"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Второй охранник вместе с тремя орехами остался снаружи. Старший кулл, Септанта и дойр вошли в шатер.
Эльхант остановился перед круглым столом с деревянным столбом в центре, поддерживавшим вершину шатра. На разбросанных по земле шкурах стояли два сундука, наспех сколоченный табурет и низкая лежанка, застланная меховым покрывалом. Септанта расправил плечи и выпрямил спину, почти на голову возвышаясь над вошедшими следом куллом и доиром, поднял подбородок, не шевелясь, — хотя взгляд его переместился дважды: с занимающей табурет Ланы на стоящего по другую сторону стола железнодеревщика в доспехе, но без шлема, а после — на эльфа, про которого агач много слышал, однако не видел пока ни разу.
Воевода объединенного войска туатов Атланса. командовавший теми эльфами, что в конце концов разбили орду Горака, легендарный Монфор Билал сидел, уперев в колени могучие кулаки. На среднем пальце правой руки поблескивало золотое кольцо, запястья были украшены рисунками-татурами.
Септанта полагал, что Билал моложе. Но сейчас он видел перед собой не просто пожилого эльфа, а почти старика, пусть еще и полного сил. Большинство детей деревьев, не считая наездников на грифонах, никогда не стриглись или, по крайней мере, носили длинные волосы — символ свободы и власти. Воевода был почти лыс. Мохнатые седые брови нависали над узкими глазами, от крыльев мясистого носа к уголкам рта двумя дугами тянулись глубокие складки, будто трещины в коре.
— Не нужен он мне здесь, Лана, — хриплым низким голосом произнес Билал, уперся широкими босыми ступнями в шкуры и тяжело поднялся с лежанки. На воеводе были мешковатые штаны и незаправленная белая рубаха.
Старший в отряде куллов, все еще сжимающий в руках оружие Эльханта, стоял слева от него, а дойр, у которого была короткая палица, — справа.
— Это он? — спросил Монфор у железнодеревщика.
Только сейчас Септанта смог разглядеть лицо того, кого сбросил с коня — узкое и лишенное всякого выражения. Светлые волосы были зачесаны ото лба к затылку и скорее всего смочены известковой водой, отчего, став жестче, они поднимались волнистой лошадиной гривой.
— Бунтарь, — процедил железнодеревщик, кладя руку на свой шлем, стоящий у края стола. — Конечно, он! Предатель.
— Не предатель, — сказал агач.
Лана презрительно хмурилась. Билал, сцепив пальцы на выпирающем под рубахой животе, неприязненно взглянул на железнодеревщика.
— Лжешь! — рявкнул тот. — Ты…
— Нет, никогда не лгу, — возразил Септанта.
— Риг, он напал на меня, — обратился железнодеревщик к Билалу. — Он помешал отступлению, сбросил меня с коня, из-за него погибли солдаты!
Воевода перевел взгляд с него на агача и спросил:
— А это — правда?
— Да, — произнес Эльхант.
— Значит, бунтарь. Лана, сейчас нет времени звать брегона и устраивать суд над каждым, кто не выполняет приказы и мешает нам. Проследи, чтобы его казнили немедленно.
Дойр шагнул к Септанте и получил каблуком зеленого сапога в колено. Удар казался несильным, но охранник с глухим мычанием повалился на шкуры. Эльхант, выдернув ножны с кэлгором из рук кулла и схватившись за столб, прыгнул, поджав ноги. Он пролетел по короткой дуге на столом, отпустив столб, сделал три шага и очутился позади железнодеревщика.
Никто не успел пошевелиться. Септанта уже стоял на одной ноге за спиной эльфа, схватив его за пышные волосы над лбом и отогнув голову назад, сжимая рукоять кэлгора, лезвие которого касалось выпятившегося кадыка. Правое колено упиралось в поясницу. Ножны, в которые раньше был вложен темно-синий меч, еще падали на шкуры…
Железнодеревщик вскрикнул. Ножны упали. Кулл вытащил меч. Выпустив палицу, дойр ухватился за край стола, покряхтывая от боли в колене, попытался выпрямиться. Монфор Билал стоял неподвижно. Лана достала свое оружие — тонкое и прямое, шириной с кинжал, но слишком длинное для него.
Некоторое время в шатре было тихо, лишь постанывал дойр да железнодеревщик громко сопел.
Снаружи раздались голоса.
— Дикарь! — выкрикнула амазонка с возмущением. — Как ты смеешь?!
