"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Теперь он и душа чара были соединены тончайшей световой нитью. Душа затрепетала, моля отпустить ее, но шаман держал крепко. Он вышел из комнаты чужой плоти, оставив в ней душу чара.
Приподняв голову покойника, некромаг заглянул в мертвые глаза. Отблеск возвращенного им сознания мерцал в них. Синий, неживой отблеск — на пути к некромиру душа чара успела омертветь. Некоторое время шаман сидел неподвижно, затем крепко сжал холодные кисти и начал медленно двигать зрачками из стороны в сторону, ощущая, что руки под его пальцами подрагивают. Розово-красные огни свечей сияли как раскаленные чечевичные зернышки в чернильных облаках, чад тянул вниз маслянистые щупальца, вся комната гудела от беспрерывного низкого звука, дрожавшего в воздухе.
Мертвое тело окрасилось огнями, будто призрачные световые цветы распустились под кожей. Чад плеснулся, волнистые следы, словно от невидимых змей протянулись по красному порошку на полу. Шаман разжал пальцы и встал, глядя, как шевелится тело того, кто уже не был мертв, но не был и жив.
* * *
Ясной звездной ночью они достигли вершины холма, у подножия которого ютилось селение. Фургон остановился, Некрос Чермор спрыгнул на землю, Тасси выбрался следом. Разминаясь, аркмастер сделал несколько шагов и встал на склоне. Род Риджи Ана не отличался богатством: свет звезд озарял крыши двух десятков лачуг вдоль короткой широкой улицы. В долине не горело ни одного огня.
С собой Некрос взял восьмерых тюремщиков. И шестерых эдзинов, хотя против этого Альфар возражал — чернокожих в Остроге жило немного, и брату не нравилось, что охрана тюрьмы ослаблена. Тюремщики съехались, тихо переговариваясь, эдзины сидели молча, выпрямившись в седлах. Черная, умащенная кожа их поблескивала. Тюремщиков защищали ватники с толстой простеганной подкладкой и высокими стоячими воротниками.
По склону вниз тянулась тропинка.
— Оставим фургон здесь. Возьмите факелы, — приказал Некрос и стал спускаться. Сзади послышался шелест травы и фырканье лошадей — отряд двинулся следом. Они преодолели половину спуска, когда из селения донесся звук, напоминающий разом плач ребенка и звериный вой. Кажется, его издавала собака, хотя чар не услышал ответного воя или лая других крестьянских псов. Тасси ругнулся в ответ. Пошире разинул пасть и громко закашлял. У подножия Чермор остановился. Он ощутил то, что чувствовал обычно, когда посещал пыточные камеры Острога: висящий в воздухе незримый чад — эманации страха, боли и смерти. Лошади зафыркали, переступая с ноги на ногу, одни животные встали, другие попятились. Люди понукали их, приказывая идти дальше, но без толку.
Некрос подошел к кобыле, на которой сидел молодой тюремщик. Она дергала головой и косила на аркмастера большим черным глазом. Чермор достал кинжал, плашмя ударил ее лезвием по заду. Кобыла переступила с ноги на ногу. Тогда чар сильно кольнул острием — животное коротко заржало, шагнуло вперед, но тут же попятилось.
— Спешиться! — негромко приказал чар, убирая кинжал в ножны.
Он встал спиной к спутникам, разглядывая селение. Изгороди и стены крестьянских домов тянулись вдоль улицы. Грязь поблескивала в свете звезд. Почувствовав взгляд, Некрос покосился под ноги — Тасси, задрав голову, смотрел на хозяина. Зверь рыкнул и вновь уставился вперед.
— Привяжите лошадей, — сказал Некрос.
Между крайними домами аркмастер вновь остановился. Смертный чад стал плотнее, он струями вытекал из окон, перехлестывал через крыши, стягивался в пелену, накрывающую улицу. Пелена эта медленно двигалась в одну сторону — к центру селения.
— Эрин, Ганза, пройдите до другого конца и вернитесь, — приказал Некрос.
Как всегда во время душевного напряжения, он хорошо ощущал чувства окружающих. Тюремщики не видели чада над крышами, хотя воспринимали его в виде страха, сжимающего их сердца. Они боялись того, что могло ждать впереди, однако аркмастера боялись еще больше. Зато эдзины оставались спокойны.
