"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Они вырвались из холодного зимнего дня в новый, неистовый свет, и сверкающая ширь наднебесья распахнулась, впустив их в себя. Летун вознесся над облаками. Агач зажмурился, почти ослепленный. Седло под ним качнулось и выровнялось. Он раскрыл глаза. Теперь облака были внизу — золотой свет океаном лучей падал на них, выбивая струи белого, завивая их спиралями и кольцами.
Скалы, огромные горы, пологие холмы, долины и ущелья — и все это сверкало на солнце, все это двигалось, весь ландшафт медленно полз в одну сторону в потоке ветра. Слева над остальными возвышенностями выступал далеко в чистые голубые небеса исполинский отрог из мягкого пуха, будто снежный утес, — он кренился и вскоре должен был обрушиться всем своим несуществующим весом на долины и холмы под собой.
И рядом, бросая вниз округлую тень, что скользила, трепеща краями, по облачным перекатам, висел остров из земли и камня. От вида чего-то столь огромного и наверняка невероятно тяжелого, свободно парящего в воздухе, у Септанты закружилась голова.
Летун поднимался. Недолгое время агач видел «дно» острова: камни, массивы спрессованной глины, клочья болтающихся на ветру корней — странный перевернутый пейзаж, — а затем машина оказалась выше громады. Ярко-желтый песок, сочная зелень, крыши построек, купола, шпили дворцов, оранжевые лодочки, стоящие на расчищенных квадратах земли или висящие над нею, большой ковчег в виде половинки капли, опускающийся у середины острова, и там, в самом центре, — пирамида, возвышающаяся над всем… Но выше ее была радуга: сияющая золотая дуга, раскинувшаяся от одного края острова до другого. Вокруг извивались призрачные лучи.
  
Глава 9
 
Этот мир был горяч и сух, весь он переливался золотым солнечным светом, исходил жаркой дымкой, струился, плавился в небесном огне.
Ветер гнал по пустыне маленькие злые смерчи. Стоя рядом с Кучеком, Эльхант ладонью прикрыл глаза от солнца. Песок, очень мелкий и необычайно желтый, сиял; пустыня казалась сплошной спекшейся поверхностью, твердой, а не сыпучей. Агач шагнул вперед, чтобы фигура голема не мешала обзору. Справа кромка острова тянулась прямо, а слева загибалась огромной дугой. Впереди, за пустыней, искаженные маревом, виднелись кроны деревьев — бледно-зеленые куполообразные медузы на коричневых столбах, подрагивающие, шевелящие мохнатыми ветвями-отростками. Еще дальше, едва различимые, маячили крыши и шпили; почти прозрачный силуэт пирамиды высился над все этим. Небо сияло бирюзой — ни единого облака, все они остались внизу, лишь бесконечное пространство чистейшего светлого эфира, сквозь которое летел мир, а в невообразимой вышине плыл, тихо звеня, шар солнца.
Скользнув взглядом по зарывшемуся носом летуну, Эльхант повернулся и встал на краю земли. Тонкая струйка песка сбегала между камнями, сеясь в прозрачный воздух, изгибалась на ветру и пропадала. Океан облаков стелился под островом. Нижняя часть полого изгибалась к центру; корни, выползшие между камнями и глиной — которая теперь тоже превратилась в камень, скрепив глыбы, — давно высохли и напоминали мочала. Они дергались, извивались в потоках воздуха, будто умирающие в судорогах змеи с лоскутьями отставшей чешуи.
Ветер дул ровно и сильно. Эльхант вернулся к летуну, присел рядом. Крыло почти отвалилось, колпак побелел, трещина пересекала корпус над емкостью. Но газ все еще наполнял ее, и машина взлетела бы, если бы Кучек не держался за рулевую дугу.
— Пирамида… — начал Септанта, и тут раздалось знакомое потрескивание. Паутина во лбу голема разгорелась сиренево-желтым, в узорах проступило лицо.
— Лана! — позвал агач, выпрямляясь.
Амазонка глянула назад, затем вновь уставилась перед собой.
— Эльхант, он убит! — Она подалась вперед, лицо увеличилось, и агач увидел засохшую на подбородке кровь. — Ты слышишь? Кто же теперь будет… Там… это ты? Я почти ничего не вижу!
— Лана… — повторил Эльхант.
— Ты нужен нам здесь! — Голос то звучал громче, то совсем стихал.. — Завалена камнями… Очень много… Карлики… А он мертв, Эльхант! Не знаю, что делать теперь. — Ее лицо начало пропадать. — Когда подошел… Скребуны отогнали…
 
