"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Брызнула кровь. Тулага упал на колени, привалившись плечом к стене рубки. Встал на четвереньки, свесив голову, пополз. Руки подгибались, перед глазами плыло, в голове прокатывались волны звона – то громче, и тогда окружающее пространство начинало бледнеть, растворяясь в тусклой синеве, то тише, и тогда предметы вокруг становились четче.
Корабельные коки часто выполняли еще и роль лекарей. Добравшись до камбуза, Гана нашел шкафчик с лекарствами и замазал раны мазью на основе облачного пуха, смешанного с целебной глиной и травами. Стянул плечо бинтом, перевязал голову. Обнаружив в соседнем шкафчике бутылку тростниковки, сделал несколько больших глотков прямо из горлышка.
Стало лучше. Рана на груди была не очень опасной, просто болезненной. К тому же она не сильно мешала движениям руки: сделанный в Тхае стеклянный клинок, более острый, чем даже хорошая новая бритва, аккуратно прорезал ткани, а не превратил их в лохмотья.
Ладья была в его распоряжении. Выбравшись обратно, Тулага первым делом поднял лежащий на палубе крон, после чего забрался на крышу рубки и огляделся. Больше здесь не осталось никого живого, хотя на безымянных рифах он был не один, где-то в святилище прятался Укуй...
Вскоре Гана различил одинокую фигуру на белой гранитной крыше. Моряк сидел на краю, свесив ноги, и глядел в сторону «Небесных парусов». Заметив человеческий силуэт, туземец радостно замахал руками и тут же, узнав Тулагу, вскочил.
– Плыви сюда! – прокричал он, но Укуй лишь попятился.
– Я не убью тебя! – продолжал Гана. – Эй! Вдвоем мы можем управлять ладьей! Слышишь, я не собираюсь тебя... – Он замолчал. Развернувшись, туземец побежал прочь и сразу исчез из виду.
Гана прошелся по палубе, сбрасывая тела за борт. Затем встал на носу, размышляя. Управлять эфиропланом в одиночку было невозможно, к тому же сундук с драгоценностями ратников сближения оставался там же, где лежал; а ведь Гана приплыл сюда не чтобы расправиться с командой «Небесных парусов», но за сокровищами...
Он все еще ощущал слабость и понимал, что соваться к пауногу сейчас нельзя – нужно поесть и хорошо выспаться. Гана сомневался, что Укуй отважится приблизиться к ладье, слишком труслив. В любом случае на ночь можно запереться в капитанской каюте, стащив туда весь находящийся на ладье порох, оружие, ножи из камбуза и все средства, при помощи которых можно развести огонь. Даже если Укуй заберется сюда, что он сделает, не имея возможности ни напасть на врага, ни уплыть на ладье, ни поджечь ее? Тулага поднял правую руку, разглядывая каменный свисток, привязанный к запястью коротким шнурком. Фавн Сив сказал, что при помощи этой штуки можно приманить паунога. Но не управлять? На то, чтобы научиться командовать этим существом, уйдет какое-то время. Обитающий под алтарем пауног отличался от тех, кого Тулага видел в провале посреди Гвалты. Но имелось и кое-что общее – например, складки, в которые можно вставить запястья...
Голова вновь начала кружиться, плечо ныло не переставая. В любом случае сейчас ему был необходим отдых, и Гана направился в камбуз, чтобы поесть.
* * *Окутанный блеклым светом осколок чужого мира напоминал моллюска размером с дворец Рона Суладарского. Будто покатая гора, приземистая и с обширным основанием, высилась между деревьями по другую сторону озера. Желеобразное вещество испещряли расположенные на разной высоте отверстия, похожие на окна в многоэтажном доме. То и дело там пролетали медузоиды. Гору, испускающую бледно-желтое свечение, окутывали белесые нити, как если бы ветер принес откуда-то с неба паутину и швырнул на исполинский горб посреди джунглей. Впрочем, приглядевшись внимательнее, Арлея решила, что на самом деле все обстоит не так: это желейная гора произвела на свет нити, вырастила, выпустила из себя. Ближе к облакопаду они вытягивались, становились все более плотными, желтели, шли параллельными рядами над озером, потом наискось вверх, вдоль склона... и становились ветвями деревьев, по которым девушка, юнга и боцман добрались сюда.
