"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Господин!
Дук, сморщившись, приподнял голову, глянул на Хлою и повел плечами.
— Господин!
Он мотнул головой, показывая, что вставать и любезничать на кухне сейчас не намерен.
— Господин! — в третий раз повторила Хлоя.
Поднявшись, он шагнул к двери, дочь ключницы ухватила его за воротник и рывком вытянула из комнаты.
— Что это вы не идете, господин? — спросила она, наваливаясь на Дука и прижимая к стене. — Я ужо вас зову, зову...
— Я, госпожа, устал, — ответствовал он. — И желаю спать, а вы мне мешаете. Что вы хотите от меня на этот раз?
— Так как же, плащ вам хочу отдать... — удивилась дочь ключницы. — Вы же, когда мы на конюшне беседовали, сами плащ просили, да чтоб длинный и широкий. Я и тряпочку с веревочкой пришила, чтоб на морду накидывать, как вы говорили, господин, и залатала на локте, он там протерся.
— Так что ж вы стоите тут? Где плащ? Несите его сюда немедля.
Хлоя отомкнула кладовку и вытащила темный шерстяной плащ изрядных размеров. Жиото схватил его, рассмотрел со всех сторон, накинул на плечи, оглядел себя, просунул руки в рукава и стянул шнурки на груди. Нижний край плаща подметал пол, а рукава висели так, что даже если Жиото распрямлял пальцы, кончиков их видно не было. В капюшоне голова его просто-таки утонула, ну а маска...
— Вы не могли получше тряпочку выбрать? — недовольно сказал он, принюхиваясь. — Чем это, госпожа, воняет? Откуда запах?
Хлоя, с любопытством наблюдавшая за ним, сказала:
— Какой запах? Не чуяла я никакого запаха, когда пришивала.
— Это вы оттого не чуяли, что у вас, верно, как начали пришивать, сразу нюх и отшибло, так оно воняет. — Он поднял руку и пощупал материю у своего лица. — И что за материал такой чудной?
— Да что же в нем чудного, господин? Странное вы говорите. Холстина от мешков, куда репу на зиму кладут. Я в сарае нашла.
— Не репой воняет, а...
— Так она сгнила, — пояснила Хлоя. — Потому мешок в сарае, а не в подполе. Туда, господин, мыши лазали и, думаю, серили на него.
Дук хотел было плюнуть, но сдержался. Дыша ртом — от кисло-гнилого запаха свербело в ноздрях, — обвязал веревочку, что была пришита к маске, вокруг капюшона, прижав его таким манером к голове. Теперь он был сокрыт материей со всех сторон. Дук вслепую походил по кухне, повертелся, развязал веревочку, откинул капюшон, опять надел. Удобно, только воняет и чихать охота. Он чихнул, снял плащ и спросил:
— А чье это? Не хватятся ли его? Можно мне его на виду у всех таскать?
Хлоя махнула рукой.
— Лекаря это, Хашика. Потому и здоровый такой. В прошлом годе он его носил, а после потерял как-то — забыл во дворе. Он про него и не помнит уже давно, не сумлевайтесь, господин.
— Хорошо, — сказал Дук и снял плащ. Дочь ключницы выжидающе глядела на него.
— Деньгу вам дать... — вспомнил Жиото, и Хлоя быстро закивала. Он недовольно полез в мешочек на поясе. Платить не хотелось.
Пока Дук копался в мешочке, Хлоя подступила поближе и встала, глядя снизу вверх. Опять возникло чувство, будто его облизывают: взгляд у дочери ключницы был липкий и похотливый.
— Вы еще спрашивали, где в селении молодая травница живет.
— Уже мне не нужно этого. А вы, госпожа, дрыхнуть бы шли, — сказал Жиото, извлекая монету. — Я так точно сейчас пойду.
— Как же — дрыхнуть? — огорчилась Хлоя, уставившись на серебряный кругляш в пальцах Жиото. — Зачем же так сразу дрыхнуть? Еще и рано...
— Рано? За окно гляньте — темень. И тихо. Все спят.
Хлоя обиженно засопела.
— А я думала, мы с вами еще побеседуем.
— Мы вчерась вечером беседовали...
— Так то вчерась.
—...И седня днем на конюшне обратно беседовали, и даже два раза.
— То вы два раза, — не согласилась Хлоя и потянулась к монете. — А я, можно сказать, один.
— Я, по-вашему, жеребец-трехлеток, каждый День по многу разов беседовать? Я уже мужчина в возрасте и должен себя беречь.
— Да вы ж молодой еще! Сколько вам годов-то, господин? — Женщина, привставая на цыпочках, все тянулась к монете, а Дук держал ее в вытянутой руке. — Вы небось не старше меня будете.
 
— А вам скока?
— Десять и семь летом сполнилося, — с неуклюжим кокетством улыбнулась она. — Что это вы, господин, деньгу держите? Дайте ее мне сюда.
