"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Зомби наступали, карлица замахивалась вторым ножом. Агач рванулся назад, тут же налетел на превращенца, который, заинтересовавшись происходящим в коридоре, приближался от телеги; вывернулся из его лап, перепрыгнул через повозку, в падении сшиб на пол двух скелетов, прокатился под ногами зомби и вскочил уже возле прилавка.
Огромная грудастая оркица, на две головы выше агача, удивленно вращая глазами, пятилась в глубь ниши-лавки. Эльхант потерял в суматохе палицу, но крепко сжимал кэлгор. Со всех сторон мертвоживые шли к нему, от коридора на другой стороне тракта топали зомби-носильщики, впереди них, бряцая ножами, бежала карлица. Мельком заметив, что по тракту шествует, тяжело переставляя ноги-столбы, огромное волосатое чудище, почти достигающее свода лобастой головой, агач повернулся. Оркица, растопырив лапы, пыталась прикрыть своим телом полки с кувшинами и склянками. Септанта кувыркнулся через прилавок в тот миг, когда карлица метнула третий нож. Выбив сноп искр, он звонко ударился о камни, подскочил, вращаясь, описал дугу над прилавком… По другую сторону Эльхант выпрямился, правой рукой до половины клинка вонзая меч в толстое брюхо оркицы, а левую, с растопыренными пальцами, отводя назад. Нож, крутясь, продолжал падать, и наконец рукоять сильно хлопнула по развернутой вверх ладони. Пальцы сжались. Хозяйка лавки взвыла, обеими лапами цепляясь за торчащую из живота часть клинка, попыталась выдернуть его, и тогда Септанта, подпрыгнув, со всей силы полоснул ножом по ее шее. Лезвие пробило толстую шкуру, перерубило позвонки — большая голова откинулась назад, будто крышка сундука.
Мракобестии уже перелазили и перепрыгивали через прилавок. Отпустив рукоять ножа и выдернув кэлгор, Эльхант бросился к закрытому мешковиной проему возле полок. Позади хозяйка лавки, чья голова свисала теперь на спину, удерживаемая лишь натянувшейся полоской твердой шкуры, всем телом завалилась на полки, проломив часть и обрушив на пол дюжину склянок и кувшинчиков. Слыша, как что-то с треском взрывается, шипит и свистит, видя отблески разноцветных всполохов, озаряющих лавку за спиной, Септанта прорубил мешковину, ввалился в лаз, поскользнулся на мокрых камнях и, взмахнув руками, обрушился в воду.
Узкий поток, клокоча и пенясь, несся мимо каменных стен. Вдоль одной тянулся уступ, на который и выводил скрытый мешковиной проем — к нависшему низко над водой балкону, где стояла пара сундуков, табурет и стол, сложенный из камней… Что-то вроде задней комнаты небольшого магазина. Септанта, погрузившийся в воду с головой, успел сунуть кэлгор в ножны, затем вынырнул, с хрипом вдыхая воздух, увидел, как балкон надвинулся на него, попытался схватиться за край, но не успел: вода втянула его во мрак под камнями.
Реки Атланса многочисленны и своенравны. Среди них есть такие, что возникают лишь во время осенних ливней, образуя глубоко врезанные в землю узкие долины — вади, — а все остальное время просто не существуют. Дно и берега Агнара из-за отложений грунта в нижней части течения поднялись на высоту около двадцати локтей в сравнении с окружающим ландшафтом. Есть запутанные дельты, цепи озер, заливные луга и водопады; есть Хитрая река, текущая то по земле, то под ней — на одном из таких участков она проходит через размытые известняковые пещеры под руслом другой реки, «ныряя» в землю у одного ее берега и появляясь у другого. Между Горой Мира и хребтом Гроан в обширной низине раскинулось Великое Белое Болото, которое периодически наполняется водой из подземных соляных пещер-хранилищ — тех, где, как говорят, поселились скребуны, после того как в незапамятные времена орки изгнали их из древнего города посреди Гравийской пустоши. Далеко не все водоемы Атланса расположены на поверхности — и подземная их часть никем не изучена.
Эльхант Гай Септанта трижды чуть не утонул. В водяной толчее он сумел снять плащ, который тянул ко дну и мешал двигаться. Множество раз его проносило вдоль острых камней, обдирая кожу со спины и боков; четырежды, вынырнув в полной темноте, он слышал, как изменился звук потока, и пытался выбраться на крутые берега — но тщетно. Когда агач, ощущая смертельную слабость, решил больше не сопротивляться, вверив свою душу стране мертвых под корнями Высокого Древа, — в этот самый миг голова его вновь вынырнула из бушующей воды, и глаза различили тусклый свет. Никогда не умевший хорошо плавать, он замолотил руками, стараясь удержаться на поверхности, увидел, что впереди с низкого темного свода к воде свисают толстые лохматые змеи, едва не захлебнулся, закашлялся — и, рывком вытянув руки над головой, уже почти уйдя в глубину, схватился за одну из них.
 