 
Ноздри Ланы раздувались, кончик узкого меча подрагивал. Эльхант стоял неподвижно — он успел развернуть железнодеревщика и сам развернулся так, чтобы видеть всех, кто находился сейчас в шатре.
— Отец, где Кучек? — краем рта тихо спросила Лана.
— В лесу, — ответил Монфор. — Его послали за хворостом.
Снаружи что-то пророкотал голос оставшегося перед входом дойра, и вдруг заплакал ребенок. По шее железнодеревщика потекла капля крови. Прикрывающие вход шкуры заволновались, затем чья-то рука резко отвела их в сторону. Все, кроме Эльханта и того, кого он пленил, повернули головы.
Внутрь ворвалась высокая эльфийка в длинной подпоясанной рубахе, с плачущим младенцем на руках, следом сунулся доир-охранник, тут же мимо него протиснулись юница, древняя старуха, за ними — трое солдат.
— Вы кто такие… — начала Лана, но Ирма, чье лицо пылало от гнева, перебила ее:
— Этот агач спас всех нас! Что вы делаете? Вы все! Нас бы захватили мертвоживые, но он…
В шатре стало темнее. С того самого мига, как темно-синий меч оказался у шеи железнодеревщика, зрачки Эльханта ни разу не шевельнулись — он не смотрел ни на кого в частности, взгляд был направлен между фигурами, так, чтобы в поле зрения оставались все присутствующие. Но теперь Септанта моргнул и посмотрел на вход.
Вошедшие последними солдаты пятились. Эльфийки испуганно загомонили, отступая в стороны: раздвигая шкуры, в шатер протискивался кто-то огромный, темно-серого цвета, покрытый сеткой тончайших извивающихся трешин, обладатель головы, напоминающей жбан неправильной формы, и плеч, будто сложенных из гладких булыг.
Чудище целиком вошло в шатер, шкуры позади него качнулись и упали на свое место. Ноги-столбы заканчивались массивными глиняными ступнями. Глиняные руки висели по бокам бочкообразного тела. Эльхант моргнул еще раз и, приняв к сведению, что в шатре объявилось новое существо, вновь устремил взгляд между фигурами тех, кто стоял перед ним. От отца агач слышал про таких созданий, хотя и отец его никогда не видел големов.
— Кучек, убей его! — выкрикнула Лана.
Глаза голема напоминали черные дырки в глиняной поверхности, рот — короткую горизонтальную трещину, ушей не было вовсе. Тем не менее он видел, что происходит, слышал все, что звучит вокруг, и мог говорить. Трещина расширилась, глина вокруг нее сморщилась, и скрипучий голос, напоминающий звук, какой издает кремень, если им сильно потереть о каменную глыбу, молвил:
— Хозяин?
Лана уже собралась повторить приказ, но Монфор Билал властно поднял руку, и амазонка не сказала ни слова.
— Вы можете подтвердить слова этой саилы? — обратился воевода к солдатам.
Они переминались с ноги на ногу, чесали затылки и растерянно хмурились.
— Ага, — сказал наконец один, низкорослый, широкоплечий и кривоногий. — Так и есть. Мы убегали, а этот… остановил нас. И потом ешо старшой наш, Брог, — тож приказал. На мосту это. За нами ж бабы шли с детями, старики, селяне… Если бы мы там на мосту не стали, их бы всех укокошили, а так выходит… Ну, много наших полегло, токмо я вот убежал, ужо когда шкелеты поперли, да еще некоторые сбегли, остальных поубивали. Но крестьяне… они да, они спаслися.
Из-под кустистых бровей Билал поглядел на Лану, на застывшего Эльханта и его пленника.
— А он… — воевода ткнул толстым пальцем в железнодеревщика. — Как с ним дело было?
Солдат развел руками:
— Так што же… Сид хотел дальше ехать. И када кедр, дикарь этот, нас стал останавливать, сид его прям с коняки ногой в плечо пиханул. Тогда уж кедр его наземь грохнул, сам на коняку влез, прям стал у ей на спине и давай нас того… стыдить. После и Брог тож… ну, мы и остались там.
Несколько мгновений в шатре стояла тишина, даже ребенок, хнычущий на руках Ирмы, затих, лишь тяжело дышала переполненная яростью Лана. Эльхант убрал меч с шеи пленника, шагнул назад, пригнувшись и подхватив ножны, перекинул ремень через плечо и выпрямился, почти прижавшись спиной к шкурам шатра — все это одним плавным, длинным движением.