"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Я мрачно посмотрела на наемника, но, увидев на его длинноносой физиономии озадаченно-мечтательное выражение, не удержалась и прыснула в кулак. Парень дернул плечом и отвернулся с независимым видом, на удивление удержавшись от своих скабрезных шуточек. Работа прямо закипела у него в руках: астахова голова в четыре удара была освобождена от остатков щупалец и утрамбована в мешок в рекордные сроки.
Оказывается, мы не такие уж и непробиваемые, какими хотели казаться.
«У любого даже самого сильного мужчины есть своя слабость». Обычно пышногрудая и блондинистая.
Верьян поднял на меня, довольно лыбившуюся, непроницаемый янтарный взгляд:
– Чего уставилась? Собирайся давай! И подругу поторопи. – Интересно, мне привиделось или он и правда, вопреки блуждающей на лице глумливой ухмылке, слегка покраснел? – Местные, конечно, до полудня к астахе в пасть не сунутся, но все-таки поспешить бы не мешало…
Все еще негромко похихикивая, я подхватила сумки и поплелась вслед за убежавшей Эоной – что ж, попытаемся приодеть нашу стриптизершу, пока ее не разоблачили окончательно.
Солнце почти скатилось за горизонт, одаривая нас на прощание кусочками предзакатного золота. Небо подозрительно насупилось тучами, но с непредсказуемой погодой ранней осени ни в чем нельзя быть уверенным – то ли похмурится и прояснится к утру, то ли дождь зарядит на неделю. Очень хотелось верить, что природа потерпит с осадками хотя бы до рассвета, ибо наша компания собиралась заночевать пусть на укрытой кустами и мохнатыми елками от шального ветра поляне, но все же без крыши над головой.
Уютно потрескивали дрова в костре, рассерженно брызгая жиром, благоухал на вертеле цыпленок, размерами не уступающий взрослому петуху.
Желудок пару раз болезненно трепыхнулся, а рот наполнился едко-горькой слюной. Мы с Эоной страдальчески переглянулись и уткнулись каждая в свою кружку с намешанным на скорую руку горячим комковатым киселем, чей вяжущий вкус был призван успокоить взбунтовавшиеся внутренности.
Ох, не впрок пошел нам обед в придорожной корчме!
Начиналось все вполне оптимистично. Верьян пинком (драгоценный трофей оттягивал руки нам обоим – поднять голову астахи в одиночку наемнику оказалось не под силу) распахнул дверь в почти безлюдное, уставленное длинными деревянными столами и лавками помещение. Обстановка радовала взгляд дремотным покоем, а обоняние – не выветрившимися еще «ароматами» перегара и скисших дрожжей. Кроме сыто жужжащих сонных мух корчма могла похвастаться только одним посетителем – в углу негромко храпел засидевшийся до утра в обнимку с недопитой кружкой эля мужичонка забулдыжной наружности. За стойкой клевала носом столь же бодрая разносчица – девочка лет десяти-одиннадцати.
Мы опустили на пол тяжеленный мешок и кое-как запихали его под приглянувшийся Верьяну стол. Наемник смахнул с его покоробленной поверхности пару засохших хлебных корок – на освободившееся место мягко спланировала скинутая Верьяном потрепанная широкополая шляпа – да оседлал ближайшую к столу лавку. Мы с Эоной, не сговариваясь, уселись напротив. Пододвинув свободную лавчонку, я с наслаждением закинула на нее усталые ноги. Подруге так не повезло: купленное в Хмеле платье (кстати, раскритикованное девушкой в самых крепких выражениях) обязывало совсем к иному поведению – крепко сдвинутым коленям, благочестиво сложенным в молитвенном знаке рукам и опущенным долу глазам. К несчастью Эоны, другой одежды для нее у нас не нашлось – отлично зная характер подруги, я позаботилась об этом заранее. И очень надеялась, что девушка не сможет опознать в тряпках, которыми я перетягивала грудь, свои рубашки.