Под пальцами было что-то гибкое и шершавое. Преодолевая сопротивление потока, который будто сотнями гибких мокрых рук вцепился в его ноги и поясницу, Эльхант схватился за другую змею, — впрочем, теперь он ощутил древесину и комья земли, — поджал ноги, подтянулся, уткнувшись головой в узкую расселину. Свет стал ярче, мягкий чернозем раздался, когда агач стал извиваться, плечами расширяя проход. Поток клокотал внизу, но сверху доносился шелест листвы на сильном ветру. Царапая грудь, разрывая рубаху о сучья и думая лишь о том, чтобы не потерять кэлгор — еще в воде, сняв плащ, он крепко затянул ремень ножен на плече, — Септанта яростно рванулся, кашляя и хрипя… А после сознание оставило его, и снизу с невообразимой скоростью приблизилась, расширяясь, пока не заняла все пространство видимого мира, страна мертвых.
  
Глава 7
 
Маленькая безымянная пирси чуть не лишилась чувств, когда присыпанный землей толстый корень зашевелился. Феи покинули привычные места: владычица Оливия, поговорив с важным старым великаном, сказала старшим сестрицам, что в лесу оставаться опасно. Конечно, Оливии на такое согласиться было трудно, но все же она решилась, и теперь крылатые женщины летели вместе с войском. Лес закончился; глухие чащи, заросшие кустарником логи и уединенные лужайки — все это осталось позади. Пирси, плохо понимающая, что происходит, была взбудоражена и напугана. А тут еще корень ожил! Она заверещала так, что сидящий в ветвях мертвого дуба пожилой ворон удивленно склонил голову, разглядывая ее. Оставляя за собой шлейф крошечных темно-синих листиков, упала к траве, на лету подхватила недлинную ветку, воспарила и обрушилась на страшный отросток, колотя по его… по его плечам и спине.
Вот это совсем выбило ее из колеи. Она собралась даже начать кусаться, — зубы, мелкие и острые, были единственным ее опасным оружием. Корень пошевелился, затем, звякнув чем-то, перевернулся на бок; посыпались комья земли, и тогда фея увидела, что у него есть руки и голова, хотя вот ног почему-то нет… Услышала глухой плеск, будто-то где-то под землей текла вода… Увидела расселину… Ага! Ноги, значит, тоже есть, просто они еще там, внизу — странный отросток выползал из земли и пока что показался лишь наполовину. Бросив ветку, пирси подлетела ближе, приглядываясь. Кора взбесившегося корня вся была в грязи. А это что? Какие-то шевелящиеся веточки… пальцы! Ими он вцепился в другой корень, подтягиваясь. Затем приподнялся, содрогаясь крупной дрожью, — и наконец фея узнала его. Тот злой великан, что схватил ее за голову и не отпускал, сколько она ни шипела и ни колотила его! Пирси сильно рассердилась тогда, раньше она так сердилась лишь однажды, когда дура-эллиан случайно села на нее. Решила, что остроухий опасен, может причинить вред сестрицам, за ним нужно следить. Чуть позже она жутко разозлилась на любимую старшую подружку по имени Поэми, которой, как маленькая фея вскоре догадалась, великан понравился — она даже поцеловала его. Впрочем, когда ночью в новый Твердокамень пришли неживые чудовища, пирси разбудила злого великана первым, потому что, наблюдая, заснула в одном с ним помещении. Остроухий поднял остальных, потом бегал и прыгал по стене Твердокамня, защищая сестриц от неживых, а после куда-то подевался… В общем, у пирси осталось от него неопределенное впечатление. Странный какой-то тип. Может, и не такой злой, как ей показалось вначале, может, просто грубый…