– Вы видите? – прошептала она. – Это же... выходит, эта штука, моллюск этот здоровенный, сросся с нашими деревьями и... он как бы изменил их, сделал частью себя.
Спутники молчали; Эрланга вряд ли вообще что-либо понимал, а боцман лишь хлопал глазами, разглядывая неспешное движение множества тел, казавшихся на таком расстоянии крошечными: медузоиды и кальмары влетали или вползали в... во что? Поселение? Город? Иную среду обитания, каким-то образом сумевшую закрепиться посреди Гвалты?
В этом месте над джунглями возвышалось великанское желтое дерево с короткими ветвями, моллюск был словно надет на него: темное основание ствола смутно виднелось в его середине, а крона торчала сверху, прорвав полупрозрачную мягкую «спину».
– Вырастил, – сказал боцман, и Арлея оглянулась на него.
– Что?
– Этот... эта гора прозрачная вырастила дерево. Из себя вырастила, а?
Девушка вновь посмотрела. Рядом с кроной в воздухе висели какие-то вытянутые тела сглаженных очертаний, от них к ветвям тянулись едва заметные нити. Будто корабли, пришвартованные возле причалов, подумала она.
Еще раз окинув взглядом открывающуюся картину, Арлея окончательно убедилась в том, что густое дымчатое сияние испускает именно желеобразное вещество. Более того, создавалось ощущение, что свет являлся частью желе, как если бы эта прозрачная субстанция была тем же светом, только сжатым до состояния, когда он становился пусть и мягким, податливым, но вещественным. Четкой внешней границы у расползающегося вокруг моллюска рыжеватого облака не было, скорей оно напоминало бледный туман, который постепенно редел и в конце концов исчезал, уступив место обычному воздуху.
Сбоку, на самом краю зрения, что-то мелькнуло. Повернувшись, Арлея различила вдалеке нескольких полуголых женщин, смуглых до черноты, с раскрашенными в разные цвета лицами и перьями в волосах.
– Вижу их! – сказала она. – Эти, за которыми мы... они в туман заходят, в этот свет. А где капитан? Почему они Тео не тащат? Неужели убили по дороге и бросили?
– А вона, вверху... – произнес Эрланга.
– Где? – спросила она, рыская взглядом из стороны в сторону. – Что ты увидел?
– Да на дереве этом, на ветке он сидит, капитан-то наш.
Она поглядела – и наконец заметила Теодора де Смола. Некоторое время Арлея молча смотрела, затем поднялась.
– Ну конечно, он-то хорошо устроился, – пробормотала она сквозь зубы.
– Да выдержат они меня, точно, – заверил Эрланга и для пробы топнул ногой по ветвям-лианам. – Там же шел по ним, так чего б и дальше...
Арлея возразила:
– Там они переплетены были, а над склоном, видишь, рядами тянутся... Пушка тебе не мешает?
– Та не... – протянул он, садясь на корточки, а после верхом на лиану, что тянулась вниз, к озеру. Юнга стал сползать на заду, с горлянкой за плечами, свободной рукой держась за соседнюю лиану, которая находилась в паре шагов правее.
Арлея и Лиг, все еще стоя на вершине, переглянулись.
– Ну так чего, и мы тоже... – сказал боцман.
– Давай, – неуверенно согласилась она.
Они быстро нагнали неповоротливого юнгу. Поток облаков шелестел, бурлил и пенился под ногами. Если бы склон был хоть немного более отвесным, спуск стал бы невозможен, но сейчас путешественники, хоть и с трудом, сползали к облакоему, под которым виднелся ряд невысоких желтых деревьев – именно там лианы меняли направление, вновь становились горизонтальными.
По дороге Арлея еще раз взглянула на крону растущего посреди желейной горы дерева. Она отчетливо увидела самую длинную и прямую ветвь и восседающего на возвышении Тео Смолика. Вокруг было несколько женщин. Арлее показалось, что они, во-первых, голые, во-вторых, стоят на коленях.
А еще ей показалось, что вид у Смолика крайне довольный – или даже самодовольный. Ну а то, на чем он сидел... быть может, трон? Хотя, наверное, эту подробность добавило уже ее воображение.