"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Валькирия, давно переставшая ворчать, уловила ее настроение и, кажется, даже прочла мысли.
– Тебе не мешало бы развивать дар предвидения, – неожиданно заметила она. – Иногда бывает полезным узнать, что именно тебя ждет.
Маргоша, не любившая, когда кто-то читал ее мысли, решила, что не стоит поощрять беспардонную Вальку к подобным экспериментам.
– Обойдусь, – отмахнулась она. – По-моему, заранее знать о том, что тебя ждет, дело довольно унылое. Жизнь станет такой скучной… Я уж не говорю о том, до какой степени уверенность в неуклонно приближающихся несчастьях может отравить существование…
– Не скажи, подруга! По нынешним временам дар предвидения может принести большую пользу. Я знакома с одним предсказателем, который иногда неплохо угадывает разные события будущего, причем, что называется, по мелочи, типа валютного курса на завтра и прочего; с вопросами о грядущих революциях или возможном разводе Бреда Питта и Анжелины Джоли к нему лучше и не обращаться – все равно сбрешет. Не Нострадамус, короче говоря. Так вот, этот хмырь нажил несколько миллионов долларов на своих предсказаниях, играя на разнице курсов валют или котировках акций…
– А ты можешь представить меня в процессе наживания миллионов на разнице валютных курсов? – усмехнувшись, спросила Маргоша. – Как я, встав с постели среди ночи, кидаюсь к компьютеру, нет, что это я, – к магическому хрустальному шару, чтобы рассмотреть в нем ситуацию на валютных биржах, которая нас ждет через неделю. А потом нервно кричу в телефонную трубку своему брокеру: «Сдавай доллары, срочно сдавай! И немедленно вкладывай всю сумму в евро! Или, еще лучше, в акции концерна „Загорский супермазут“, они скоро поднимутся в цене!»
– Увы, нет, – честно призналась Валька. – Ты, конечно, не Сорос… Но все равно могла бы поработать над собой в этом направлении.
– Ты тоже, – огрызнулась Маргарита. – Давать советы – дело нехитрое, а вот попробуй-ка сама воплотить собственные советы в жизнь!
– Да ну, это не для меня. Я – дева-воительница, и у меня иные приоритеты. На черта мне миллионы? Пайковые в части выплачивают, форму выдают, денежное содержание, опять же, перестали задерживать…
Увлекшись занимательной беседой, Маргоша и Валька сами не заметили, как оказались на Моховой улице перед нужным домом.
Вид у строения был крайне непрезентабельный, хотя благородные очертания старинного барского особняка в нем угадывались. Но ремонта этот дом не знал, судя по всему, очень давно, может быть, с тех самых пор, как восставшие матросы и солдаты с криком: «Братки, порвем Временное правительство в клочья!» – бежали мимо его окон в сторону Дворцовой площади на штурм Зимнего. С тех пор дом побывал в разных передрягах, а теперь стоял пустым, заброшенным, издавая тяжелый запах сырости и мерзости запустения.
Похоже, даже разборчивые питерские бомжи пренебрегли этим пристанищем, выбирая какие-то более уютные уголки в теплых котельных и на сухих, хорошо проветриваемых чердаках. Только одинокий бродячий кот, обитатель этих руин, выглядывая из какой-то щели, с любопытством мерил взглядом двух пришлых девиц.
– Адрес верный, но… Мне кажется, бабушка что-то напутала, – растерянно сказала Маргарита. – Непохоже, что в этом доме кто-то живет…
– Как знать, – пожала плечами Валька. – Вообще-то доверять первому впечатлению никогда нельзя. Разве тебе этого еще никто не объяснил?
На стене возле бывшей парадной двери, теперь – разбитой, грязной, лишенной стекол и ручек, сохранилась старинная табличка с едва различимым текстом. Когда-то ее замазывали грубым суриком, но со временем краска облезла и буквы вновь проступили:
«Вход только для господ. Eingang nur fur Herrshaften.
Находиться у парадного подъезда без разрешения строжайше запрещается. Der unberechtigte Aufenthalt vor der Hausture ist strengstens verboten».
