"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Голос был не совсем обычен, он произносил слова с хорошо различимым диковинным акцентом. В наречии, которое использовали работники большой мастерской, присутствовало много непривычных выражений. К примеру, себя они называли «славными карлами».
— Иду.
Продолжая улыбаться, он спустился по железным ступеням еще одной лестницы.
— Что у вас, добрый Бьёрик?
Огонь печей боролся со светом факелов. Босой кривоногий малый, ростом по пояс чару, одетый в широченные штаны, рубаху и фартук, вытер о бороду черную от копоти правую руку. Левая у него отсутствовала, рукав был обрезан и зашит.
— У нас все получилось. Смотри, великий чар...
В голосе Бьёрика не было и тени подобострастия — лишь уважение. Уже обретя знания и ступив на путь вещественной магии, Доктус стал искать кого-то, кто смог бы работать в большой мастерской, которую он собирался построить. Приорат Форы отказал в разрешении на строительство посреди города, а Доктус не хотел далеко переезжать. Впрочем, он ничего не имел против подземелий. Оставалось найти рабочих, кузнецов, плотников и других, которые согласятся проводить большую часть времени под землей. В своих поисках он наткнулся на немногочисленное племя гноморобов, обитавшее на побережье полуострова Робы, самой западной части Зелура. Они были известны как кузнецы, мастера по работе с металлами. Воспользовавшись поддержкой Владыки, Доктус спас их столицу от притязаний Великого Приоса, управлявшего полуостровом. После этого многочисленный отряд славных карл добровольно пошел к аркмастеру в услужение и поселился в Форе вместе с женами и детьми. На родине гноморобы не строили жилища в обычном понимании этого слова. Они рыли их, потому что привыкли жить не на поверхности, а под землей. Когда они переехали в Фору, городской Приорат по просьбе Владыки выделил небольшой квартал на окраине, пустующий после сильного землетрясения.
Землетрясения часто случались в центральных областях Аквадора. Этот квартал раскололся широким разломом, от которого во все стороны тянулась сеть трещин. Карлы не стали восстанавливать полуразрушенные, покинутые дома, но поселились в подвалах, соединив их паутиной ходов. Корневой разлом, укрепив деревянными дугами и каменной кладкой, переделали под огромную мастерскую.
— Смотри, великий чар. Это называется мишень. Неподалеку от печи два зажима вертикально удерживали широкую доску толщиной в три пальца.
— А это — станина и ствол.
Бьёрик встал у торца длинной низкой лавки. К ней тремя дугами крепилась железная труба шириной в два запястья, с одного конца открытая, а с другого имевшая утолщение и узкое отверстие сверху. Из этого отверстия торчал трут.
— Уже готово? — Доктус склонился, разглядывая отверстие. — А заряд?
— Ты, конечно, хотел сказать «метательный снаряд»? Просто кусок железа из плавильной печи. Камера, выходное отверстие, запальная полка — все по тому чертежу, что мы с тобой сделали вчера. Юный Гарбуш, огонь!
Теперь всякие мысли о кознях чаров и Универсале окончательно оставили Доктуса. Вокруг уже столпились карлы, желающие увидеть, что произойдет дальше. Один из них, самый молодой и почти безбородый, бросился к печи и вскоре вернулся с горящей деревяшкой в руках.
— Эй, там, отойдите!
Стоящие между лавкой и доской гноморобы расступились.
— Дальше, дальше! — Бьёрик поднес лучину к труту. Тот быстро прогорел, огонек исчез в узком отверстии.
— Великий чар, тебе бы тоже лучше посторониться, ведь горючий песок...
Песок взорвался. Из трубы вылетел черно-красный язык, грохот заглушил не только слова доброго Бьёрика, но и гудение печей, и стук молотков, и все другие наполнявшие мастерскую звуки.
Доктус обнаружил, что стоит на четвереньках рядом с отъехавшей назад на добрых три локтя лавкой, а большая часть гноморобов валяется на полу. Аркмастер почти оглох от грохота.
— Готово. — Бьёрик выпрямился и ухватил чара за плечо, помогая ему подняться. — Слышишь меня? Шум... Несколько сильнее, чем мы думали.
Гноморобы вставали, очумело мотая головами. Доктус похлопал себя по ушам, посмотрел на мастера, на железную трубу. Камера для горючего песка в ее задней части взорвалась, раскрылась рваными железными лепестками.
