"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Лана показала на что-то округлое, темно-серое, возникшее в воде. Оно рывками двигалось к берегу. Зазвенела цепь: солдат поднял оружие.
— Нет, это он, — сказал агач.
Серый круг увеличился, ручейки заструились по нему от центра к краям. Он стал полусферой, потом шаром — со смазанными, неявными чертами плохо вылепленного лица, с глазами-дырами и трещиной рта. Из них текла вода.
— Хех! — Орхар опустил цеп. — Ну точно… ему ж дышать не надо!
Кучек шел по дну, быстро приближаясь.
Серпик, — скрипнул он, выбравшись по пояс. Когда голем заговорил, изо рта выплеснулся целый водопад. — Серпик потерян. Убоюн. Кучек без убоюна.
— Э, да ты черный весь, — заметил солдат. — Слышь, здоровяк, обгорел ты…
— Крепче кожа будет, — ответствовал голем, проходя мимо. Не останавливаясь, он затопал в сторону хижины. — Прокалилась, задубела. Убоюн Кучеку!
Они оглянулись: голем целеустремленно топал вперед.
— Чего это он… Мозги спеклись у глиняного? — удивился Орхар.
Эльхант сказал:
— Это жилище Драэлнора. Идем.
Внутри никого не оказалось. Кучек сразу направился к сараю, принялся чем-то греметь и шуршать там, остальные вошли в хижину. Орхар сунулся в кладовку, нашел жбан с молоком и краюху хлеба, сев за колченогий стол, принялся с аппетитом чавкать и хлебать молоко прямо из горлышка.
— До меня топайте, — предложил он, хлопая по лавке рядом. — Тока чашки раздобудьте в кладовой.
Очаг давно остыл. Кроме стола, в комнате, полной острых, кислых запахов, стояла пара сундуков да низкая лежанка. На окнах не было ставен, лишь куски холстины, на двери — засова или щеколды. С балок под низким потолком свешивались связки трав, веревочные сетки, полные кореньев и высохших бледных клубней.
— Точно Лучшая Песня здесь обитает? — спросил Орхар. — Не боится, однако, старец никого, двери не запирает… Что там глиняный наш поделывает? Пойду гляну.
Лана с Эльхантом вышли вслед за солдатом. Кучек неподвижно стоял под хижиной со стороны реки. В руках была длинная, чуть кривоватая палка с ржавым серпом на конце.
— Плохое, — молвил голем не оборачиваясь, когда они приблизились. — Неказистый убоюн. Другой отсутствует. После Кучек краше оружие найдет.
— Что ты там выглядываешь? — спросила Лана.
— Огонька много было, — пояснил он, все так же пялясь на реку. — Крыша вниз скоро рухнуть должна. Могло завалить паутинку, но вдруг? Если полезут из воды кости, Кучек здесь будет. Следить будет. — Он тяжело сел, положив свое новое оружие на округлые, покрытые мелкими трещинами колени, и заключил: — Всю ночь.
— Будем ждать Лучшую Песню, — подтвердил Септанта, когда Лана и Орхар повернулись к нему. — Он знал, что я появлюсь. Должен прийти.
Они стали возвращаться к хижине, и тут впереди раздался шум. Все трое одновременно схватились за оружие, когда увидели фигуры между деревьями. Похрустывая ветками, из лесу появился отряд орков — в основном желтокожих, хотя были среди них и зеленые. Многие ранены, все выглядели помято и устало. Во главе шел высоченный вожак с длинным копьем на плече. Он остановился, вскинув голову, и вслед за ним стали остальные. Раздалось ворчание.
— Меньше дюжины их, — прошептала Лана. Вожак склонил голову набок, разглядывая троих возле хижины. На низком морщинистом лбу и правой скуле виднелись темные пятна запекшейся крови. Вдруг он поднял лапу и показал череп, который держал, просунув пальцы в глазницы.
— Харгархх! — донесся не то вопрос, не то восклицание.
— На орков мертвоживые напали, — поняла Лана. — Их больше, но они без сил… Можем добить сейчас, мы же с Кучеком, да и Орхар…
— Уходите! — прокричал Эльхант, поднимая руку. — Ступайте к Горе! Здесь не выжить.
Он махнул в сторону Предела Воздуха и медленно положил кэлгор на землю.
