"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Мне они не нравятся.
При этом он рассматривал огнестрелы, протянутые ему гномом-сопровождающим. Тот снял перевязь, на которой висела одна квадратная и пара треугольных сумочек, и ослабил пряжку ремня, чтобы Эльхант смог надеть его на себя. Но агач не спешил принять оружие.
— Я умею драться мечом, — пояснил он старейшине. — Могу двумя мечами, если легкие. Ножом, дубинкой. Владею луком и пращой, хотя ею не так хорошо. Еще копьем, лучше — длинным. Цеп, но им хуже всего. Этим — нет.
— Все просто, — Джард стал рассказывать, что нужно делать, показал, как шестерня высекает искру из закрепленного вплотную к ней кремня, как воспламеняется пропитанный горючим маслом короткий фитиль, объяснил, что ствол нужно направлять в того, кого хочешь поразить, и крепко при этом стоять на ногах, повернувшись боком — потому что, вылетая из ствола, «метательный снаряд» как бы отталкивается от огнестрела, и тот сильно подается назад, толкая воина… Треугольные сумочки предназначались для оружия, а в квадратной лежала железная дробь, пули и сменные фитили.
— Названия! — несколько раз повторил гном. — Курок, фитиль, пуля! Ты запомнил? Повтори их, это важно! Если ты не знаешь названия чего-то нового, чем должен воспользоваться, — оно будет работать хуже, а может и вовсе выйти из строя. Это же не просто оружие, но механизмы. Неназванные предметы, из которых они состоят, могут перестать взаимодействовать, если потеряется их смысл, их… их предметность в нашем бытии.
Септанта нахмурился: как и в тот раз, когда ему толковали про измерение расстояния и времени, в голове агача стало необычно, странно.
— Огнестрелы — красивое… хорошее слово? — спросил он.
— Конечно! Разве ты не слышишь? Может, не идеальное, но осмысленное, оно годится этому механизму.
Кое-как нацепив перевязь, а сверху накинув плащ, агач сказал:
— Хорошо, я иду.
Он проверил — все было на месте. Кусок кожи с рисунком лежал у подкладки, кэлгор висел на левом плече, нож абиатского слепца и сумка со снедью — на правом.
Позади завала тележек узкий лаз шел вниз, во тьму. В шахте не было мха и прядей седого света; гном-охранник разжег запасной фонарь и отдал его агачу.
— Один огнестрел заряжен дробью, второй — пулей, — напутствовал старейшина. — Не поворачивай их стволами к себе. Как-то Таред Здравомыслящий отстрелил себе ухо. В сумке еще кресало и расплющенный фильтр, вроде блинчика. Он пропитан особым раствором. Если газ в фонаре погаснет, откинешь крышку вверху, положишь туда фильтр, пустишь искру. Он будет, пусть и тускло, гореть еще три или четыре часа.
— Четыре часа? — переспросил Эльхант, и Джад пояснил, улыбаясь в бороду: «Отсюда — и до нашего селения. Долго. Да, а фильтров там много, завернуты в тряпицу, чтоб масло не протекло».
— Я иду, — повторил агач.
— Удачи! — Мудрый старейшина поднял правую руку ладонью вперед, и вслед за ним то же сделал второй гном.
— Удача… — произнес Эльхант, наклоняясь к лазу. — Да, Джард. Она мне понадобится.
Через некоторое время он решил, что когда-то это была пещера, такая же обширная, как и обиталище гномов, но иной формы: с более узким основанием и куда более высоким сводом, формой напоминающим купол. Что здесь произошло, оставалось загадкой — твердётрясение, могучий обвал… Проломился ли свод целиком, или только часть его осыпалась… Так или иначе, теперь пещеру, в которую Эльханта попал, преодолев несколько лазов и колодцев, заполняли глыбы. Крупные, угловатые они не могли, конечно, лечь вплотную, между ними оставались зазоры, ниши, трещины, изгибающиеся полости — тесный, запутанный и темный, протянувшийся вниз лабиринт. Обладающее хоть каким-то воображением разумное существо давно бы впало в панику: спертый воздух и очень много камня — рядом, со всех сторон. Оставаясь на одном месте, глыбы тем не менее давили, и если хоть что-то в этих нагромождениях сдвинется, раскрошится или сомнется под гигантским весом находящегося выше… Но Эльханта заботил лишь фонарь. Спускаться с ним оказалось очень неудобно. Изорвав плащ и чуть не потеряв сумку, он достиг расселины слишком узкой даже для его худого гибкого тела. Агач направился в обход по наклонной полости — две каменные поверхности были так близко, что он цеплялся за них одновременно и грудью и спиной, — а потом увидел мерцание.