— Слишком сильный заряд! — оттолкнув Бьёрика, он бросился к мишени, позабыв про дрожащие ноги и гул в голове.
У края расщепленной надвое доски образовалось обширное отверстие.
— А где, э... метательный снаряд?
Перекидывая с ладони на ладонь еще горячий кусок металла, прибежал молодой гномороб, который ранее поджег лучину для трута.
— Ага... — Доктус взял «метательный снаряд», осмотрел со всех сторон и передал Бьёрику. — Знаешь, в чем оплошность?
Бьёрик был зол — опыт, мягко говоря, прошел не совсем так, как он рассчитывал.
— Оплошность! Промах! — он швырнул кусок металла на пол и запрыгал, топча его и потрясая рукой. — Надо все начинать сначала! Все это — один сплошной промах!
— Почему промах, добрый мастер, мы же попали?.. — молодой гномороб указал на развороченную доску.
— Ты! — добрый мастер схватил его за фартук и принялся трясти. — Кто отвечал за крепость металла, юный Гарбуш? — он мотнул головой в сторону трубы на лавке. — Камера не выдержала! Ты выплавлял металл для камеры и клялся...
— Добрый мастер... — подступив к ним, Доктус заставил Бьёрика отпустить юного Гарбуша. — Постой, нельзя винить его одного. Ты сам приказал использовать тот же металл, который выплавили для заклепок ковчегов. Возможно, для этого опыта он не годится, слишком легок. И потом, юный Гарбуш не занимался горючим песком. Быть может, переизбыток селитры... И еще, добрый Бьёрик, мне пришло в голову, что мы неправильно рассчитали, ну... — уже в который раз Доктус сталкивался с тем, что ему не хватает слов. Язык Зелура не предназначался для того, чем они занимались. — Я имею в виду то, с какой силой лавка и труба подались назад...
Отпустив юного Гарбуша, Бьёрик уставился на лавку.
— Сила отдачи, — пробормотал он, ухватив себя за бороду. — Сила отдачи, вот что это такое. Метательный снаряд, вылетев из трубы... из ствола, сообщает ему... сообщает ему...
— Ускорение, равное тому, с которым он вылетел, — подсказал Доктус, но, подумав, поправился: — Нет, не так. Ускорение — минус вес трубы и лавки...
— Ствола и станины, — машинально поправил добрый Бьёрик.
— Да-да, ствола и станины...
— Почему минус? — вклинился в разговор юный Гарбуш. — А как же уроки мудрого Шерги? Я хорошо помню, он рассказывал про деление. Что если сила... сила выстрела заряда, то есть метательного снаряда, исчисляется массой и ускорением, сообщенным этой массе газами горючего песка, а сила отдачи — этими же массой и ускорением, но деленными на массу трубы и лав...
— Ствола! — заорал добрый Бьёрик. — Ствола и станины! Мудрый Шерги — старый перду... древний ветрогон и... хотя... — Он замолчал, вновь вцепившись в свою бороду и выпученными глазами уставившись на станину. — Уменьшение доли селитры — да. Тут ты прав, великий чар. Мы используем селитру, серу и сушеные опилки. Сдается мне, опилки следует заменить молотым бурым углем.
— Нет, обычным древесным углем! — вставил Гарбуш.
— Итак, селитра, сера, уголь. Еще мы добавляем туда всяческий мелкий мусор, мякоть для замеса — она и вылетает из ствола при выстреле, ты сам видел, великий чар. Следует что-то придумать с этим. И нам нужен другой, более тяжелый металл для ствола. Надежный крепеж для станины. И, быть может, если мы придадим заря... метательному снаряду определенную форму... Мне представляется, чем-то она должна напоминать корабль. Острый нос, чтобы легче преодолевать... преодолевать сопротивление...
— Добрый мастер, но какое у эфира сопротивление? — вновь вмешался Гарбуш. — Корабли плавают в воде, сиречь в более плотной среде, заряд же летит в эфире, который... — он помахал ладонью перед носом доброго мастера. — Пфуй! Никакого сопротивления.
— Туп ты, юный Гарбуш, — произнес Бьёрик снисходительно. — Я уверен, что на большой скорости и эфир может создавать немалое трение. Нет-нет, форма — вот что нам поможет.