Еще несколько мгновений вожак глядел на них, потом с размаху швырнул череп себе под ноги и наступил на него. Раздалось неразборчивое ворчание; орки направились дальше — наискось от леса, прошли позади хижины, постепенно удаляясь.
— Зачем? — спросила амазонка.
— Сейчас не они главные наши враги. — Эльхант поднял меч.
— Да, но… Все равно — орки растерзают любого из нас при первой возможности. А это — еще и желтые. У них есть жорганы, белые кабаны. Они куда хуже жургов. В детстве, когда я не слушалась, нянька пугала ими.
— А я видал жорганов, — Орхар поежился. — Однажды, во время того боя… Горак на белом скакал. Он как… как корова все одно! Ладно, чего там. Ушли они — и Мадред с ними.
В конце концов солдат спать в хижине отказался. Покосившись на Лану с агачем, он сказал, что от духа друидских трав его мутит и в голову лезет что-то дивное, да и одежа на ветерке быстрее обсохнет, и вообще он привык почивать под звездами. Орхар залез в кладовку, вытащил ком тряпья, затем, бормоча что-то про ночной холод и про то, что «вы тута и так не померзнете», забрал с лежанки покрывало, после чего удалился. Вскоре снаружи донесся скрип двери — почему-то, несмотря на свои слова, солдат решил спать не под звездами, а в сарае. За окном, если приподнять холстину, можно было увидеть неподвижного Кучека, сидящего лицом к реке. Стемнело окончательно. Под потолком между балками едва заметно мерцали, то исчезая, то возникая, блеклые расплывчатые светляки. Из сарая некоторое время доносился шелест соломы и приглушенное ворчание Орхара, затем все смолкло.
* * *— Матери не помню, — сказал Эльхант, кладя руку под голову. Вторая его рука лежала на затылке Ланы, пальцы перебирали ее волосы. Их одежда сохла, развешенная на табуретах и столе. Септанта лежал на спине, уставившись в потолок, амазонка — на боку, щекой на его плече.
— Помню только что-то большое и светлое. Волосы почти белые. Она умерла, когда мне восемь было. Через год после изгнания.
— А отец? — спросила Лана.
— Альвар… он строгий был. Но такой… рассеянный. Что-то велит сделать, а после забудет. Серьезный. Думал всегда о чем-то своем.
— Как он погиб? Если не хочешь — не говори.
— Нет, я могу. Он орков лечил и заразился от них.
— Орков? — Она с удивлением приподняла голову, разглядывая его лицо в профиль.
— Детенышей, да. Появились филиды и друиды, отрядом. Пришли за Альваром, чтоб убить его. Или, может, чтоб пленить и в Корневище привести. Думаю, их оллам послал. Но они ж Гравийской пустоши не знают совсем. Между Баркентинами и Горой Мира прошли, потом через Кору, мимо руин как-то проскользнули… и в пустоши на стаю орков сразу наткнулись. Не воинов, а пастухов. Хотя орки — они все воины, если нужда… Они на сынов омелы и наскочили ночью, те прям возле их становища лагерем стали, не заметили даже. Друидов два было, да пятеро филидов. Орки их порезали, прежде чем те сообразили, что к чему, только один песнь боли успел затянуть… Взрослым оркам ничего, а детенышей несколько, которые с ними пришли, — тех свалило. Друиду рот заткнули, чтоб не пел, и к дереву прибили. Утром два детеныша до нас добрались, до нашего дома, — стонут, плачут, все в язвах, волдырях. Альвар их вылечил и пошел к становищу. Нашел друида, уже едва живого, с дерева снял. Тот ему рассказал, откуда они взялись, потом помер. Отец тогда к оркам. Остальные детеныши у ручья лежали, подыхали уже. Он их вылечил. Но зараза на него перешла.
— Так он нарочно, что ли?..
— Да. Не знаю. Может, иначе она не сходила, только если на себя взять? А он думал — сдюжит, вылечится. Не вылечился. Я его похоронил. Когда он умирал, совсем страшный был. Навроде мракобестии, зомби. Кожа слезала, волдыри вместо глаз… — Эльхант пошевелился, вытянул ноги, глядя в потолок. Светляки струились над балками, соскальзывали по связкам трав, впитывались в дерево, исчезали и возникали вновь. Снаружи бормотал Кучек — уже долго, без остановки, нараспев говорил что-то невнятное.
— А Драэлнор? — спросила Лана. — Я так и не поняла, ты и вправду в Корневище хотел попасть, чтобы…