"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Тео! – сказала Арлея. – Так откуда ты знаком...
– А время он любит проводить по-прежнему в своей облачной спальне? – спросил Смолик.
– Да. Теперь – всё свое время. И спальня на новой раковине куда больше прежней. Она... она не такая, как раньше. Стены сделаны по гельштатской технологии. Спрессованный пух, из которого выпарили влагу, но добавили кое-что другое. Все это дает такие необычные пространственные эффекты... Ты будешь удивлен.
– Чиорана – тот еще сладострастник, – пояснил Тео, поворачиваясь к Арлее. – Почище Уги-Уги... что, хозяйка? Что так смотришь на меня, прекрасная богиня?
– Откуда ты знаешь правителя Тхая? – спросила она, в упор глядя на него.
Смолик широко улыбнулся и произнес с деланым изумлением:
– Так ведь я был главой пиратской корпорации! Неужели не рассказывал? Я же и создал ее. Несколько раз лично привозил Чиоране дань, четверть, которую мы отдавали...
– Подплываем, – объявил господин Кокачин.
По винтовой лестнице они поднялись на вторую палубу и оказались под низким стеклянным сводом, в котором Кокачин открыл люк.
– Вы, желторожие... ну стекольщики! – восхитился Смолик. – В который раз вижу – не устаю поражаться. Не всякий резчик сможет из дерева сделать то, что вы из своего стекла.
Новый сатенлиг правителя выглядел как прозрачно-голубое яйцо, лежащее в облаках. Когда девушка встала на верхушке дорриты между тхайцем и Смоликом, волосы ее затрепетали в порывах ветра. Облака с тишайшим шелестом плескались о прозрачно-синий борт сатенлига, внутри которого двигались, удлиняясь и съеживаясь, голубые тени, плыли расплывчатые темные силуэты и переползали с места на место световые коконы.
Снизу доносился мерный шум, и Арлея, подавшись вперед, глянула туда. Позади большой раковины сквозь пух то и дело проносилась закругленная тень: возникала где-то сбоку, становясь больше и гуще, наискось поднималась к поверхности, словно выталкивая из эфира поток тяжелого гула, и падала обратно, чтобы через мгновение смениться новой тенью.
– Это винт? – спросила Арлея, и Смолик кивнул.
– Но что его вращает?
Капитан, покосившись на господина Кокачина, сказал:
– Вроде паровых двигателей, но энергию высасывают из пуха. Это механика, пришедшая с востока. Сейчас и на Суладаре стали появляться эфиропланы с такими двигателями.
Стеклянный прямоугольник в борту сатенлига, очерченный узкой, но хорошо заметной щелью, стал приподниматься.
– Но где же пар? Я не видела никаких труб или...
– Пар выпускают обратно в океан, – сказал Кокачин. – Труб нет, есть клапаны, из которых струи бьют прямо в эфир.
Вокруг раковины плыли суда тхайского флота. Арлее показалось, что отвесные каменные берега реки стали ближе: она сужалась. Они приближались к началу трещины? Впрочем, девушка подозревала, что там, где «нос» механического исполина ударился оземь, наоборот, должен быть пролом, огромный провал, кратер.
– А это что еще? – спросил Тео, задирая голову.
Из-за сатенлига они почти не видели нависающей над миром громады, лишь слева над стеклянным куполом выступал ее серый расплывчатый край, где что-то вращалось, а иногда вспыхивали огни. И вот сейчас капитан заметил, как от исполина отделились несколько точек и понеслись вверх.
– Господин Кокачин, видите?
Тхаец, приподнявшись на цыпочках, всмотрелся и кивнул.
– Я сообщу об этом. Хотя они еще далеко, но....
– Исчезли! – воскликнул Смолик. – Небесные киты, просто взяли и пропали из виду! Должно быть, поднялись выше в небо. Но как быстро!
В нижней части сатенлига под гулкими стеклянными сводами был док для небольших судов. Доррита, вплыв внутрь, закачалась на мелких волнах рядом с другими ракушками и парой обычных вельботов. Из глубины наполненного бело-голубым светом пространства появились двое тхайских матросов и пришвартовали ракушку к синему пирсу – массивному брусу стекла, выступающему из эфира. Сбоку на нем были ступеньки, по которым господин Кокачин, Смолик и Арлея поднялись.
