"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Бран! Я — Бран.
Окинув взглядом кентавра, Септанта посмотрел на палисад.
— Мертвоживые?.. — полувопросительно произнес он.
— Они.
В проломе, оставшемся на месте ворот, виднелось нечто странное — дома на сваях пока оставались прежними, но синие воды Флэя, далекий противоположный берег и голубое небо над всем этим медленно блекли,зеленея.
Септанта оглянулся: покинувшие кранног эльфы столпились за каменными глыбами, где раньше прятались от стрел орки. Кентавры тоже были там. Горт с венком на голове широким шагом направился к четверым, все еще стоявшим возле палисада.
— А ваши жены? — спросил Септанта, когда эльф приблизился. — Старики, дети?
— Там никого нет, — возразил горт. — Их отправили к Монфору еще вчера, остались только воины. Ты — дукс этих солдат?
— Да. Мы собираем оставшихся в лесах и отправляем к лагерю воеводы. Если в кранноге ваших теперь нет…
Все посмотрели в сторону Флэя. Озеро словно плесневело, менялось вместе с воздухом над ним — облако бледно-зеленой мути заволакивало пространство, наползая со стороны дальнего берега, вытягивая вперед щупальца туманных отростков… И каждым отростком была низкая лодочка или плот, на которых маячили неясные фигуры.
Позади раздался шум, Септанта обернулся: на вершине холма возникла и сразу исчезла фигура Кучека, а затем какой-то округлый предмет, подскакивая, покатился вниз.
Трое эльфов отпрыгнули в разные стороны. С треском предмет ударился о каменную глыбу, подскочил, упал в траву и прокатился еще немного, пока Орхар не остановил его, подставив ногу. Разглядев череп, между темными глазницами которого зияла трещина, Септанта сказал:
— Наверх, быстро…
На вершине холма они увидели мертвых лошадей — тех, на которых приехал отряд агача, — перевернутую телегу и Кучека, стоящего рядом с мосластым конем. Тот дергал ногами, пытался встать, изгибал шею и ржал, кося полным боли глазом на торчащий в его боку зазубренный ржавый тесак. В руках голема было необычное оружие: длинное древко с узким серпом на конце. Эльхант решил, что раньше Кучек прятал его в соломе, устилающей дно телеги. Голем занес серп, двое кентавров дернулись было к нему, но Кучек уже резко опустил напоминающее полумесяц лезвие и перерезал шею коня.
— Га, храннг! — огорченно рявкнул рыжий Бран. Его племя относилось к лошадям куда лучше, чем, к примеру, дети деревьев.
— Что случилось? — спросила Лана.
Вокруг телеги валялись раздробленные кости и обрывки истлевшей от времени одежды.
— Мракобестии, — скрипнул голем и толстой короткой рукой указал в сторону лесной дороги. — Там ехали, мимо. Много. Телеги, клетки на них. Углядели, часть свернула. Напали. Кучек их… — он показал свой серп, потом пнул ногой останки одного из врагов. — Но лошадок побили.
— Мракобестии? — повторил Эльхант.
— Так еще называют мертвоживых, — пояснила Лана. — Кучек, ты ранен…
Голем повернул голову, разглядывая свое плечо, из которого, пробив глиняную корку, торчал ржавый кинжал. Кучек выдернул его и равнодушно бросил в траву. Эльхант шагнул ближе, с интересом приглядываясь к узкому отверстию — ране? трещине?
— Тебе не больно?
— Боль… — скрипнул Кучек. — Боли нет.
— Если начнет крошиться дальше? Отваливаться?
— Затянется. Очень сильные раны, чтобы стал Кучек разрушаться.
Агача тронули за плечо, он повернулся — рядом стоял горт в серебристой кольчуге, с венком из плюша на голове.
— Мое имя Руан. Гляди, дукс…
С вершины холма было видно, что зеленое облако заняло уже большую часть озера. Возле причалов, тянувшихся вдоль дальней части краннога и ставших теперь почти неразличимыми, покачивалось множество лодочек и плотов. Фигуры мракобестии — дюжина дюжин, если не больше, — двигались по мосткам, стремительно приближаясь. Линия наступления изгибалась дугой, слева и справа вдоль берегов она двигалась быстрее: вскоре мракобестии возьмут холм в кольцо.