— Тише, а то маманя ваша прибежит. Так вот, я намного вас старше буду. И вообще — выбирайте. Или деньга, или беседа.
Хлоя ахнула от такой вероломной хитрости. Дук Жиото стоял, вертя монету в пальцах вытянутой над головой руки, и ждал, на что соблазнится дочь ключницы.
* * *
Утром все пошли на похороны, а он спрятался в конюшне. Из щели между досками проследил за тем, как господа сели в карету, которая, оказывается, стояла в одном из сараев, как тело старика положили на украшенную черной шерстяной тканью телегу и как процессия покинула замковый двор. На стене остался лишь один дозорный, а за столом возле господского дома — монах Одлик. Шарпа уехал на коне следом за каретой — скорее всего, чтобы охранять господ в дороге.
Дук выбрался из сарая, раздобыл на кухне мешок, обвязал горловину веревкой, сделал петлю и повесил на шею. Накинул плащ. Стараясь, чтоб от дверей паласа его не было видно, обошел двор по кругу и двинулся вдоль горного склона к пристройке лекаря. Очень хотелось забраться в башню на стене и хлебнуть «травяной крови», но Дук решил вначале заняться настойками.
Дверь приоткрылась со скрипом. Он замер, слушая. Палас был шире пристройки, отсюда не видать дверей и стола, за которым сидел Одлик, но услышать скрип монах мог. Подождав, Дук скользнул внутрь, толкнул вторую дверь, что вела в боковую комнату, шагнул туда и остановился.
Хашик спал на полу, вытянувшись во весь рост, обратив лицо к низкому потолку. Бутыль, принесенная Дуком вчера, стояла рядом. Наверняка пустая. Наблюдая за людьми, что покинули замок вместе с похоронной телегой, Дук лекаря не увидел — он решил тогда, старик едет в карете. Мог бы и догадаться, что господа Хашика с собой не посадят...
Дверь в помещение, где стояли настойки, находилась в конце этой комнаты. Жиото пошел вдоль стены, стараясь не зацепить полки. Лекарь всхрапнул, Дук замер и затаил дыхание. Старик перевернулся на бок, толкнул плечом бутыль, та опрокинулась с тихим стуком и покатилась по глиняному полу. Точно, пустая — никакого бульканья не слышно. Лекарь пробормотал что-то, положил ладони под щеку и снова хрипнул во сне. Бутыль, прокатившись по кругу, остановилась.
Дук пошел дальше, толкнул дверь и, шагнув через порог, плотно закрыл ее за собой.
Здесь не было окон, но освещения и не требовалось. Он понял, что сможет обойтись без свечи, еще вчера, когда лекарь показывал ему настойки, и потому ничего такого с собой не захватил. Небольшую комнату устилали куски драной мешковины, вдоль стен тянулись полки, заставленные кувшинчиками, пузатыми бутылочками, ящичками и мисками. Некоторые светились: блеклое мерцание разных тонов лилось от полок. Постояв на середине комнаты и привыкнув к сумеречному свечению, Дук подступил к стене.
Еще в башне он выучил название необходимого ему. Он присел на корточки, стал одну за другой снимать емкости с нижних полок, хмуря брови, читать выцарапанные на крышках надписи и ставить обратно. Выпрямился, проверяя верхние. Какое там слово говорил покойный Песко Цветник? Едингриен... ингредиенты? Дук нашел первый из нужных ингредиентов в круглом кувшинчике и аккуратно положил его в висящий на шее мешок. Стал смотреть дальше. В одной бутылочке висела синеватая взвесь мелких пылинок, на сургуче, которым была залита крышка, выдавлено: водяные светляки. Эти самые светляки Дуку для того, что он задумал, были не нужны. Но мерцающие крапинки, что медленно двигались за стеклом, а в центре бутыли слиплись в медленно меняющий форму комок, будто в зародыш какого-то живого существа — у него, кажется, даже маленькие глазки были, — показались забавными. Жиото сунул бутылочку в мешок. Проверил все полки вдоль одной стены и перешел к следующей. А ведь ничего такого сложного в этой магии и нету. Вот сейчас он найдет все необходимое — и сам сможет колдовать. Главное, чтоб нужные эти... ингредиенты были. Другое дело — придумать, что смешивать. Тут, конечно, нужно великоумным быть, как Песко Цветник, многое знать и долго трудиться. Но когда рецепт уже есть, любой человек сподобится. Может, ему в чары податься? Цеховым, конечно, не стать, а вот сельским травником... Дук нашел еще один кувшинчик с подходящей надписью, затем бутылочку. Все это перекочевало в мешок, и Жиото перебрался к полкам на третьей стене. Под ногами скрипнуло, он нагнулся, собираясь проверить, что там под обрывками мешковины может скрипеть, и тут за дверью лекарь заговорил глухим голосом: «Бу-бу-бу... ты уже умер, уйди от меня... бу-бу-бу, прочь, мракобестия...» Дук аж присел с перепугу, такой жуткий у Хашика был голос.