"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Бреси, стараясь выглядеть рассудительным и много знающим, произнес:
— Это шаман дикий был и ведьма, я точно знаю. А та пещера у них для ритуалов, госпожа.
— Но что они делали? Как мы из леса попали в Разлом?
Бард растерянно замолчал.
— Так ведь магия, госпожа, — вступил в разговор Дук. — Кто ж в ней разберется, кроме чаров да шаманов с ведьмами?
— Дромос, — сказал Вач, и Лара повернулась к нему.
— Что ты говоришь?
— Дромос. Проход.
— Какой проход?
Толстяк, пожав плечами, проворчал:
— Идти надо. Темно скоро. Волки. Или медведи. — Он махнул рукой сначала в сторону леса, а после на горы. — Пошли. Не могете — я понесу.
Лара покачала головой и встала.
Когда они добрались до вершины широкого холма, Лара спотыкалась и чуть не падала. Она не захотела опираться на руку Дука Жиото, но не отвергла помощи Барда Бреси. Вагант порозовел от гордости.
— Узнаю эти места, — сказала она, оглядев окрестности с вершины. Впереди далеко в равнину вдавалась большая каменная осыпь, след когда-то сошедшего с гор и давно растаявшего ледника. — За ней наш замок. А вон, видите...
— Домики, — сказал Вач, поднял волокушу со стариком и заспешил вниз по отлогому склону.
— И вправду селение, — обрадовался Бард. — Дук, друган, ты видишь? Хоть поедим чего...
Они достигли подножия, и тут старик, с самого Разлома не подававший голоса, что-то простонал.
— Дед! — Лара бросилась к нему, заставила Вача отпустить волокушу и склонилась над Жерантом. Лицо того было серым, глаза запали.
— Перо, — прохрипел он, глядя на внучку почти бессмысленным взглядом. — Перо дай. Чернила.
— Бредит он? — участливо спросил Дук, подходя ближе.
— Пергамент... — сказал Жерант.
— Зачем тебе? — спросила Лара, чуть не плача. — Ты что-то написать хочешь?
Сухие морщинистые губы, ставшие такого же цвета, как и пепельная кожа вокруг них, шевельнулись. По щеке потекла слеза. Жерант кивнул.
— Писать.
— Идемте к этой деревне быстрее! — заторопилась Лара, выпрямляясь. — Как тебя... Вач, тяни дальше!
Толстяк повернулся к Бреси и приказал:
— Ты тяни.
— Почему? — удивился тот.
— Тяни! — Вач подтолкнул его к волокуше и сказал Дуку: — Охраняй.
— А ты куда? — спросил Жиото.
— Гляну.
Он взглянул на Лару, на Дука и заспешил к хижинам, крыши которых виднелись далеко впереди.
— Это он на разведку пошел, — пояснил Бреси, хватаясь за волокушу. — Дук, друган, помог бы ты мне...
Жиото проследил взглядом за кожаной сумкой, удаляющейся вместе с толстым, и ответил:
— Ты сам тащи, мне ж вас охранять надо.
Теперь они шли медленно: вагант был куда слабее Вача. Пологий холм остался позади, оползень приблизился. Толстяк давно скрылся из виду. Лара несколько раз вздыхала, словно хотела что-то спросить и не решалась, и, наконец, заговорила:
— Этот Вач странный какой-то. Молчит все время, а если говорит, то мало совсем и так... будто рявкает. Почему он такой?
— Вач — он не злой, госпожа, — пропыхтел тяжело дышащий Бреси. — Мы с ним друганы давно, я его хорошо знаю. Он просто разговаривать не горазд. Такой вот человек. Не умеет говорить. Зато, если разобраться, он один вас в той пещере спас. Смелый он, отчаянный. У него, понимаете, такая натура — он служить кому-то должен. Ему нужно, чтоб кто-то им командовал, говорил ему, что делать. Нет, когда драка какая, так он и сам может, но ведь не все время ж драки, правда?
— Он раньше служил Гебу?
— Ну да. То есть он в страже был, а этот Геб у него, значит, капитаном.
— И потом Трилист приказал ему мне служить?
— Так и есть, госпожа. А я решил помогать ему, чтоб он какую глупость не сделал. Вач на меня полагается, слушается меня. А теперь и вас будеть слушаться, правда, Дук?
— А как же, — откликнулся тот, кивая. — Все правильно говоришь, друг.
