"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Король? – удивленно спросил белый. – Успокойтесь! Мы не причиним вам вреда. Я видел вас как-то, когда вы спускались в провал. Что вы делаете зде... – Он не договорил. Кулак Уги-Уги врезался в его лицо, сломав монокль.
Белокожий повалился на спину, а монарх развернулся к щуплому метису в шортах. Тот стоял, улыбаясь, подняв руку к лицу. Гварилка на полу затих, прижавшись лбом к желе.
– Ты... – начал Уги-Уги, делая шаг к метису, и тут из поднятого кулака, в котором была зажата тонкая красная трубочка, вылетел лучик света и вонзился в плечо. Впрочем, ставший из-за голода непривычно прытким, монарх успел нырнуть вбок, так что световой дротик лишь царапнул кожу, вместо того чтобы пронзить предплечье. Ощущая жжение, Уги-Уги бросился вперед и двумя ударами – кулака и кинжала – сбил человечка с ног. Кинжал при этом тоже упал, и монарх выхватил из кобуры пистолет, крепко сжал за ствол. И замер, громко дыша, над поверженным телом: сзади донеслись шаги.
Он повернулся, решив, что это гварилка нашел в себе силы и смелость подняться на ноги, собираясь раздробить туземцу лоб рукоятью пистолета, но увидел белокожего, который бежал, занеся над головой руку с костью какого-то животного.
Желтая пелена взметнулась перед глазами, и белый исчез – его место занял другой силуэт, куда более зловещий.
– Демоны! – взревел Уги-Уги, хватая врага за горло. – Сыны Марлоки!
Кость, скользнув по обвисшей щеке монарха, упала. Толстые пальцы сжали шею демона... или всего лишь стоящего перед Уги-Уги обычного белокожего мужчины? Гул в голове сменился грохотом, что-то задребезжало, поднялся бледно-желтый вихрь света, и новые силуэты – нечеловеческие, с крыльями и когтями, – выступили из него. Уги-Уги понял: никаких людей здесь нет, его окружают одни только отпрыски древней демоницы. Он отшвырнул того из них, которого держал за шею, нагнулся, обрушил рукоять на худую грудь второго, потом поднял его за лапы и бросил в провал. Расставив руки, шагнул к третьему, собираясь отправить всех демонов в глубины преисподней, чтобы ядовитый свет растворил их там, сжег, когда что-то кольнуло его в живот снизу.
Боль, словно сильный порыв ветра, сдула затмевающие рассудок дымные клубы безумия. Уги-Уги увидел, что в галерее появился еще один белокожий: от прохода быстро приближался молодой мужчина. У незнакомца были светлые волосы, заплетенные в короткую толстую косицу, торчащую наискось вверх над затылком.
– Большая Рыба? – удивленно произнес он, а после выкрикнул: – Эй, крошка, а ты что там делаешь?!
Боль стала сильнее, и Уги-Уги опустил глаза. Нахака, его любимая наложница, его покорная, готовая ради него на все рабыня, стояла на коленях, обеими руками сжимая кинжал, выроненный монархом, и долбила живот хозяина, раз за разом вонзая клинок в его глубокий темный пупок, напоминающий мышиную норку.
Монарх разомкнул губы, видя кровь, бегущую по животу и ногам, силясь языком вытолкнуть наружу забивший рот ком влажной ваты и сказать Нахаке, чтобы она перестала, ведь он – владыка Суладара и ее хозяин, и это не дело, чтобы рабыня кромсала живот своего повелителя, – но тут она, выдернув нож, размахнулась и всадила его вновь, да так, что клинок вошел целиком.
И тогда Уги-Уги понял: да она же убивает его!
Всхлипнув, он схватил девушку за горло, другой рукой занес над ней пистолет.
Тео Смолик, разбежавшись, с силой толкнул монарха в грудь. Уги-Уги отшатнулся, засеменил, споткнулся о Фавн Сива, как раз выбирающегося на галерею со склона, где он едва сумел удержаться, схватившись за желейный корень, – и полетел вниз, оставляя за собой шлейф хлещущей из живота крови.
И упал на паунога.
Тварь качнулась под внезапно обрушившимся на нее телом, завалилась на бок, погружаясь в кипящую под нею вязкую световую кашу.
Хрипя, не видя ничего, кроме бушующего сияния, монарх кое-как повернулся, ухватил паунога за толстую мягкую брылю, медленно сползая. Он перевалился на живот, оставив на покатой спине длинный темный развод, с ужасом понимая, что кожа от его пупка продолжает рваться вверх и вниз, будто треснувшая оболочка емкости эфироплана.
