"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Значит, человек славный! – подытожил Яков. – Как-нибудь прочту его вирши на досуге, поди, позабавнее Ювеналовых будут!
– А то! – согласилась Валька. – Ты, Яша, вообще у русских литераторов в чести. Вот, к примеру, Михаил Булгаков… Ты его тоже не знаешь, он еще на сто лет позже Пушкина жил. Так вот, я читала, что в его библиотеке хранился «Первобытный Брюсов календарь с портретом и биографией»…
– Да, помнится, я составил когда-то эту безделицу по своим астрологическим расчетам, – кивнул Яков, – но никакого портрета и тем паче биографии к сему труду не прикладывал.
– Их добавили позже, когда переиздавали твой труд в девятнадцатом столетии. Как же без портрета? Каждому из читателей было желательно взглянуть в твои суровые глаза. Так вот, третья жена Булгакова утверждала, что они, руководствуясь твоим календарем, составляли для писателя астрологические прогнозы. И были поражены, что совпадало буквально все – от внешних черт до поворотов судьбы. И даже то, что по-настоящему признан Михаил Афанасьевич будет только после смерти и, по твоим словам, сначала у иностранцев…
– Что ж, календарь мой – суть универсальный оракул и для каждого, кто точен в расчетах, верный прогноз предложить может. Господина Булгакова трудов я также не читывал, а они, надо думать, весьма замечательны, раз слава его пришла на родину из чужедальних стран – в отчизне нашей таланты отродясь не ценят, хоть она ими и не оскудевает. Надобно и его вирши почитать, а то пиитов позднего времени я плохо знаю.
– Он вообще-то прозаик, – заметила Валька. – Прозу писал.
– Ну про заек так про заек, каждый пишет, о чем ему муза нашепчет.
В дверь лихая троица любителей поэзии проходить, как обычно, поленилась, прокравшись сквозь стену сразу в людскую, поближе к теплу и пище. Но ужина на столе не наблюдалось, и более того, на месте не оказалось даже дворецкого, чтобы попросить поторопиться с вечерней трапезой… Без сомнения, в доме княжны Оболенской что-то случилось. Прислушавшись, можно было понять, что с верхнего этажа доносятся громкие женские рыдания.
Валькирия и оба Брюса взвились в воздух, пронеслись над лестницей и, как ураган, разметав по пути мелкие предметы, ворвались в гостиную.
Им навстречу поднялась заплаканная княжна, сжимавшая в дрожавших пальцах мокрый платок. Удивительно, но княжна дала себе полную волю и нисколько не стеснялась в выражении эмоций. По щекам ее катились вполне натуральные слезы, как и полагается, мокрые.
Верный дворецкий тоже был тут. Он капал в хрустальную рюмочку какие-то капли, распространявшие сильный аптечный запах.
– Что случилось, мадам? – строго вопросила Валька, всегда полагавшая, что слезы – дело совершенно бессмысленное и в любой беде лучше сразу переходить к практическим действиям. – Доложите обстановочку!
Но несчастной княжне изменила ее обычная выдержка, и, прежде чем заговорить, она долго боролась с комком, стоявшим в горле.
– Маргарита исчезла, – выдавила она наконец. – Боюсь, что случилось несчастье.
«Вот ведь как любит каркать, старая ворона!» – ругнулась Валька про себя, а вслух бодро заявила:
– Без паники! Излагайте обстоятельства дела!
Но в разговор вмешался галантный Яков Брюс, хорошо знавший, как именно полагается утешать дам, пребывающих в расстройстве:
– Сударыня, разделяю вашу тревогу и прошу располагать мной. Я и мой брат всегда к вашим услугам и в беде, и в радости!
Эти уверения произвели на княжну самое благотворное воздействие, она перестала плакать и даже как-то приободрилась, приступив к связному рассказу о происшествии:
– Девочка сегодня, как обычно, ушла из дома по делам и… и исчезла. Причем мне достоверно известно, что из библиотечного учреждения, которые она имеет привычку регулярно посещать, Маргарита ушла, и довольно рано.