– Ничего себе, – поразилась Маргарита, которой на память тут же пришли детские стихи из хрестоматии по родной речи, живописующие несправедливость жизни в дореволюционной России:
Для нас, людей, был черный ход,А ход парадный – для господ.Кажется, это Маршак написал… «Небылицы в лицах». Ощущение было ужасно неприятным – неужели дом ее предков могла украшать такая чванливая антидемократическая вывеска? Впрочем, почему – неужели? Вот он, дом, и вот она, чудом уцелевшая табличка…
Валька ехидно заметила:
– Ну просто сцена из романа! Юная наследница возвращается в родовой особняк и видит безжизненные руины! Душераздирающая сцена былого величия, ныне обращенного в прах…
Между тем, пока Маргоша размышляла на социальные темы, рядом с ней неизвестно откуда возник старик, бледный до синевы, с седой ухоженной шевелюрой, одетый в нечто, напоминающее ливрею с гербами на позолоченных пуговках, и учтиво спросил:
– Маргарита Викторовна Горынская, я полагаю?
Маргоша, не зная, как следует себя вести (может быть, тут от нее ожидают реверанса?), растерянно кивнула.
– Милости прошу, сударыня, – гостеприимно произнес старик, – вас давно ждут.
И распахнул разбитую дверь парадного подъезда.
Маргарита, рассчитывая увидеть за дверью настоящие трущобы (внешний вид дома давал немало оснований для самых смелых предположений), уже собралась объяснить, что ни за что не войдет в эту дверь и, если ее действительно кто-то здесь ждет, можно переговорить и на улице… Но за дверью оказалась хорошо освещенная, чистая и богато обставленная передняя, из которой наверх вела мраморная лестница, укрытая пышной ковровой дорожкой. Затейливые перила лестницы, бронзовые бра на стенах, огромные китайские вазы с драконами, паркет со сложным наборным рисунком – все сверкало так, словно штат прислуги наводил тут порядок днем и ночью.
Подобные интерьеры, заснятые в выигрышных ракурсах, обычно украшают страницы гламурных журналов, иллюстрируя репортажи из жизни миллионеров. Только у современных миллионеров свежепостроенные замки лишь стилизованы под старину, а здесь все наводит на мысль об ушедших веках…
Осторожно заглянув в волшебную дверь, сквозь разбитые стекла которой изначально не проглядывало ничего, кроме затхлых темных стен, пыли и паутины, пораженная Маргарита и сама не заметила, как оказалась внутри дома. Валька перешагнула порог следом за ней. Обращаться в птицу и кружить по-соседству ей как-то расхотелось…
– Я тебе говорила, чтобы ты первому впечатлению не доверяла, – прошептала она Маргарите в спину. – Домишко, конечно, так себе, но в обстановке стиль чувствуется!
Что и говорить, внутри дом оказался намного красивее, чем снаружи.
Старик, обладавший не по возрасту острым слухом, услышал Валькины слова.
– Вы правы, мадемуазель. Дома, подобные этому, таят в себе немало сюрпризов. Я доложу княжне о вашем визите.
– Не затрудняй себя докладом, Алексис, – раздался голос откуда-то сверху, наверное, с лестничной площадки второго этажа. – Я предупреждала, что ожидаю мадемуазель Марго и прошу сразу и без всяких церемоний проводить ее вместе с компаньонкой в малую гостиную.
Маргарита подняла глаза – на ступенях лестницы, опираясь рукой о перила, стояла дама, словно сошедшая с портрета столетней давности. Таких дам изображал Валентин Серов, имевший привычку слегка льстить своим клиенткам. Судя по всему, это была хозяйка дома. Она казалась красивой и утонченно элегантной, хотя и не молодой. Определить, сколько ей лет, при беглом взгляде было невозможно – тридцать семь, сорок пять, пятьдесят восемь? Бывают такие хорошо сохранившиеся и ухоженные дамы совершенно без возраста…
Впрочем, в силу обстоятельств, легко было предположить, что эта особа давно перешагнула порог столетия – слишком уж старосветскими были ее манеры. В данный момент дама сочла нужным приветливо улыбнуться, но Маргарита не поручилась бы, что эта улыбка была по-настоящему искренней.
– Входи, дитя мое, – важным тоном произнесла дама. – Рада приветствовать тебя в Петербурге. Я давно жду твоего визита.