Паутина померкла, лицо исчезло. Голем качнулся, чуть не упустив летун, который, выдирая нос из песка, тут же стал медленно взлетать. Кучек вновь возложил на него руку и заскрипел:
— Что было? Когда оно… — другой рукой он показал на паутину. — Теряет, Кучек теряет себя. Потом… опять жив.
— Лана пыталась поговорить со мной, — пояснил Эльхант. — Ты понял, что произошло внизу? Солы на большом корабле забрали жемчужину северян. Корабль возле пирамиды. Значит, жемчужина теперь где-то в ней? Надо идти туда.
— Как вернуться?
Агач оглядел покореженную машину.
— Развалится птичка в дороге, — проскрипел Кучек. — Можно чинить.
— Ты сможешь починить ее?
— Кучек сделан… создан, чтобы чинить. Строить и чинить. Обучался этому. Деревянная птица… да, сможет.
— Ну так начинай.
— Не так. Не здесь. Нужны инструменты.
— Хорошо, надо осмотреться получше. Я залезу на летун, а ты будешь держать его, — решил Эльхант.
Сжав руками бока емкости, голем поднял машину над головой. Септанта уперся ступнями в седло и выпрямился во весь рост.
Слева, где кромка острова загибалась, парили оранжевые лодки; множество их стояло на расчищенной от песка земле. Трудно было рассмотреть подробности в струящемся воздухе, но агач различил невысокие строения и крошечные фигурки солов за границей пустыни. Он вглядывался, глаза слезились от яркого света… А потом что-то шевельнулось за барханом справа.
— Опускай! — не дожидаясь, когда брюхо летуна ткнется в песок, Эльхант прыгнул и схватился за меч. Невысокий бархан тянулся прямой линией наискось от края острова. Теперь, очутившись внизу, Эльхант не видел, что происходит за ним. Прижав машину к песку, голем тоже повернулся в ту сторону.
— Убоюна снова нету, — скрипнул он. — Без него плохо. Нужен убоюн Кучеку.
По спине струился пот. Обнажив кэлгор, агач развязал шнурки, движением плеч скинул меховой плащ. Затем, вспомнив, приблизился к летуну, свободной рукой вырвал из чехла огнестрел с коротким стволом.
У ближней стороны бархана возник человек. Босой и почти голый, лишь в обматывающем бедра тряпье, низкорослый, с широкими покатыми плечами и буграми мышц под загорелой кожей. Откинув с лица спутанные темные волосы, он сделал несколько быстрых шагов, занося над головой длинную кость — единственное его оружие. Кэлгор был уже поднят, кончик его смотрел в грудь незнакомца, как и ствол огнестрела.
— Откуда… — низким хриплым голосом произнес мужчина и остановился, не опуская кости. — Нет, вы не хранители…
Говорил он необычно, мягко и протяжно произнося слова. Септанта не сразу разобрал их смысл.
— Ты — раб солов, — произнес он, разглядев широкий ошейник с горящей в нем рубиновой звездочкой.
Незнакомец окинул взглядом агача, затем голема и летун.
— Да, — сказал он. — Вы не хранители. А я — уже не раб.
— Но этот ошейник… — начал Эльхант. Мужчина вдруг качнулся, выронив кость. Ноги подогнулись, и он боком упал на песок.
— Пить.
Еще мгновение Септанта глядел на него, затем боком шагнул к летуну, сунув огнестрел в чехол, достал флягу, зубами открыл ее, выплюнул пробку в песок и приблизился к незнакомцу. Не опуская меча, присел на колени и протянул флягу — мужчина вырвал ее, приник, громко глотая. Вода потекла по обветренной загорелой коже, заросшему густой темной щетиной подбородку. Рубиновая звезда посверкивала на ошейнике — слишком большом даже для могучей шеи незнакомца и очень широком, напоминающем железный воротник, верхний край которого вдавился в скулы. Правую щеку рассекал тонкий шрам, проходя между глазом и ухом, заканчивался под волосами.
— Рабский ошейник, — пояснил человек, закончив пить. — Но я не раб, уже нет. Благодарю. — Он вернул флягу. — Кто вы? Этот глиняный человек… Вы из Нижнего мира?