воевать немчура, – сказал Каше Збыслав. – Говорили мне купцы, у них в Ригу войска нагнано – не перечтешь! И рыцари, и кнехты, и арбалетчики. А тут еще узнал я от нашего архиепископа владыки Иосифа, что римский папа, первый поп латынский, какую-то буллу написал, где всех русских хрестьян объявил язычниками и призвал ливонцев да свеев в крестовый поход на Русь, то бишь на Новгород.