"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Чем наполняли? Водой?
— Да нет, какой водой! Воздухом, этим, как его... Эфиром. Подземным. Если пробьешь — наружу попрет, а вдруг оно...
Чар завопил на всю пещеру, и почти в тот же миг Хуго увидел трех людей, вынырнувших из-за штабеля досок позади пузыря. Синий свет магического светляка стал прозрачно-голубым, почти белым и невыносимо ярким, он разлился вокруг, словно в бесшумном взрыве, резко очерчивая предметы, от которых на пол и стены мгновенно протянулись густые черные тени.
Слева и немного позади досок лежало большое перевернутое корыто, из которого высыпалась горка темного крупнозернистого песка. В обход корыта шли трое чернокожих: один крупный и высокий — Чаттан узнал в нем Буга Тэна, — второй худощавый, в кожаном пальто и поблескивающих металлическими чешуйками штанах, и третий, тащивший на плечах мешок. Этот последний и Буга Тэн были вооружены кривыми саблями, а худощавый — странным оружием, которого Хуго до сих пор ни разу не видел. Тэн еще держал горящий факел.
Торонкан крякнул, скидывая с плеча меч, Чаттан вытянул перед собой палаш, но быстрее всех действовал чар, которому страх придал прыти. Не прекращая вопить, он дернулся назад и сразу резко подался вперед, согнувшись в три погибели, так что лоб почти уперся в колени. На голове его качнулся стебель невидимого одуванчика. Разгораясь и посылая во все стороны потоки сияния, льдистый шарик устремился вперед, будто пущенный из пращи камень. Тени на полу разом провернулись. Буга Тэн отпрыгнул, шарик ударил в чернокожего, за мгновение до того опустившего мешок на пол, — и взорвался. Все зажмурились. Яростная вспышка заполнила пространство широкими спиралями мечущихся белых искр, облаками сияния, тонкими, извивающимися струйками теней. Свет разгорелся, тени на миг исчезли, но тут же начали разрастаться, слились в лужи, потом в озерца — и вскоре море тьмы поглотило пещеру. В этом море остался лишь островок красноватого света — огонь факела, выпавшего из рук Буга Тэна. Он двигался: факел катился по полу и остановился, лишь ткнувшись в пузырь.
Буга нагнулся, схватил мешок, лежащий возле снежного сугроба — этим сугробом стал тот, в кого ударил айсболл чара. Хуго, присевший за пузырем, выглянул. Третья фигура взмахнула рукой. Что-то зажужжало, кривая тень стремительно пронеслась в воздухе. Чар, который стоял зажмурившись, со сведенными перед собой ладонями, вскрикнул и упал. Перед самым лицом Хуго промелькнуло нечто, взрезало пузырь и улетело обратно к худощавому. В лицо ударил поток горячего воздуха, и запахло тухлятиной.
Торонкан схватил Чаттана за плечо и дернул назад, потянул от пузыря, по другую сторону которого Буга Тэн, взвалив на плечо мешок, прокричал:
— Габар, ходу!
Они устремились в глубь пещеры, а Хуго и Торонкан отбежали в другую сторону. Шипение усилилось, прореха стала шире, лохмотья кожи взметнулись по ее краям. Чаттан с северянином влетели в комнату, где над столом висел кораблик, и повалились на пол. Шипение заглушило треск дерева под ногами улепетывающих чернокожих. Они нырнули в одну из дверей на другой стороне пещеры. Огонь факела, лежащего у самого пузыря, затрепетал, ярко разгорелся... И погас.
Спустя продолжительное время, наполненное звуками шагов, невнятным раздраженным бормотанием, шелестом ткани, затем — резким стуком и тихой руганью, раздавшимися, когда Хуго с Торонканом столкнулись лбами, наконец, сухим треском не желающего давать огонь кресала, — в пещере загорелся другой факел.
Из круглой дыры, которую когда-то накрывал пузырь, шел ровный поток теплого смрадного воздуха. Пахло так, будто далеко внизу стухли яйца, снесенные за год сотней кур. Близко ни Хуго, ни северянин подойти не решились, но из-за печи Чаттан ясно разглядел, что лежащий на спине чар беспробудно мертв. Грудь его была разрезана наискось и залита кровью. По другую сторону возле штабеля досок возвышался медленно тающий сугроб странного желтоватого оттенка. Двое оставшихся в живых черных давно исчезли, убежали куда-то в норы — поди сыщи их там.
 
— Идем отсюда, — сказал Торонкан, потирая лоб. Хуго возразил:
— Мы зачем вообще пришли? Чтоб с черными драку затеять да и разбежаться? Надо горючего песка набрать.