— Орки напали, — отрывисто произнес кентавр Бран. — И сразу — мертвоживые. Зеленокожие и мракобестии сговорились? Великий Ствол! — это плохо, очень плохо. В долине Вольных, откуда мы, — тоже мракобестии. Они везде…
Агач видел, что все, кроме Ланы, смотрят на него — будто ждут приказа. Но он решил, что с приказами надо повременить. Все менялось. Оказывается, он плохо понимал положение дел: Монфор Билал прав, и нападение мракобестии на Аргос — лишь часть чего-то куда более серьезного. Значит, он слишком мало знает, чтобы командовать. А раз так — надо узнать больше и уж потом делать выводы. Коль скоро все стало сложнее и запутаннее, теперь надо меньше действовать, но больше наблюдать и думать. Поэтому он молчал, разглядывая стремительно мутнеющее озеро, и наконец горт Руан произнес:
— Надо отступать. Я знаю лес, проведу вас… всех нас. Идем к Твердокамню.
Глава 4
Эльхант покосился на Орхара. Тот уже пришел в себя, глаза стали обычными, дышал солдат ровно. Лана и эльфы шли впереди, как и кентавры, за ними — агач, Орхар, рыжий Бран и молодой юркий жеребчик. Последний то отбегал в сторону, выискивая что-то среди деревьев, то принимался скакать вокруг Брана, пока вождь не велел:
— Уймись, тонконогий!
Позади всех тяжело топал Кучек, несший на плече серп с длинным древком. Теперь лес был со всех сторон. Горт Руан быстро вел отступающих в направлении Огненного Предела — мракобестии могли задержаться на озере, а могли и устремиться в погоню.
Бран некоторое время приглядывался к агачу и наконец спросил:
— Кедр? Септанта кивнул.
— Ты знаешь язык орков, Бран? Четвероногие и орки когда-то дружили, а потом на свадьбе хана Горака и королевы амазонок Сении два напившихся кентавра попытались похитить невесту, после чего между племенами и началась война. Вообще же эта свадьба стала событием, изменившим всю историю Атланса. Амазонки-питши жили далеко в Пределе Тверди. Раньше орки с детьми деревьев не враждовали, лишь иногда на границах у Гравийской пустоши и руин Скребунов возникали стычки окраинных туатов с отрядами кабаньих пастухов. Но хан Горак, нарушив все традиции своего племени, возжелал взять в жены повелительницу амазонок Сению, она же за Горака идти не собиралась. В конце концов ее выкрали, на свадьбе кентавры напились — они были невоздержанным, диким племенем, — попытались похитить Сению у похитителя, были убиты охраной Горака и самим ханом. Затем, когда пьяный Горак ночью после свадебного пира пришел в шатер, где держали Сению, и собрался возлечь с женой, амазонка оскопила супруга (где она смогла раздобыть нож, осталось неизвестным), прирезала двух охраняющих вход орков и скрылась, воспользовавшись ночным мраком и тем, что большинство зеленокожих едва держалось на ногах. Горак не умер — но обезумел. Спустя непродолжительное время его кабанья орда напала сначала на кентавров (те вынуждены были, потеряв треть своего народа, переселиться на северные границы Баркентин), а после и на эльфов. Горак стал легендарной фигурой, им пугали детей, друиды назвали его сыном Мадреда. Если бы не Монфор Билал, сумевший сплотить войско туатов, зеленокожие сейчас властвовали бы над всем Атлансом. Во время решающей битвы, произошедшей между северными отрогами Горы Мира и лесом Кричбор, Монфор в поединке убил Горака — это, по сути, и стало концом войны. Лишь безумный гений хана мог объединить такой своенравный и буйный народ, как орки. После смерти военачальника и поражения под Кричбором отступившее войско не перегруппировалось и не попыталось захватить Срединный Атланс вновь, а распалось на небольшие стаи, которые еще недолго мародерствовали в окрестностях Горы Мира, пещер Абиата и Шепчущего леса, но, преследуемые детьми деревьев, быстро отступили в продуваемый всеми ветрами пустынный Огненный Предел.
— Знаю язык мохов, — проворчал Бран, — но плохо.
— «Гхар жургых», — сказал Эльхант. — Это выкрикнул желтый, перед тем как я убил его.
— Жургых — жург. Так мохи величают своих кабанов. Гхар… нет, не ведаю.