"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Это означало, что, согласно планам бургомистра, как оказалось человека неглупого и предусмотрительного, мне не суждено пережить сегодняшнее утро. Скорей всего, нового охотника тоже поджидал кубок с отравленным вином. На дорожку…
– Ну что, пошли.
Я в оторопи уставилась на сокамерника:
– Куда?
– Как куда? К астахе. – Верьян задумчиво посмотрел поверх моей головы на дверь. – Заказ сам себя не выполнит.
«Золотые слова». Да уж. Чувствую, они мне дорого обойдутся.
  
ГЛАВА 11
 
Солнце чаровника-месяца [Чаровник – седьмой месяц года (прост.). Официально принятое название – месяц Очарования.] с жарким любопытством заглядывает в класс через распахнутое настежь окно. Очень жаль, что примеру светила не следует ветер, мчащийся куда угодно, лишь бы не залетать в душное помещение, где стервенеют от жары и скуки тринадцать рослых девиц.
– Ску-у-учно мне. – Разомлевшую тишину класса помимо жужжания мух нарушает протяжный капризный голосок Кенары.
– А мне весело! – вскидывается Ранель, откровенно недолюбливающая эту красивую светловолосую алонию, изнеженную дочь Тении. – Прям помру сейчас от веселья!
Тенийка наигранно-радостно распахивает и без того большие темно-синие, почти фиолетовые, глазищи.
– Правда? Неужели мое счастье так близко?
– Не дождешься! – цедит сквозь зубы закипающая сальгрийка, отмахиваясь от моих предупредительных тычков в бок.
Нашей Ранели, чтобы завестись, много не надо – в помещении раздается единодушно-обреченный вздох.
Сеш подскакивает с места.
– Сестры! Давайте помолимся! – фанатично взывает она.
Хор обреченных вздохов звучит на бис.
– Давай лучше ты сядешь и заткнешься, а? – лениво бросает Голла, даже не поднимая лежащую на парте голову.
Сеш оскорбленно поджимает губы и, бормоча «Единый вас покарает, еретички!», усаживается на место.
– Если возмездие Господа нашего примет облик отца Ванхеля, – так же неторопливо продолжает изрекать Голла, – одна праведница получит шанс проверить крепость своей веры, вылечивая многочисленные переломы при помощи чудодейственных средств достопочтенной и глубоко почитаемой аалоны Рениты.
Раздается несколько слабых смешков – слишком жарко даже для веселья.
Впрочем, свое «черное» дело в вопросе погашения скандала самая набожная алония этого набора успевает сделать.
Я разочарованно отворачиваюсь к раскаленному окну. Хоть какое-то развлечение и то обламывается. Пусть после выматывающей предпраздничной тренировки-репетиции драться не больно-то и хочется, но все-таки…
Все возвращаются к прерванным занятиям, вернее, отсутствию оных. Откуда-то с последних парт слышится негромкое похрапывание – Ания способна спать в любых, даже мало-мальски пригодных для этого условиях.
А мне не спится. Спать тоже жарко.
По расписанию с час, как должно начаться занятие с аалоной Ренитой, да, видно, из-за завтрашнего празднования Дня святого Конхола женщина замоталась и забыла про нас окончательно.
Душно. Кажется, что кожа под плотной тканью формы плавится, как забытый на солнцепеке сыр, а кровь в венах близка к закипанию.
– Лэн, – зову я, оборачиваясь к стоящей следом за нашей с Ранель парте.
– А? – вяло откликается Лэнар, не удостаивая меня взглядом.
– Кто у нас из стихийниц?
Подруга неохотно открывает один глаз, потом другой, мутно оглядывает класс и закрывает их в том же порядке.
– Айлин и Клессия. Вода и Воздух. Обе ученицы Репеки. – В ее голосе нет ни малейшего любопытства, почему меня интересует данный вопрос. Трудно ожидать горячей заинтересованности от алонии, выбравшей Школу Предвидения, но вид-то хоть можно сделать, правда?
– Так какого че… врага рода человеческого они до сих пор нам нормальные условия существования не обеспечили?! – возмущаюсь я.
Вместо Лэнар с ответом влезает Ранель:
– Лия, ты с какой смотровой башни рухнула? С восточной или западной? – Сальгрийка у нас просто сама вежливость и тактичность. – Применение Силы в классе только с дозволения аалоны.
Ну спросить-то можно…
 