Желтая буря бушевала вокруг, тугой поток бил в лицо, сквозь глаза врывался в голову, наполняя ее метелью жутких образов, впуская в сознание хоровод содрогающихся в безумной пляске демонов. Пауног упал, подскочил и упал вновь. И в тот же миг Уги-Уги увидел обращенное к нему лицо Диша Длога. Бывший компаньон лежал на боку, наполовину погрузившись в световой пласт, глаза и рот его были раскрыты, наружу вырывались струи сияния – Диш напоминал утопленника, из глаз которого проросли водоросли. Монарх скользнул по торговцу лишь мимолетным взглядом, но успел ужаснуться. Он повернулся дальше, пытаясь встать, и тогда наконец сознание покинуло его. Желтые пятнышки в зрачках налились огнем, расширились, слились в два больших круглых пятна. Пелена багрянца затянула глаза Уги-Уги.
Он остался лежать неподвижно на слабо шевелящемся пауноге, разбросав конечности. Сияние бурлило, неистовствовало, хлестало их сотнями плетей, проедало человеческую плоть и лиловую шкуру. Пласты жира под темно-синей, начавшей пузыриться кожей стали плавиться, течь, меняя форму тела.
Щупальца паунога шевельнулись в последний раз и замерли.
Но бока его продолжали медленно раздуваться и опадать.
Внутри твари заработал биологический механизм, который был заложен в структуру этого существа изначально, хотя впервые включился только сейчас.
* * *– Не так! – прокричала Арлея с носа. – Влево, влево поверни!
Лиг, стоящий позади костяного горба в кормовой части живого дирижабля, дернул что-то, крутанул... раздалось шипение, частое пощелкивание суставов, и по бокам кальмара развернулись два кожаных нароста, напоминающих крылья. Существо завалилось влево, продолжая неуклонно снижаться, ведь его брюхо, то есть поддерживающий тело в воздухе газовый пузырь, было повреждено.
– Вижу наш холм! – прокричала девушка и бросилась к корме. Она сознательно думала про эту часть громоздкой неповоротливой туши как про корму, а про головогрудь – или как там называлась передняя часть существа – как про нос. Чем дольше они летели, тем Арлея все больше убеждалась в том, что это именно машина. Просто построенная иначе, чем какая-нибудь телега, паровая повозка, карета или эфироплан. И даже не построенная, скорее – выращенная.
– Дай мне. – Оттолкнув боцмана к стоящему возле хитинового ограждения Эрланге, Арлея ухватилась за полукруглую кость... то есть за штурвал. Его можно было наклонять и вращать, так как кость торчала из бледно-розового мягкого сустава на боку нароста, что возвышался над палубой – то есть спиной – ближе к корме. Еще здесь были две кости поменьше и нечто вроде мягких пистолетных курков, с их помощью изменялась скорость летающего кальмара. Впрочем, сейчас он плохо слушался управления. Поначалу вознесшись высоко над Гвалтой, теперь он неудержимо снижался; длинное пухлое тело иногда вздрагивало, будто от боли, под палубой-спиной что-то похрустывало и екало, мясистое носовое щупальце покачивалось на встречном ветру, вяло обвиснув.
Справиться с кальмаром-дирижаблем не получилось и у Арлеи: чудище падало, кроны деревьев приближались. Оставив штурвал, она бросилась на нос, и моряки поспешили за ней.
– Что-то стряслось там, – пробормотал боцман.
Людей на холме, за которым протекала облачная река, видно не было, хотя в траве валялись порванные тюки и котомки, доски и клочья ткани, в которые превратилась поклажа.
– На них напали?! – выдохнула Арлея.
Лиг подтвердил:
– Ага, похоже на то. Тож, наверно, серапихи. Только, может, другие какие, не те, что капитана нашего схватили. Глядите, и тел нету, всех унесли...
– Ща врежемся! – гаркнул Эрланга, внезапно хватая Арлею в объятия.
Она не успела возмутиться. Юнга присел, заставив и девушку опуститься на палубу, сжал покрепче одной рукой, а другой вцепился в борт.
Холм был уже прямо под ними, но сильного столкновения не произошло. Все же какое-то, пусть и очень примитивное, сознание у дирижабля имелось: увидев, что вот-вот врежется в землю, он напряг оставшиеся силы, уперся щупальцем в склон и сумел смягчить падение, издав при этом громкий натужный всхлип. Ударившись о землю, кальмар подпрыгнул, упал вновь, накренился и застыл, вытянув щупальце в траве.