"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Вот это правильно! – сказал голос. – Это по-нашенскому! Лучшее средство против любых недомоганий… не считая, конечно, патентованной присыпки «Туберкулезная палочка – II» фирмы «Макой, Стафилококк и К°». Ага… дай-ка и мне хлебнуть!
Прут наконец закончился, и раскаленная до вулканических температур пульсирующая болью дыра в затылке начала медленно затягиваться. Боль не прошла, но притупилась, а вот тошнить стало сильнее. Сдерживая спазмы, я повернулся и наконец увидел говорившего.
В кресле передо мной сидел человек как человек. Не низкий, не высокий, не толстый, не худой, не лысый, но и не слишком-то волосатый. Одет в мышиного цвета пиджак с перламутровыми пуговицами, белую рубаху, черные, несколько коротковатые, мятые брюки. Из-под них виднелись белые носки и черные остроносые штиблеты на высоких каблуках. Лицо его показалось мне знакомым.
Я протянул флягу, незнакомец взял ее, поднес горлышко к бледным губам и отхлебнул.
– Це два аш пять о аш? – непонятно спросил он. – Пополам с обычной аш два о? И еще, наверное, какие-нибудь пикантные примеси вроде токсинов и смол? Нормально! Люблю я эти «це» и эти «аш»! – Он задвигал бровями, будто говоря: «Что уж тут! Так уж вот!» Единственное, что есть хорошего во всей Бьянке!
Он еще раз хлебнул и протянул мне флягу. Я попытался взять ее – раз, второй – и оба раза промахнулся.
– Э, да у тебя сотрясение, – сочувственно сказал незнакомец. – Мозгов, я имею в виду. Радуйся, значит, было чему сотрясаться. Но, скорее всего, слабое, потому как ежели б сильное, то ты даже не смог бы встать. Тошнит?
Я кивнул.
– Ну, не беда. Попробуй, пройдись…
Я слез со стола и медленно обошел его, шатаясь и придерживаясь рукой.
– А где старая перечница Халай?
– Я дне… на… не жнаю… жнаю, гдо такой Ха-Халай… Я… уф-ф! – Расстроенно махнув рукой, я присел на край стола.
– С трудом формулируешь свои мысли в связную речь? – прокомментировал незнакомец. – Бывает. Без всякой энцефалограммы могу определить, что ты стукнулся правой половинкой своего мозга. Знаешь, почему это я так быстро определил? Потому что левая половина отвечает за фантазию, абстрактное мышление и разную другую дребедень, а правая – за координацию и речь. Координация у тебя сейчас, прямо скажем, паршивая, а от речи осталась одна невнятная слышимость. Вот так-то. Логично?
– Ло… ично, – пробормотал я, силясь понять, о чем он говорит.
Обрадованный поддержкой с моей стороны, незнакомец продолжал:
– А я вообще от природы логичный, как не знаю кто. Если хочешь знать, все разумные существа, – тут он подмигнул, – нашего, во всяком случае, с тобой пола сподобились по возможности мыслить и действовать логично. Это их, разумных существ, – последовало второе подмигивание, – нашего с тобой пола, привилегия. Я бы очень удивился, если бы какое-нибудь существо, разумное существо мужского пола, вздумало вдруг мыслить нелогично. «Пфе! – сказал бы я обязательно ему. – Что же это ты, браток? Какое же ты после этого мужское существо?» Постой, а я не перепутал? Действительно, правая половина за… а левая за… или наоборот? – Он раздумчиво покрутил пальцем у виска, вспоминая. – Впрочем, не суть важно. Коль скоро у тебя лишь слабое сотрясение, то и пройти оно должно быстро. Выпей еще – полегчает.
Я наконец смог взять у него флягу и выпил. Полегчало и впрямь настолько, что я даже перебрался в кресло и сумел спросить:
– Гдо… ты дакой?
Незнакомец вскочил, схватил мою безвольную руку, потряс ее, снова сел и представился:
– Мун Макой. Совладелец, торговец, коммивояжер и куча другого-всякого. На Бьянке по торговым делам.
– Где бо… делам? – не понял я.
– Здесь, на Бьянке. А ты кто, парень?
– У… ух! – сказал я и, сосредоточившись, поправился: – У-иш… Салоник…
– Салоник? У-иш? Поразительное имя! Что ж, замечательно…
Мы помолчали, искоса разглядывая друг друга. Его голова двоилась перед моими глазами.
– Так где же все-таки Хлор? – поинтересовался Мун Макой.