— Где ж ты его наберешь?
— Вон он лежит, — Чаттан ткнул пальцем в корыто. — Видел у них мешок? Про то, что карлы сделали этот песок, в городе многие знали. Аркмастеры — уж точно. Этих троих Сол сюда за песком и прислал.
Они стали огибать колодец, стараясь держаться на изрядном от него расстоянии.
— Как же они сюда попали? — удивлялся Торонкан. — Ага, понял! На той птице прилетели.
После долго разыскивали мешок, и пока засыпали в него горючий песок карл, факел стал гаснуть — пришлось делать второй. А затем выяснилось, что никто не помнит, через какую дверь они попали в пещеру.
Хуго, взваливший мешок на спину, и Торонкан с мечом на плече уставились друг на друга. Пещера медленно, но неотвратимо наполнялась тяжким духом стухших яиц. Чаттан дышал ртом, Факел чадил и горел неровно, вокруг извивались тени.
— А тот пролом? — вспомнил северянин. — В комнате, где кораблик был! Пошли туда.
В комнате запах стоял не такой сильный, и факел сразу стал гореть ярче.
— Надо игрушку эту захватить, — сказал Хуго. — Мы ж не только за песком пришли. Вдруг чары хозяина поглядят на нее — да и сделают что-то навроде гноморобских летающих кораблей?
Торонкан срезал бечеву возле шляпки вбитого в столешницу гвоздя и примотал к рукояти меча на плече. Ногой отпихнул лежанку.
Они пошли по проходу, полному сломанных табуретов и лавок, глиняных черепков, сгнившего тряпья и земли. Проход оказался широким, но низким, пришлось пригибаться. Дважды он поворачивал почти под прямым углом, несколько раз от него отходили рукава — но все вели вниз.
Одно хорошо — здесь не пахло тухлятиной. Стараясь побороть беспокойство, Чаттан заговорил, вспомнив беседу, которую они вели еще вверху:
— Вот ты говорил, вас там несколько кланов в Брите.
— Семь, — откликнулся идущий впереди Торонкан. Кораблик летел за его спиной, то опускаясь, то взмывая над плечом. — Это больших, а есть еще несколько племен поменьше.
— Да, семь. А ведь Брита — часть Аквадора. То есть Зелура. Вы — подданные нашего Приората. Он, конечно, в основном только городом командует, то есть командовал, пока приосы не разбежались, но считается, что Приорат властен над всем Зелуром. а раз так — то и над Бритой, и над теми, кто там обитает. — Хуго помолчал, обдумывая то, что сам сейчас сказал. — Но это так говорят, а на деле что? Те, кто в Форе живет, платят подати. Крестьяне из окрестных селений — тоже. Попробовали бы не платить! Приорат прислал бы отряд, порезали бы половину, остальные никуда бы не делись. Но вы — вы же ничего ре платите?
Торонкан тихо хмыкнул.
— Ты видал моего братца? Представь, что было б с тем, кто пришел бы к нему и сказал: плати подати. А?
— Ну да, и я про то. Я потому такие разговоры с тобой веду, что ты — это не твой брат. И вообще, на кверемора ты не очень-то смахиваешь. Нравом, я имею в виду. Ты можешь понять, о чем я толкую, а братья твои квереморы — нет.
Мешок был не тяжелым, но с каждым шагом давил на спину все сильнее. Хуго сказал Торонкану: «Погоди чуток», остановился, переложил ношу на другое плечо. Они пошли дальше, заглядывая в каждое ответвление — все вели вниз, сворачивать туда не имело смысла. Чаттан продолжал размышлять вслух:
— Но ведь Зелур — это империя. Так его называют, а выходит, что на деле Зелур — только земли вокруг Форы. До западного побережья, где океан начинается, до южного побережья, за которым море и жаркие земли, и до гор Манны.
Торонкан усмехнулся.
— Я с вами, с горожанами, такие разговоры обычно не веду, потому как если с вами про империю заговоришь, особливо про земли на окраине, то вы как бабы становитесь: сразу в истерику да в крики. Что, мол, мы вас не любим и от вас отдалиться норовим. Но тебе скажу. Так вот, Хуго Чаттан, амбиции ваши превышают ваши возможности. Вы империю даже не Зелуром называете — Аквадором! Намекаете, что она на весь мир простирается. Между тем сами у себя в центре порядку не можете добиться. То шаманы у вас селения грабят под боком, то чары передерутся. Куда уж нами командовать? Вот мы и отходим, а вы обижаетесь. А чего обижаться? Мы в своем праве, слабину почувствовали — и сразу прыг-скок от вас подальше. Так что на себя обижайтесь.