 
Эрин с Ганзой зажгли факелы и двинулись вперед, обнажив оружие. Некрос ждал, наблюдая за световыми пятнами, которые, чуть покачиваясь, медленно удалялись. Чад клубился вокруг них, клочья его прилипали к огню, обрывками черной паутины тянулись следом. Поскрипывание кожи и хлюпанье грязи под подошвами вскоре смолкли.
Некрос рассмотрел два окраинных крестьянских дома.
— Ше, Вашке, — позвал он. — Проверьте.
Эдзины обменялись несколькими знаками. Ше пошел влево, Вашке вправо. Плоские лица были почти одинаковыми, одевались охранники в похожие широкие шаровары и жилеты из тонкой кожи. По голосам их тоже невозможно было распознать — ведь эдзины неспособны говорить. Но Чермор за много лет научился различать чернокожих по едва уловимым признакам в походке и жестах.
Они перебрались через ограды и исчезли во тьме. И сразу же справа раздалось глухое бормотание, звук удара. Тюремщики залязгали мечами, вместе с эдзинами поворачиваясь к домам. Тасси, рыкнув, метнулся вперед, но чар повелительно закричал:
— Стой! Назад!
Пес-демон вернулся, сопя и кашляя, всем своим видом показывая недовольство.
Бормотание повторилось, теперь тише, словно тот, кто его издавал, отошел в глубь дома. Послышались, шаги, скрип. Видимая только Некросу, струя чада выплеснулась из окна, поднялась дымным клубом, влившись в пелену над улицей. Аркмастер ощутил прилив сил. Эдзины стояли неподвижно, а тюремщики пятились, с двух сторон приближаясь к чару. Все, кроме одного, самого молодого, лошадь которого Чермор ударил кинжалом. Этот, сжимая перед собой палаш, короткими шажками двигался вперед, к дому справа. Оттуда донесся стук, что-то покатилось. Тихие шаги. Скрипнула дверь, из темноты появилась фигура.
В первый момент аркмастер решил, что это чернокожий, но существо двигалось не так, как ходит человек. Кто-то из тюремщиков вскрикнул, когда оно достигло ограды.
Душа Некроса встрепенулась: внутренним взором он увидел кокон мглы, окутывающий существо. Оно ступило за ограду, неестественно выворачивая ступни, припадая на обе ноги. На существе был тапперт из грубого сукна, разорванные рукава свисали лохмотьями. Вновь заскрипела дверь, из дома выскочил Вашке. Перемахнув через ограду, он вонзил в спину существа свое оружие.
В звездном свете замерцали тонкие клинки эстоков. Оживший мертвец качнулся, два эдзина отлетели от него, вскочили и снова накинулись на противника. Тасси залаял. Зомби шел к Некросу. Все тюремщики, кроме самого молодого, отступили за спину чара. Некрос стоял не шевелясь, а мертвец приближался. Клинки эдзинов вонзались в него и выходили, оставляя дыры в мертвой плоти. Один из чернокожих попытался сбить зомби с ног, но упал сам. Другой прыгнул противнику на спину, вцепился в голову и потянул назад. Лицо зомби обратилось к небесам. Он двинул плечами, эдзин полетел в грязь. Наконец молодой тюремщик, ухватив меч обеими руками, примерился и одним ударом снес зомби голову.
Голова покатилась к ногам Некроса. Мертвец сделал еще шаг и замер. Он не упал — так и остался стоять на полусогнутых ногах, опустив руки вдоль тела. Молодой тюремщик медленно обошел его по кругу и пнул ногой в живот. Качнувшись, зомби опрокинулся навзничь.
Некрос присел, разглядывая лицо без кожи. Тасси разинул пасть, хрипнул, чихнул и вцепился клыками в скулу. Псы-демоны питались и сырым мясом, и падалью, и костями.
Хлюпая грязью, из второго дома вернулся Ше. Он держал найденный во дворе короткий топор.
— Ваша милость, это крестьянин, точно, по одёже видно, — произнес молодой тюремщик, поигрывая мечом. Ему было от силы девятнадцать. Вид он имел самодовольный и презрительно поглядывал на других тюремщиков.
— Как твое имя? — спросил чар.
— Дук, ваша милость. Дук Жиото.
— Хорошо, Дук Жиото, теперь ты главный над этими смельчаками, — Некрос кивнул на тюремщиков. — А вы слушайтесь его. Когда вернемся, все будете наказаны. Если только за эту ночь кто-нибудь не совершит что-то такое, что приятно удивит меня. Например, погибнет в бою, защищая своего хозяина. Это ясно? Вы видели: зомби неповоротливы, с ними можно справиться. Теперь идите впереди.