"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я развернул свиток. Это было письмо без адресата, написанное на имперском языке.
 
«Парри, друг мой, ты провалил четыре попытки добраться до Татуированного, и пятого провала я тебе не прощу. Я предупреждал, что стерегут его на совесть, а теперь, из-за твоей нерадивости, его стерегут еще строже. Но я ценю тебя, друг мой Парри, и хочу дать тебе последний шанс. Податель этого письма опытный маг, он поможет тебе справиться с магическими печатями и замками. Вдвоем вы справитесь. Можешь нанять еще людей, только найди таких, с которыми потом не возникнет хлопот. Используй городскую клоаку — это лучший способ проникнуть в крепость. Учти, что Татуированный должен быть доставлен ко мне не позже, чем за три недели до дня Остара. Промедление недопустимо. Я жду от тебя безусловного выполнения задания.»
 
— Что это? — Я свернул бумагу в трубку, поднял глаза на дампира.
— Перевод. Оригинал был написан на байле.
— Говори яснее, Лукас.
— Это письмо написал мой папаша. Его вампирская светлость граф Эмиль де Сантрай. И он написал это письмо барону Парри, своему фактотуму в Ардессе.
— Они хотели освободить Ратберта?
— Хотели, но я не позволил.
— С чего ты взял, что это письмо написал твой… отец? Тут нет ни подписи, ни печати.
— Вот оригинал, — Суббота протянул мне другой листок, измятый и потрепанный в уголках, написанный знакомыми мне виарийскими письменами. В углу листка под текстом я заметил вычурную, сделанную красными чернилами монограмму, сплетающую вместе буквы Е и С.
— Вампиры очень ревнивы, если речь идет об их персонах, — пояснил Лукас. — Ни один вампир не позволит кому-то использовать его подпись, печать, монограмму или оккультный знак. Я видел эту же монограмму на тех немногих вещах, которые де Сантрай дарил моей матушке — носовые платочки, кружева… Это во-первых. Во-вторых, Парри перед смертью признался, что работал на де Сантрая.
— Ты убил его?
— Я даровал ему покой.
— День Остара — это ведь весеннее равноденствие, так? А Татуированный это Ратберт?
— Соображаешь, парень, — с издевательской снисходительностью ответил Суббота.
— Тогда зачем нужно было его выпускать из Ардессы, устраивать весь этот дебильный спектакль с моим участием?
— Мы не могли ответить на вопрос, почему вампиры так упорно пытались освободить Ратберта. Предположений было много, но ни одно не объясняло такой настырности и такого интереса к узнику. Заметь, Ратберт не вампир, не маг, всего лишь дикий варвар из захолустья, но ради вызволения Ратберта агенты Суль вынуждены были засветить Парри, в которого даже я верил до последнего. Они начали нервничать, потому что Ратберт, согласно их планам, должен был в нужное время оказаться в нужном месте, а вместо этого он попал в имперскую тюрьму. В каком месте, в какое время? Вот этого мы не знаем, а это дьявольски важно, виконт.
— И как же планировалось вытащить виссинга из тюрьмы?
— Сначала пробовали подкупить стражу, потом пытались использовать одного молодого следователя, шантажируя его. Когда провалились все попытки подкупа и шантажа, решили напасть на тюрьму, используя катакомбы под замком Ардессы. Живых людей Парри не использовал, только солдат праха. И вот что интересно — маг, присланный в помощь Парри, был виарийцем из независимого клана. Нужны очень веские причины, чтобы заставить свободного виари служить сулийцам, или же Морской Народ ведет свою, никому неведомую игру. Слишком все запутанно.
— Хорошо. Я так понял, нам нужно выследить Ратберта. Но с чего начать?
— С этого, — Лукас показал на оригинал письма. — На бумагу обратил внимание?
— На вид будто старая. Надо думать, она особенная?
— На бумаге есть водяные знаки. Она изготовлена в Харемской обители.
— Мне это ни о чем не говорит.
— Сто лет назад это была процветающая обитель недалеко от Левхада. Большой и богатый монастырь. Но с началом войны за Марвентские острова на эти земли начали совершать набеги проплаченные сулийским золотом корсары. До них дошли слухи о скрытых в Харемской обители богатствах, и корсары осадили обитель. Их командиры поклялись, что не впустят в Харем ни одной повозки с продовольствием, пока монахи не отдадут им свое золото.
 
