"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Нет, я не колдун. Я не могу путешествовать через реальности без посредства РД-устройства, но, задействовав особым образом определенные участки мозга, способен сконцентрировать энергию, достаточную для выхода в Шелуху. Это то же, что и левитация, только… Ну, в общем, мы родом из реальности с давно развившейся технологией. Реальность крайне загрязнена, а токсичные отбросы и общий радиоактивный фон, действующие из поколения в поколение, привели в конце концов к изменениям генетического кода и вызвали мутации, которые…
– Говорите понятнее, Смолкин!
– В общем, когда вы стали кричать, я понял, в какой вы клетке, переместился в Шелуху, преодолел там определенное расстояние, которое высчитал заранее, затем вернулся в реальность-серцевину… и вот я здесь…
– А чем вы так смущены?
– Но ведь там эти самые неосознанные желания… Они… Ох! – Фенгол в полном расстройстве махнул рукой. – Представьте себе: результат работы коллективного бессознательного… подавленные сексуальные влечения всех разумных, населяющих Ссылку… Нет, это слишком большая нагрузка на мою психику! После окончания этого дела – если, конечно, останусь жив – обязательно займусь медитациями, нравственным самосовершенствованием, дам обет не пить и не курить… Хотя я и так не курю и почти не употребляю алкоголь… Не вступать ни в какие отношения с женщинами… Хотя в нашей диаспоре их почти нет, и я до сих пор еще… гм…
– Все, хватит болтать, – перебил я. – Вы можете переправить в Шелуху меня?
– К сожалению, для этого потребуются усилия по крайней мере двоих представителей моей расы.
– Так что вы думаете делать дальше?
– Я как раз потому и выбрал именно эту клеть, чтобы выслушать ваше конструктивное предложение по поводу того, как нам теперь поступить.
– Ага, очень хорошо! Тогда у меня есть конструктивное предложение: поскольку справиться с Бобуазье вы вряд ли сможете, то вытащите у него нож. Я приметил, что на его заду слева болтается нож в плетеных ножнах. Он, по-моему, не пристегнут и никак не закреплен. Так что вычислите расстояние и приступайте. Нож принесете мне.
– Кто это – Бобуазье?
– Тот паучник внизу, который охраняет нас. Нож висит в ножнах на его заднице. Поняли инструкции? Давайте быстрее, Смолкин!
– Но… как же я достану его?
– Как-как? Так же, как попали сюда.
– Нет! – Фенгол отпрянул и прижался спиной к прутьям. – Я не смогу заставить себя вторично смотреть на это… Моя, э… тщательно лелеемая сублимация полетит ко всем чертям…
– Да ладно, Смолкин. Что там такого страшного? Пусть вы совсем невинный мальчик, но неужели вы никогда не рассматривали всякие… интересные картинки? Представьте, что это то же самое, только в объеме…
– Нет! – Он поднял руки, словно защищаясь. – Салоник, вы не понимаете – все те жуткие извращения…
– Слушай, ты! – тихо и угрожающе зашипел я, медленно наступая на него. – Нас всех повесят, если ты не сделаешь этого. Начинай, быстро! А то я сейчас здесь устрою такое жуткое извращение, что от твоей психики останется одна сплошная сублимация. Ну, быстро!
У него была интеллигентная податливая натура. Добиться, чтобы он сделал нечто нужное тебе, не так уж и трудно. Другое дело, как он это провернет…
Смолкин сдался.
– Мне несколько мешает вот это, – пробормотал он, указывая себе за спину.
– Что там у вас? – спросил я. – Крылья?
– Вы, конечно, шутите. Я ведь, в отличие от вас, привязан…
Фенгол повернулся, и я увидел, что от его шеи вертикально тянется ремень, конец которого исчезает в воздухе.
– Ух ты! – сказал я, шагнув к нему. – Вы хотите сказать, что начало этого ремешка привязано к прутьям в другой клетке и висит сейчас там?
– Да, это так.
Ремень был завязан на два узла, для верности перетянутых сверху тонким прутом. Я вцепился в него обеими руками. В результате недолгой борьбы, ценой сломанного ногтя и исцарапанных пальцев мне удалось сладить с прутом и узлами. Ругаясь сквозь зубы, я сунул ремень в карман и рявкнул:
– Все, хватит! Теперь приступайте!
Он посмотрел вниз, на паучника, что-то прикинул, тяжело вздохнул, поправил очки и начал растворяться в воздухе. Я захлопал глазами. Нет, чего-то подобного я и ожидал, но все равно привыкнуть ко всем этим штучкам нелегко. Фигура Смолкина истончилась так, что сквозь нее стала проступать клетка, и исчезла.
 