– Идемте сразу к его превосходительству.
Эхо здесь было странное – высокое и мелодичное, словно оно не просто повторяло звуки, но наигрывало при этом свою мелодию. Шаги сопровождались цоканьем, а еще отдавались тонким, едва слышным дребезжанием в толще стекла под ногами. По пути к широкому проему Арлея разглядывала мутно-белые и голубые пролеты, смутно видимые над головой, призрачные переливы стекла, двигающиеся сквозь них расплывчатые фигуры – десятки, если не сотни фигур, – и световой снег, крупные, состоящие из сияния снежинки, тихо падающие сквозь все это.
За доком оказалась площадка, где тремя рядами стояли матросы. Между ними, заложив руки за спину, прохаживался офицер и что-то говорил высоким гортанным голосом.
Они достигли второго яруса, миновали ряд закрытых стеклянными колпаками отверстий, возле которых стояли пушки и суетились моряки, затем поднялись еще выше, еще – Арлея уже потеряла направление, теперь со всех сторон был лишь расплывчатый мягкий свет да прозрачно-голубые изогнутые поверхности. Тхайцы на пути попадались все чаще, а потом их, наоборот, не стало совсем. Только впереди, возле стены просторного тихого коридора, охраняли дверь трое вооруженных моряков.
Арлее показалось, что за стеной этой раскинулось большое и необычайно белое пространство, полное шевеления, медленного скольжения массивов неизвестной субстанции.
– Это... – начала она и замолчала, когда Кокачин произнес: «Его превосходительство ожидает их».
Моряки расступились, один толкнул полупрозрачную дверь, и та скользнула в сторону. Господин Кокачин входить не стал – остановился возле проема, кивнув гостям.
– Только после вас, моя повелительница. – Смолик поклонился, взмахнув рукой, пропуская девушку вперед.
Арлея вошла, капитан шагнул следом, дверь закрылась, и они очутились в облачной спальне.
* * *Щупальце Джонатана взметнулось, и хитиновые крючки пробороздили тело паунога, превратив его в пузырящиеся лохмотья. Живой дирижабль качнулся, разворачиваясь. Носовой отросток распрямился вновь, схватив еще двух пауногов, пытавшихся атаковать – не то бронга, не то людей на палубе.
– Это хищные идеи! – закричал вдруг Тланч Сив. – Они злые, хотят нас съесть, в себя втянуть!
Смуглый коротышка упал под пультом управления, закрыв голову руками, и замер.
– Не бойся, малыш, – растерянно сказал Траки Нес, наклоняясь над ним и неуверенно гладя его по плечу. – Ты, э... мы тебя защитим, если что.
Джонатан легко расправился с тварями, после чего, повинуясь повороту штурвала, аккуратно сел на вершине. Она напоминала блюдце – небольшая и чуть вогнутая. В центре темнело отверстие, вокруг росли кусты и редкие деревца, в кронах которых раньше кружили пауноги, напавшие на бронга.
Теперь ни одной твари не осталось, и Гана первым спрыгнул на землю. Черный обгоревший гребень, идущий по краю Кавачи, здесь заканчивался. Тень от него скрывала почти всю вершину, прямые лучи светила не падали сюда.
– Вставай, малыш, – донеслись сверху увещевания бултагарца. – Ну же, пойдем! Ведь ты хочешь помочь сестре?
– Не хочу! – выкрикнул в ответ коротышка. – Хочу, чтобы тот синий улетел! А Пушку мне не жалко, она дура.
– Ну так отведи нас к синему, и мы обо всем позаботимся.
Кобура на ремне шевельнулась, и Тулага поспешно схватился за нее. Пока Нес и Тланч слезали, он рассматривал крон. С тем творилось что-то странное: пистолет подрагивал, то поджимая, то выпячивая брюшко, ствол чуть шевелился.
– О, братец! – сказал Сив, останавливаясь рядом и с любопытством глядя на оружие.
Тулага обернулся к нему.
– Что?
– Братик. Младший.
– Чей братик?
– Ну, Пушки. Ой, а если отец говорил, что она моя сестра, то он, значит, и мой брат?
– Почему это оружие – брат Пушки? – спросил Нес, подходя к ним.
– Какое оружие? – переспросил Тланч-Кавачи. – Это слисс.
Гана покачал головой.