"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Ветер с побережья был холодный, сырой и очень неприятный. Кутаясь в плащ, я смотрел на образовавшие огромный каменный параллелепипед стены Харемской обители — мощные, будто вросшие в огромный утес, на котором был некогда выстроен монастырь. Такого мне еще в этом мире не приходилось видеть. И внезапно у меня появилась мысль, которую я не мог не озвучить.
— Это ведь виари построили эти стены? — спросил я, обращаясь к отцу Бодину. — Монастырь был возведен на руинах виарийского поселения?
— Вы правы, шевалье, — ответил инквизитор. Отец Бодин был классическим охотником за еретиками, как я их всегда себе представлял, хотя ничем не напоминал недоброй памяти отца Дуззара. Тощий, костлявый, с длинным изрытым оспой и морщинами лицом, с кустистыми бровями и белой козлиной бородкой, одетый во все черное и оттого напоминавший ворона. Голос у Бодина был тихий, вкрадчивый, и почему-то мне от звуков его голоса становилось как-то не по себе.
— Истинно так, шевалье, — прошелестел инквизитор, глядя на меня, как гадюка на мышь. — Когда-то на этом месте была цитадель виари. Ее разрушили нежити во времена Нашествия, а потом сюда пришли воины империи и святые отцы. Они и основали монастырь.
— Значит ли это, святой отец, — встряла Элика, подъехав ближе, — что подземелья, о которых вы говорили, остались с тех времен?
— Именно так, дочь моя, — ответствовал Бодин. — Посему нам надлежит ждать всякого.
— Странно, что столько лет никто не пытался со всем этим разобраться, — сказал я и поехал вперед.
— Зато мы теперь со всем разберемся, — заявил Домаш. Он уже перебросил свой щит вперед так, что теперь он держался на гьюже, поэтому храбрый роздолец мог сражаться обеими руками. Его слова показались мне малость самоуверенными, но с другой стороны, почему я должен не доверять Домашу. Человек он отважный и хорошо владеет оружием, а это главное…
— Эй, что это там? — внезапно воскликнула Элика.
Я присмотрелся. На берегу, со стороны леса, показались пешие воины. Человек десять, не больше. Крепнущий ветер трепал их рваные плащи и полоски грязной ткани на алебардах и шпонтонах. Было совершенно непонятно, откуда они появились. Будто из-под земли. Я не видел, как они вышли из-за деревьев.
— Не волнуйтесь, шевалье, — пояснил отец Бодин, поравнявшись со мной. Он будто угадал мои мысли. — Это я их вызвал.
— Вызвали?
— Это воины праха, — заявил инквизитор с кривой улыбкой. — Нежить. Полезная нам нежить, мессир.
— Вы сошли с ума! — Элика засверкала глазами. — Это запрещено Охранительной Ложей!
— Сэра Элика, вы сейчас не в Рейвеноре, и я, помимо прочего, не подчиняюсь вашей ложе, — тут же ответствовал Бодин. — Я делаю то, что уравняет наши шансы в сражении, если нам придется пробиваться внутрь обители. Иначе даже ваше магическое искусство нам не поможет. Посему соблаговолите держать себя в руках.
— Элика права, — сказал я, глядя на инквизитора. — Что за странная прихоть!
— Это не прихоть, шевалье. Если бы вы лучше знали историю Харемской обители, вы бы поняли, для чего я это делаю. Поверьте, это необходимо. Вы все поймете, когда мы спустимся в подземелье. Я ручаюсь за то, что смогу держать их в подчинении. Ничего не бойтесь.
— Я не боюсь, — я посмотрел на Элику, которая была в ярости. — Я всего лишь высказал недоумение.
— Вы хотите добраться до кельи Хомрата?
— Почему вы решили, что для этого нам понадобится помощь живых мертвецов?
— При всем уважении к вам, шевалье, нас всего пятеро. Я не сомневаюсь в вашем мужестве и вашей решимости, но его преосвященство велел мне сделать все для того, чтобы тайна Харема была наконец-то раскрыта. Мы не знаем, с чем можем столкнуться. Эти руины — я имею в виду нижний уровень руин, подземелья, на которых был построен монастырь, — сохранились еще со времен, предшествовавших эпохе Нашествия, посему мы можем встретиться там с чем угодно. Еще раз говорю вам, будьте спокойны, — добавил Бодин с самой любезной улыбкой. — Я вполне уверен в своих силах.