Я приник к просвету между прутьями.
Внизу, за спиной паучника, сформировалась горизонтальная парящая фигура с вытянутой в сторону Бобуазье рукой. Другой рукой Смолкин опять поправлял очки. «Эх, ничего у него не выйдет! – с отчаянием подумал я. – Этот недотепа обязательно лопухнется! Или чихнет в самый неподходящий момент, или еще чего-нибудь отчебучит. А может, паучник просто почувствует, что кто-то появился у него за спиной, и тогда все пропало. Если бы как-нибудь отвлечь его…»
Внизу фенгол, двигаясь очень медленно, все еще тянулся к ножу.
Боба выпрямил спину, будто прислушиваясь к чему-то.
Я сел и немелодично заорал первые пришедшие на ум куплеты-частушки из тех, что распевают уличные барды Западного Ливия:
 
 
Как на горке, на горе
 
Милку встретил в феврале.
 
Мы с ней долго…
 
 
Несмотря на то что собирался как раз раззадорить возможных слушателей, я все же решил слегка подредактировать текст:
 
 
…В общем, тра-ля-ля,
 
Пам-па-рам отморозил я себе!
 
 
Рука Смолкина медленно опустилась на рукоять ножа. Боба поднял голову и, морщась, покрутил пальцем у виска. Я продолжал верещать:
 
 
Эй, пойду гулять на речку,
 
Милого там встречу…
 
Если милый… будь здоров,
 
То меня он… тра-ля-ля!
 
 
– Таланд! – умиленно просипел Крантуазье из соседней клетки. – Бравильно, сбой мне беред смердью что-нибудь дагое… бронигновенное.
Фенгол наполовину вытащил нож из ножен Боба, который теперь уже ни к чему не прислушивался, а ссутулился и закрыл уши руками. Я продолжал изгаляться над окружающими и над самим собой:
 
 
Заплачу один мерцал,
 
И пойдем на сеновал…
 
 
Смолкин извлек наконец нож и стал исчезать.
 
 
Заплачу я целых пять,
 
До утра не будем спать!
 
 
Фенгол исчез, и я замолчал.
– Уиш, что с тобой? – донесся до меня жалостливый голос Латы. – Ты так перевозбудился после того, что произошло на телеге?
Раздалось ворчание Чочи:
– А по-моему, у него крыша поехала. В отпуск. Далеко и надолго.
Фенгол появился в моей клетке. Его лицо было пунцовым. По-моему, даже очки запотели от смущения.
– Чего это с вами? – спросил я севшим после вокальных упражнений голосом и взял нож. – Вас так смутила моя песенка?
– Какая песенка? – не понял он.
– Да та, которую я орал.
– Я не слышал, что вы орали, так как полностью сосредоточился на своих действиях. Это все Шелуха…
– Бросьте, – пробормотал я, рассматривая нож с деревянной рукоятью и коротким, но хорошо оточенным лезвием. – Что вы успели увидеть за те пару секунд, пока там находились?
– Темпоральные потоки в реальности-сердцевине и Шелухе не совпадают. Я пробыл там около десяти минут своего биологического времени. Я торжественно клянусь… Я даю обет никогда больше не входить в Шелуху, каким бы важным ни оказался повод!
– Да, пообедать сейчас не помешало бы, – машинально согласился я, перепиливая удерживающий колпак прут. Одновременно я поглядывал вниз на паучника, который отнял руки от ушей и выпрямился.
– Больше не просите! – продолжал фенгол. – Ни за что!