– Ну, может, у нее, типа, какое-нибудь другое дельце нарисовалось? – Валькирия от волнения перешла на свой обычный жаргон. – Гуляет сейчас, и все ей до фени…
Княжна, не терпевшая, когда в ее присутствии выходят из границ благопристойности, на этот раз предпочла не заметить вульгарных выражений Вальки. Все свои упования она возлагала на этих троих, и прежде всего – на валькирию, ибо призракам, как выходцам из мира мертвых, все же не могла доверять до конца. Призрак есть призрак, в тяжелый момент растает, и все… Что с него возьмешь?
Княжна заговорила о другом:
– Я позволила себе заглянуть в хрустальный шар, хотя и не люблю без особой необходимости обращаться к магии. Но ведь сейчас – исключительный случай!
Но Валька, жаждавшая краткой информации, безжалостно ее перебила:
– И что? Что вы увидели в шаре?
Та снова молча зарыдала, упав в кресло. Алексис, понимая, что от хозяйки решительных действий не дождешься, принес откуда-то из глубин особняка большой хрустальный шар, испускавший нежное золотистое сияние.
Княжна простерла к шару руки и прошептала:
– Яви нам Маргариту, где бы она ни пребывала, яви!
Внутренность шара затянула мгла, а Маргарита в нем так и не проявилась.
– Вот видите! – всхлипнула княжна. – Мой шар никогда прежде не давал сбоя! Неужели она покинула этот мир? Я не вынесу такого испытания!
Терпение Вальки никогда беспредельным не было, и сейчас оно лопнуло. Причем лопнуло с треском…
– Хватит причитать и упиваться жалостью к себе! – заорала она голосом, который в армейских кругах называется командным. – Если мы будем только переживать, то никогда не займемся делом.
Но братья Брюсы были по-прежнему галантны и проявляли ангельское терпение, которого Валька от них даже и не ожидала.
– Сударыня, – торжественно провозгласил Яков Брюс, обращаясь к княжне, – вам ниспослано тяжелое испытание. Но наш христианский долг – трудами побеждать скорбь.
А Роман проникновенно добавил:
– Вспомянем богиню Цереру и утешительную гишторию дочери ея Прозерпины. [27] В сей аллегории вижу я глубокий смысл, подающий нам надежду.
– Ладно, – Валька решилась на компромисс, – охотники вытирать любезной княжне слезы могут остаться здесь и хоть до утра предаваться радостям христианского милосердия. А мне пора на розыски – раз уж Ритуха пропала, ее надо искать.
С этими словами валькирия взмыла в воздух и исчезла. Братья Брюсы, церемонно раскланявшись с хозяйкой дома, последовали за ней. Княжна наконец осталась в одиночестве и смогла без помех предаться скорби…
ГЛАВА 18
Очнувшись, Маргарита поняла, что лежит в каком-то просторном помещении, озаряемом неопределенными источниками света. Во всяком случае, ни одной лампочки или люстры здесь не было, а неяркий, идущий неизвестно откуда свет был. Границы помещения таяли где-то за гранью этого загадочного света. Черт знает на что это все было похоже, только не на внутренность тесного кувшина.
Где же она оказалась? Мысли, спутавшиеся в момент рокового происшествия, постепенно приходили в норму.
«Свет мог бы быть и поярче», – подумала Маргарита, и секунды через три стало намного светлее. Маргоша приподняла голову и огляделась. Ее окружало… ничто. Не нечто, а именно ничто. Предметов, которые можно было назвать привычными именами, то есть стен, пола, потолка, а тем более – окон и дверей, обнаружить не удалось. Не было ничего, что могло бы послужить хоть каким-то ориентиром в пространстве… Не было мебели, не было никаких растений, и уж подавно – никаких живых существ. Пустота, границы которой терялись в бесконечности.
Одно было хорошо – ощущение собственной невесомости и газообразности покинуло Маргариту, она снова ощущала себя самой собой. Правда, каждая мышца ее тела сильно ныла – так бывает после непривычных физических нагрузок, после длительных полетов без использования летательных средств и еще – после трасматериализаций и прочих магических экспериментов с организмом чародея.
«Ужасно, что здесь нет даже дивана! – мысленно посетовала Маргарита. – Как хотелось бы устроиться поудобнее!»