— Некромантия, чертова некромантия, — пробормотала Элика.
 
— Да, некромантия, — ответил Бодин. — Но вы же не донесете на меня, сэра?
— Вы совершаете преступление, отец Бодин. Церковь запрещает использование черной магии.
— В Золотых Стихах написано: «Не средства выбирают человека, а человек средства. Все, что совершается к вящей славе Моей, будет осенено благословением Моим, и не посрамится служитель Мой», — заявил инквизитор и поехал к своим упырям.
— А меня обвинили в безбожии, — сказал Ганель с презрительной усмешкой. — Нет справедливости в этом мире!
Пока мы поднимались к заброшенному монастырю, я старался держаться подальше от Бодина и его вояк. Инквизитор увлекал их за собой вперед, и нежити следовали за ним, молча, в колонну по двое, двигаясь с какой-то нечеловеческой синхронностью. Двигались они угловато, резко, будто роботы. Да, собственно, их и можно было в каком-то смысле назвать роботами, страшными, лишенными души машинами из мертвой плоти. Несколько раз я перехватывал взгляды Домаша, Ганеля и Элики, направленные на них — эльфка смотрела на мертвецов с брезгливостью, Ганель равнодушно, Домаш со страхом. Хорошо еще, что мы не могли видеть лица солдат праха — их скрывали забрала шлемов. Тем не менее, мы ехали дальше и вскоре оказались у каменного гребня, с которого открывалась великолепная панорама берега и расположенного справа от нас леса. Монастырь, окруженный выросшими на вершине утеса соснами, был прямо перед нами: вблизи его стены казались обветшалыми, их пятнал черный и белый лишайник, от возвышающегося над стенами купола звонницы остался лишь каркас. Дорога совершенно заросла низкорослым кустарником с плетевидными ветвями, ее обозначали только сложенные из камня полуразрушенные бордюры. Я почему-то подумал, что осаждавшим эту крепость корсарам достаточно было перекрыть дорогу, по которой мы ехали, чтобы уморить обитателей монастыря голодом — вряд ли в скале, на которой стоит Харем, возможно прорубить подземный ход. Хотя кто знает.
По приказу Бодина упыри взялись за мечи и секиры и начали рубить кусты и деревья, расчищая путь к воротам обители. Работали они быстро и сноровисто, и уже через полчаса мы смогли подъехать к воротам под арочным входом в монастырь. Солдаты праха встали справа и слева от ворот. Бодин спешился, подошел к входу и положил руки на массивную стальную балку, запиравшую створы. После этого он начал нараспев произносить какие-то заклинания, причем я готов поклясться, что никогда прежде не слышал этого языка. На наших глазах ржавые винты, удерживающие балку, начали сами собой отворачиваться, и балка упала в снег, к ногам инквизитора. Бодин протянул ладони к воротам, и створы с противным скрежетом начали раскрываться.
— Это безумие, — сказала Элика. — Сэй должен знать об этом.
— Матерь пресветлая с нами! — пробормотал Домаш, делая отгоняющие зло знаки. — Кабы я знал…
— Все, можем ехать, — заявил Бодин, повернувшись к нам. — Только будьте осторожны, ветер сможет сбросить нам на голову камни с куртин и куски черепицы со звонницы.
Миновав маленький сводчатый атриум, по левую сторону которого некогда находилась монастырская локутория, мы вошли в просторный монастырский двор, опоясанный клуатром. Он был пуст, зарос деревьями и кустарником, полузасыпан снегом и завален разным ветхим хламом, от глиняных черепков и истлевших тряпок, до старых бочек и повозок. Фонтан в его центре совершенно разрушился, от него остались только каменная чаша и обломки скульптуры, некогда его украшавшей. Медные трубки для подачи воды торчали из чаши, как покрытые трупной зеленью ребра. Под аркой справа от нас белел лошадиный скелет. Я заметил, что расположенные в стенах клуатра ниши, в которых некогда хранился прах захороненных там братьев, пусты, и каменные урны валяются на земле. Наше появление спугнуло ворон, которые чувствовали себя в заброшенном монастыре полными хозяевами, и птицы, поднявшись в воздух, начали кружить над нами, громко каркая. Я заметил, что Домаш снова сделал знак Отражения. Я дал команду спешиться и обнажить оружие, а потом спросил инквизитора, что делать дальше.