Я тяжело вздохнул:
– О к-каком это Х-хлоре вы в-все по… постоянно т-толкуете?
– Ну как же, Хлор Халай, смотритель этой РД-станции! Ты, У-иш, разве не знаком с ним?
– Уиш, – поправил я. – М-может быть, Х-хуансло Хит?
– Хуансло? А, да-да, здесь он, кажется, звался именно так. Хуансло Хит, точно.
– Т-так он умер. – Я говорил уже почти нормально.
– Умер? – изумился Макой. – Как умер? Ты его убил?
– Б-безумной травы вы все пообкуривались, ч-что ли? – рассердился я. – Н-ни разу в жизни н-никого не убивал, х-хотя кое-кого и н-надо было бы! Он умер, п-понимаешь? Со-своей смертью!
– Ну и ну! – Мун Макой откинулся в кресле и изумленно почесал нос. – И давно?
– В-вчера были похороны.
– Надо же! А кто эти «все», обвиняющие тебя в убийстве?
– К-кроме тебя – му… мужик с половником и еще два кретина, один маленький, а д-другой во-олосатый как обезьяна, в синих – ха! – трусах.
Макой, воспринявший известие о смерти Хита довольно легко, хохотнул:
– Интересные у тебя знакомцы!
– Н-ни какие они м-мне не знакомцы. Му-у… Мун, если ты знал Хита, то объяснишь мне одну вещь?
– Какую? – с готовностью откликнулся он.
Я набрал в свою ослабевшую грудь побольше воздуха и что было сил заорал:
– Какого, трамтарарам, здесь вообще происходит?!!
– Говори громче, – нахмурился Макой. – А то я в последнее время что-то стал туговат на среднее ухо. Что здесь происходит? Здесь, – он огляделся, – вроде бы все нормально. За исключением, конечно, того, что Хлор внезапно скопытился. Что конкретно тебя волнует?
– Конкретно? Конкретно… Я, ну… – Меня волновало настольно многое, что трудно было что-то выделить. – Ну, например… да хотя бы этот… этот трактир!
– Трактир?
– Ну, я так понял, что это трактир. Он висел в воздухе…
– Ты имеешь в виду «На Горе»? Да, это трактир, вернее ресторан, и я… – Тут он хлопнул себя по лбу и рассмеялся: – «Мужик с половником, маленький, волосатый в трусах»… Ну конечно, как я сразу не догадался! Это ведь повар Жогль, администратор Вени Шилд и охранник Мармадук. Они что, побили тебя? Ну-ка, расскажи все по порядку, а я потом отвечу на твои вопросы….
– Рассказать? – переспросил я.
– Конечно, расскажи все. Давай с самого начала.
– Вообще-то я их побил, а не они меня. И я рассчитывал, что это ты мне что-нибудь расскажешь… Ну ладно, могу первый. Так вот, слушай… – Я стал рассказывать.
Бегло коснувшись обстоятельств моего ареста и трехмесячного заключения, я продемонстрировал одежду и сапоги, вполне одобренные Макоем за фасон и качество кожи. Объяснил, что намеревался встретиться со своим скупщиком. Рассказал об исчезновении тела кузнеца, о том, как обнаружил труп Хуансло Хита, сиречь Хлора Халая, о мерцающем глазе волосатого чудика на панно и о том, как нажатие на этот глаз привело к тому, что башня взлетела. Затем я описал краткую остановку в воздушном кабаке, потасовку с его персоналом…
– Стоп! – перебил Макой. – Я так и не понял, ты обучен грамоте или нет?
– Конечно, обучен, – обиделся я. – Что ж я, по-твоему, совсем болван? То письмо от Хуансло Хита на самом деле я и написал, когда увидел, что он мертв. Нашел обрывок пергамента с его почерком и подделал… мне не впервой. Надо же было как-то объяснить мое появление в Белянах и подтвердить, что мы родственники. Никто ничего не понял, кроме старейшины. Он-то заметил, что пергамент совсем новый, даже на сгибах не потерт, а я ведь говорил, что получил письмо месяца за два до того… Но старейшина виду не подал… Ладно, сейчас это уже не важно… – Я продолжил рассказывать про остановку летающей башни, про коридор и про сидящего в двери Порхи…
– Погоди! – опять перебил Макой. – Что это за сидящий в двери Порхи?
– Он сначала был в наружной двери, а потом как-то очутился в другой, вот в этой. Он и сейчас, наверное, там. Это парень по имени Люм…
– Парень по име… – Он непонимающе уставился на меня, а потом вдруг громко и радостно захохотал.