Жиото был озабочен и расстроен. Госпоже он не пришелся по душе, а почему — неясно. Как бы сделать так, чтобы она обратила на него внимание? Нет, конечно, теперь Дуку хозяин не нужен, он теперь богач и сам скоро слуг заведет, вот только надо заполучить обратно кафтан с кошелем. Но все одно — мальчишка явно нравился Ларе больше, а это неприятно.
 
— Почему тогда Вач и дедушку не спас? Почему позволил ему ногу отрубить?
Дук с любопытством взглянул на ваганта.
— Тут сложно объяснить, госпожа, — неуверенно начал Бреси. — Он, понимаете... Мне так показалось, что он ведьму с шаманом раньше видел. Ну, может, не этих самых, с постоялого двора, а каких других... Но, в общем, знает их повадки. У них же магия, госпожа, с магией и самый ловкий боец не всегда справится. Так вот он выжидал, чтоб напасть. Когда они своим ритуалом так озаботятся, что про все вокруг забудут. Тогда и напал. И еще, госпожа, капитан ведь ему приказал вам служить, а не дедушке вашему.
Лара, выслушав Бреси, задумалась. Из-за оползня показался Кабан и заспешил к ним.
— Не идите, — произнес он, подбегая.
Вагант положил на землю концы волокуши и спросил:
— А чего не идти?
Старик что-то забормотал, и все, кроме Вача, склонились над ним. Лара села на землю, погладив спутанные седые волосы на голове Жеранта, подняла лицо к толстяку.
— Что ты там увидал? Почему не идти?
— Плохо, — сказал Вач. Он с сомнением поглядел на ваганта, окинул взглядом окрестности, будто проверяя, не прячутся ли где-то поблизости враги, и ткнул пальцем в Дука. — Ты. Идем. Вы здесь стойте. А ты... — толстяк показал на Барда. — Гляди, чтоб не напали.
— Чтобы кто не напал?
Вач помолчал, затем махнул рукой.
— За нами идет. Один.
— Кто идет?
— Не знаю. От самого леса.
И заспешил обратно к селению. Дук сказал: «Вы тогда подождите нас, госпожа», — сделал шаг следом, и тут слабые пальцы ухватились за его штанину. Он глянул вниз — рука старика упала на траву, и тихий голос произнес:
— Чернила принеси. Пергамент.
Селение состояло из пары десятков беспорядочно расположенных домов. Увидев первый труп, Дук уразумел, почему Вач не хотел, чтобы госпожа шла с ними. Мертвец висел в расщепленном стволе обгоревшего дерева, одежда на нем обуглилась — вместе с кожей.
Большинство домов остались целыми, но несколько сгорели. Где-то с заунывным скрипом качалась и хлопала ставня. Хижины явно были пусты; когда Дук громко позвал: «Эй! Живые есть?» — никто не откликнулся.
Они медленно шли по усеянной мелкими камешками земле, Вач не снимал ладони с торчащего над плечом топорища.
— Вон еще один, — произнес Дук, углядев возле хижины второй труп. Подошел ближе, заглянул в синее подпухшее лицо. Лежащий навзничь крестьянин обеими руками держался за свою шею.
— Посмотрим, что там, — предложил Дук и толкнул дверь.
Он замер, разглядывая тех, что были внутри. Вач, сопя, протиснулся мимо него, окинул взглядом полутемную комнату.
— Четверо их тут, — сказал Дук. — А, не, вон еще один, под столом.
Кабан двинулся дальше по улице. Жиото, стараясь не дышать носом, вошел в комнату, перешагивая через трупы, добрался до стола и заглянул в стоящую на нем глубокую миску. Увидев, что посудина пуста, разочарованно плюнул в нее и пошел обратно.
На середине селения возвышался дом в два этажа, окруженный изгородью с выломленной калиткой. У изгороди лежало еще несколько тел. Вач переходил от одного к другому, склонялся и разглядывал их. Когда Жиото приблизился, толстяк повернулся к нему, ухватил себя рукой за шею, слегка сжал.
— Все удушенные? — понял Дук.
Вач махнул рукой на амбар, видневшийся за домом.
— Давай. А я в доме пока, — ответил Жиото.
Он прошел через распахнутую дверь, оглядел первый этаж. На кухне и в кладовке наверняка имелось съестное, но вдруг наверху остались какие-то ценности? Следовало поискать, пока толстый не вернулся, и Дук заспешил туда.
Скорее всего, дом принадлежал чару или сельскому старшине. Особого богатства не наблюдалось, но все же и мебель здесь какая-то была, и шерстяные одеяла на широкой кровати, и даже драный ковер на полу.