 
Послышался тихий плеск. Нежно-голубой свет лился из-за могучей глыбы. Эльхант пополз вокруг нее; плеск стал громче, а освещение ярче. Вдоль отвесной стены текла изумрудно-синяя вода. От нее разбегались пятна, шарики света скакали, будто прилипая к камням, расплющиваясь, становились округлыми блинчиками и соскальзывали вниз. Жидкость наполняло беспрерывное мерцание взблескивающих и гаснущих искр. Поставив фонарь, Эльхант добрался до широкой расселины, куда убегала вода, уперся спиной в стенку, а полусогнутыми ногами — в выступ на другой стороне, и замер, отдыхая. Ноги были широко расставлены, агач глядел вниз. Дно пещеры наполняли журчание и колдовской свет. Мелкие потоки, водопадики и ручьи текли сквозь нагромождение камней, превратившихся как бы в изломанный, покрытый дырами и трещинами свод. Видимо, в этой части пещера становилась уже: глыбы, упав с высоты, столкнулись и застряли. До пола получившейся таким образом еще одной, меньшей пещеры было около дюжины дюжин локтей. Сверху Эльхант видел озеро, в которое с разных сторон падала вода — настоящий дождь переливчатых струй. По озерцу ходили мелкие волны, над ним взлетали брызги: непрекращающийся хрустальный звон, тихий шелест и плеск вместе с беспрерывно скачущими световыми пятнами наполняли укромное пространство, затерявшееся в тихих сумеречных толщах под Горой Мира.
Септанта раскрыл сумку, достал приготовленную гномами снедь и быстро поел; наблюдая за бело-синей рябью, выпил крыжовникового вина. Сколько он ни глядел, не видел способа спуститься по камням. Отложив сумку, агач перелез на выступ, в который до того упирался ногами, и ребром прижал ладонь к камню, затянутому пленкой сбегающей вниз воды. Она оказалась теплой и очень мягкой, будто мех снежного барса. Когда вода наполнила согнутую ладонь, агач поднес руку к глазам — лужица еще недолго мерцала, затем начала гаснуть. Стоя на коленях, лицом к стене, так что лодыжки и ступни выступали над расселиной, Эльхант развязал шнурки плаща, не оглядываясь, бросил его назад, затем умылся, побрызгал на плечи и шею. Вода принесла облегчение, будто высосала из тела усталость, — он сразу ощутил себя бодрее. Похлопав мокрыми ладонями по волосам, перебрался через расселину обратно, улегшись на живот, посмотрел вниз. Дно озера виднелось очень смутно: темное и расплывчатое, расположенное никак не меньше дюжины локтей под поверхностью. Оглянувшись на фонарь, который горел уже совсем слабо, Эльхант надолго замер, размышляя. Другого пути он не видел. Агач взял фонарь, примерился и швырнул вниз, постаравшись попасть туда, где в глубине сквозь блуждающие световые пятна различил темный зев колодца — в него-то и стекала вода. Сунул кожаный сверток с рисунком под охватывающую торс ткань, свернул плащ и кинул следом. Покрепче затянув ремни, уперся ладонью в край расселины, второй — о выступ на другой ее стороне, качнул опушенными вниз ногами и резко сдвинул руки, с хлопком прижав их к бедрам.
Пряди света свисали с низкого свода, концы их колыхались в неспокойной воде. С хрипом вдохнув спертый воздух, Эльхант вывалился на плоский каменный берег, закашлялся, плюясь и фыркая, упал на бок, оставаясь ногами в воде. Он не успел утянуть за собой распластавшийся на поверхности озера плащ, фонаря тоже не нашел. Поток под озером оказался не слишком бурным, но тек запутанными узкими туннелями — под конец воздуха стало не хватать, хорошо хоть, что свечение воды помогло не потеряться в темноте.
Отдышавшись, Эльхант выбрался на берег и встал, пригнув голову, чтоб не цепляться за свод. Озерцо находилось в конце каменного тупика, длинного мешка с узкой горловиной. Выбраться отсюда можно было лишь на четвереньках, и Септанта опустился на колени. Ведущий к выходу коридор высотой в три локтя заполняли световые жгуты. Эльхант достал квадрат кожи и расстелил на камнях. Довольно долго он изучал рисунок, пытаясь определить, куда попал. Слева что-то поблескивало, тускло переливаясь, и агач, спрятав кожу, повернулся.