– Ску-у-учно мне. – Ехидно поглядывая в нашу сторону, Кенара применяет уже единожды сработавший метод выведения из себя сальгрийки.
– Ничего, сейчас развеселим, – ядовито и о-о-очень многообещающе улыбается подруга, вставая с места.
– Чего сидишь? – Раздраженный мужской голос вырвал меня из состояния задумчивости. – Давай стучи.
В ответ на приказ Верьяна шкодливое воображение почему-то нарисовало довольно занятную картину: я наяриваю колотушкой на огромном тамтаме гимн Ордена святого Конхола.
Недовольное хмыканье застало тамтамную вакханалию на втором куплете.
– Куда стучать? Зачем? – Я с трудом оторвалась от воображаемого выстукивания последней строчки припева: «И дочерью достойной будь Ему».
Парень демонстративно возвел янтарные очи к небу, то бишь грязному потолку в лохмотьях старой паутины, и столь же демонстративно громко вздохнул.
– В дверь, детка, в дверь. – Его длинные пальцы в нетерпении забарабанили по низеньким деревянным перильцам. – А вот зачем, увидишь, когда откроют. Обещаю.
Легко некоторым говорить! Стучал бы сам, раз охота приперла!
Я оценивающе окинула взглядом массивную дверь, опустила уже занесенный кулак, подняла вместо него ногу и от души пнула преграду к нашей свободе. Дерево отозвалось глухим, недовольным гулом.
– Уй! – Удар болью отдался в ноге.
Верьян ухмыльнулся, протягивая руку к лампе в нише. Запах прогорклого масла стал резче.
– Детка, я просил в дверь постучать. – Он с нажимом произнес последнее слово. – Если бы я хотел, чтобы ты ее пнула, то так бы и сказал, не сомневайся.
Гад. Ползучий, скользкий гад.
Стук получился вежливым, но настойчивым. Образцовый такой стук.
… На шум и грохот прибегает алона Виена, наставница Голлы и Кенары, избравших Школу Иллюзий. Она раскраснелась и запыхалась. Рукава ее синей рясы хлопают, как стая всполошенных сорок.
– Прекратить немедленно! – кричит женщина, потому как первого предупреждения никто не слышит: все заняты происходящим. – Что здесь творится?!
Как – что? Драка тут творится. Что, разве не видно?
Рыжеволосая сальгрийка по-простому тягает Кенару за волосы, а та с воем пытается лягнуть ее в голень. Вокруг азартно галдят разделенные на две группы поддержки алонии.
Ну Виена! Попозже прийти не могла!
Пользуясь тем, что Лэнар нельзя применить свое коронное Предвидение, я в кои-то веки поспорила с ней на месячное дежурство на лабораторных у Рениты. Мало того, поставила на Ранель (она поопытнее Кенары будет, как ни глянь), а Лэнар на то, что победит дружба – иными словами, никто.
Ловлю на себе взгляд пророчицы – она самодовольно усмехается в ответ на мою кислую мину и показывает язык.
Вот мухлевщица! Еще вчера, поди, на факультативе со своей наставницей все разведала. Но я-то! Я-то хороша! Надо же быть такой склеротичкой, чтобы забыть, как Лэнар хвасталась, что как раз практикуется в прогнозировании ближайшего будущего.
Ранель неохотно отпускает волосы соперницы и отходит в сторону. Алона Виена обводит всех нас рассерженным взглядом.
– Что вы делаете, идиотки сопливые! – От ее разъяренного крика звенит лабораторная посуда. – Вам же сражаться рядом, умирать друг за друга!
Голос срывается. Женщина ненадолго замолкает, затем продолжает уже тише:
– Наступит время, – ее тихий голос пробирает сильнее, чем самый громкий крик, – страшное время отдачи последнего долга павшим сестрам, и что вы вспомните на поминальной церемонии? Глупые обиды, за причинение которых уже не у кого попросить прощения?
Мы в пристыженном молчании растекаемся по своим местам и там замираем, стараясь даже не дышать. Пыл Виены, впрочем, не остывает.
– Я вынуждена сообщить о случившемся алне. – Алона цепенеет с полуприкрытыми глазами.