— Ну и что?
— Золота у монахов не было, и осада затянулась, — продолжал Лукас. — Незадолго до нападения корсаров в округе случился неурожай, поэтому в монастырские кладовые были пусты: харемские братья раздали все свои припасы голодающим. В обители начался голод. Вскоре умер настоятель. И тогда обезумевшие от голода монахи начали поедать трупы умерших собратьев.
— Все это интересно, но причем здесь…
— Осаду в конце концов удалось снять, но освободители, войдя в Харем, обнаружили лишь два десятка полубезумных истощенных людей и обглоданные человеческие останки. Когда стало ясно, что случилось в обители, наместник Кланх-о-Дора приказал заколотить ворота Харема, оставив безумцев внутри, по сути, замуровать их заживо, а саму обитель предали проклятию. С тех пор Харем стоял заброшенным многие десятилетия, а все, кто пытался попасть туда, исчезали бесследно.
— Значит, мы отправляемся в Харем. — Я пристально посмотрел дампиру в глаза. Он, верно, пытался меня напугать, но у него не получилось. — Что ж, я готов.
— Нет, — неожиданно сказал Суббота. — В Харем отправлюсь я. Возьму с собой этого болвана Домаша. А ты вместе с нашей жеманной эльфийкой и всезнайкой Ганелем отправишься в Левхад. Нанесешь визит королю Эдельфреду и королеве-матушке.
— И что я должен буду делать там?
— Явишься ко двору и предложишь свои услуги. Попросишься на службу правящему дому виссингов.
— Полагаешь, меня ждет успех? Виссинги ненавидят имперцев, или я что-то упустил?
— Все верно. Но хорошими воинами король и его мамаша разбрасываться не станут. Их величества должны поверить, что ты не служишь империи, что ты изгой из братства, словом — убежденный враг Ростиана. Учти, что королева-мать женщина очень умная и проницательная, и твоя ложь должна выглядеть очень натурально. Если дела обстоят так, как думает де Фанзак, королева, сама или через Эдельфреда даст тебе некое поручение. И тогда мы сможем понять, кто сидит во дворце Левхада — враги или друзья империи.
— Больно мудрено это все, — вздохнул я. — Но тебе виднее.
— Я тебе больше скажу, — Лукас вытащил из поясной сумки небольшой округлый металлический предмет, показал мне. — Помнишь?
— Это же монета! — воскликнул я, присмотревшись. — Та самая, из Баз-Харума! Откуда она у тебя?
— Удивлен? — Дампир подбросил монету на ладони и положил обратно в сумку. — Когда Роберт умер, всем было не до этой штуки, верно. Все забыли, ради чего отдали свои жизни три хороших человека. А я вот не забыл.
— Думаешь, есть связь?
— Что-то сильно мне кажется, что Роберт, мир праху его, не довел тогда дело до конца, — сказал дампир. — Меня мучает мысль о том, что я не уберег Роберта, позволил ему пожертвовать собой, чтобы покончить с этой….. Надеяться на то, что важные рейвенорские шишки станут продолжать его поиски, у меня нет, так что я решил сам этим заняться. Да, верно, мне очень сильно кажется, парень, что все эти события взаимосвязаны. Но это только мои догадки, как ты понимаешь. А пока наша главная задача разобраться с Ратбертом и познакомиться с владыками Кланх-о-Дора.
— Хорошо, — я понял, что разговор окончен. — Когда мне отправляться?
— Завтра утром. Своим спутникам про де Сантрая не слова. Это наши с тобой дела. Семейные. — Тут Суббота осклабился в жутковатой, почти волчьей улыбке. — Будь осторожен с эльфкой. Она еще та штучка.
— О чем ты?
— Просто предупреждаю. Она слишком красива, чтобы не вызывать опасений. Все, свободен, солдат.
* * *
Разговор с Лукасом оставил у меня неприятное послевкусие. Вроде как бы упрекать дампира мне было не в чем — он командует операцией, изложил мне то, что счел нужным изложить, если и есть что-то сверх того, то мне это знать не полагается. Зато заинтриговал он меня по полной, надо сказать. Особенно эффектно он нарисовал тему с этой треклятой монетой, из-за которой погиб сэр Роберт. И как она оказалась у дампира — я вообще забыл о ее существовании!