Шум с некоторым запозданием, но все же внес приятное разнообразие в сонное царство корчмы: мухи заметно оживились, доносящиеся из угла храпы стали раздаваться пореже. Девчонка наконец повернула к нам веснушчатую мордашку. Помимо конопушек ее достопримечательностью были большие, слегка навыкате глаза цвета застоявшейся озерной воды. Разносчица сползла с высокой табуретки, одернула грязно-коричневое платьице, поправила фартук не первой свежести, подтянула ленточки на куцых хвостиках, недолго постояла, раздумывая о чем-то своем и ковыряя в ухе. И только после этого, старательно шаркая ногами, соблаговолила подойти к нашему столику.
Да, что уж тут скажешь: до расторопности обслуги в столичных заведениях девочке ох как далеко!
– Чего желают достопочтенные господа? – Сонные глаза смотрели на нас без всякой заинтересованности в клиентуре.
Достопочтенные господа хотели много чего, а точнее, сытно и вкусно поесть, однако почти ничего из того, что могло бы порадовать нас, на кухне не оказалось.
– С вечера, почитай, ничего и не осталось, сожрали все, – охотно разъяснила скудость ассортимента разносчица. – Папаня намедни в Дрюсс подался, вот старая Гриня, кухарка наша, и запила.
Еще немного подумала и добавила:
– Вообще-то она всегда так.
Чувство голода полученная ценная информация, к сожалению, не притупила. Однако после длительных, утомительных переговоров с этим «веснушчатым кошмаром ресторанного бизнеса» мы все же заполучили каравай ржаного хлеба, шмат сала, пять луковиц, три холодные вареные картофелины, большую пузатую миску маринованных грибов и кувшин попахивающего прокисшей бражкой эля. Причем каждого нового кушанья не блещущего разнообразием обеда приходилось дожидаться столько времени, будто разносчица, прежде чем доставить к нашему столу заказанное блюдо, делала с ним по селу круг почета.
В одну из таких пауз Верьян задал живо интересующий нас троих вопрос.
– Куда дальше двигаемся, девушки? – Ловко орудуя ножом, он нарезал крупными ломтями каравай прямо на столе.
– Вообще-то нам в Умузбулар. – Я тяжело наступила на ногу попытавшейся встрять с ответом Эоне. Та ойкнула и обиженно отвернулась, подперев для надежности рукой щеку. – Но если тебе срочно надо совершенно в другую сторону – езжай, ни о чем не беспокойся. Потом нагонишь.
Парень широко улыбнулся и ладонью покатал круглую золотисто-коричневую головку лука по щербатой деревянной поверхности, прежде чем снова взяться за нож.
– Мне теперь до волховника [Волховник – одиннадцатый месяц года (прост.). Официально принятое название – месяц Существующих Силой.] твою тень изображать. – Острое лезвие быстро и точно рассекло луковицу на четыре части. – И избавиться от меня никак не получится. Да и чревато…
– Угрожаешь?
Нож с размаху острием воткнулся в дерево, чуть покачался, прежде чем его соизволили вытащить.
– Советую.
«Чем в данном случае угроза отличается от совета?» Формой изложения.
– Никто и не собирался сбегать! – наигранно оскорбилась я, но под насмешливым взглядом охранника закруглилась с показухой и поинтересовалась: – Разве тебе не нужно гонорар забрать? Не зря ж ты с этой обгорелой головой носишься как шептун со скоропортящимся зельем для привередливого клиента.
Два точных удара – и еще одна луковица распалась на четвертинки, разбрызгивая капли едкого сока. В носу знакомо засвербело. Вздрагивающая от каждого звука Эона, решив встречать опасность лицом к лицу, вновь повернулась к нам.
– А что голова? – Верьян взялся за третью луковицу. – Заглянем по дороге в поместье Лешеро – сдадим барону за хорошую плату, заодно и путь до Моска срежем. А там, обозом, и до Умузбулара – рукой подать.
Я ничего не имела против Моска и озвучила свое согласие громким чихом. Некультурно вытерла ладони прямо о штаны и пододвинула поближе к себе одной рукой миску с плавающими в маринаде опятами, а другой – тарелку с картошкой. Эона продолжала сидеть не шелохнувшись, медитируя над пустой кружкой.
– Подруга, а ты чего как неродная? – Я пихнула девушку локтем. – Верьян тут угощает, а ты нос воротишь!
– Я угощаю?! – неподдельно изумился парень. – Размечтались! Каждый сам за себя платит.
– В таком случае трофеи этот каждый тоже пусть самостоятельно таскает – мы ему грузчиками не нанимались.