КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

— Дмитрий Арсеньевич?
— Он самый!
Лиса неуловимой тенью выскользнула на середину комнаты и обернулась девушкой в белоснежном платье, расписанном нежно-голубыми цветами. Сложная причёска. Поблёскивающие украшения в волосах.
— На дирижабле «Император Константин» в числе новобранцев-добровольцев под чужим именем прибыл человек, которого я должна была охранять. Он назвался Аркадием Коркиным. Вот его портрет, — она выложила на стол маленькую фотокарточку. — Назовите мне госпиталь, в который он попал, и обеспечьте доставку. Я должна его исцелить.
  
— Секунду, барышня! — Дмитрий Арсеньевич накинул китель и сел к столу. — Вы говорите, под чужим именем? А на самом деле он — кто?
Хотару слегка нахмурилась:
— Граф Аркадий Ильич Коршунов. Сын герцога Коршунова.
— Того самого? — выпучил глаза войсковой старшина.
— Я не могу знать, кого вы имеете в виду, — чопорно поджала губы Хотару.
— Илья Алексеич! Легенда! Белый медведь. Батюшка мой, Арсений Парамонович, в Индии с ним служил.
— Да, это он. Прошу вас, дорога́каждая минута. Воспоминаниям можно будет предаться потом.
— Верно! — хлопнул ладонью по столу войсковой старшина. — Подпоручик! Писаря поднять — и в канцелярию, бегом! Идёмте, барышня, сейчас мы всё выясним. Надо ж ты… Коршунов! У меня! А вас как, простите, по имени-отчеству?
— Хотару, — ответила она. — Просто Хотару.
— Та маленькая лисичка? — с радостным восторгом уточнил Дмитрий Арсеньевич. — Самая весёлая?
— С тех пор я немного подросла, — ответила Хотару.
Не станешь же объяснять случайному встречному, что после того, как она потеряла Аригатаси, что-то словно застыло в ней. Потерялась радость. И вряд ли она сможет смеяться, пока не найдёт его.
…
К землянке канцелярии они подошли одновременно с лысым немецким гауптманом, державшимся так, словно просыпаться среди ночи — самое обычное дело.
— Битте, — проявил вежливость войсковой старшина, — дело Аркадия Коркина, максимально шнелль.
А Хотару снова предъявила для сличения фотографию — именно ту, что ей сделали с личного дела, оставшегося на передислокационном Братском пункте.
— Слушаю, герр войсковой старшина, — сверкнул очками гауптман, — айне минуте.
  
25. НЕБО БАГРОВО
 
НУЖНО УБЕДИТЬСЯ
Южная Моравия, близ Славкова-у-Брна, В/Ч №15 Русского экспедиционного корпуса
10 января 1948 года, около часа тридцати пополуночи
Хотару
Он нашёл дело даже раньше. Рядом с фотографией Аригатаси стояли какие-то чёрные печати. Хотару сразу поняла, что происходит что-то не то — по изменившемуся настроению командира части. Она в тревоге смотрела мужчинам в лица.
Гауптман снял очки.
— Я очень сожалеть. Рядовой Аркадий Коркин погиб вследствие воздушного налёта при крушении дирижабля «Император Константин» седьмого января сего года.
— Нет, — помертвевшими губами сказала Хотару. — Не может быть.
Она была уверена: если Аригатаси погибнет, в её душе образуется холодная пустота, которую невозможно будет заполнить ничем. Но её не было!!!
— Где тело?
Мужчины переглянулись.
— Все погибшие в тот же день похоронены в братской могиле, — сказал войсковой старшина.
— Пятьдесят три человека, — зачем-то добавил гауптман.
— Проводите меня туда.
Дмитрий Арсеньевич скорбно кивнул:
— Прошу за мной.
Но у большого креста с вырезанными именами она не стала плакать или падать на могилу. Она сказала:
— Сейчас вы мне не нужны. Идите. Позже, возможно, я навещу вас.
…
Она должна была убедиться. Убедиться наверняка, прежде чем принять решение: жить или умереть.
Её нюх подсказывал ей даже сквозь землю, где лежат тела. Не прошло и трёх суток. В стылой зимней земле тлен не успел тронуть их как следует. На кресте было ровно пятьдесят три имени — как и сказал тот лысый немец. Но был ли среди них Аригатаси?
Нужно было убедиться.
И поэтому Хотару копала. Не лапами, нет. В курьерском дирижабле её три раза покормили, а всё остальное время она спала и неплохо восстановилась. Повинуясь движениям её рук, земля, покрывающая тела, выползла из могилы и улеглась по краю большим бугром. Хотару шла вдоль ряда погибших, вглядываясь в их лица. Пытаясь уловить остатки родного запаха. Прошла до конца. Также медленно вернулась.
Нет. Его тут нет!
Но как же недостойно… Пусть это совсем молодые воины — разве заслужили они такого обращения? Она покачала головой. Нет, так не полагается. Хотару выпустила острый коготок и чиркнула им по кимоно чуть выше колена. С треском оторвала большой лоскут шёлка.
Преимущество лисьей одежды в том, что даже если ты изорвёшь платье в лохмотья, перекинувшись в лису и обратно, ты снова получишь новое платье! Что с того, что это придётся сделать пятьдесят три раза, пф! Зато Аригатаси несомненно похвалит её за уважение к воинам. Только крестики. Крестики и вот эти их ладанки — их положено оставлять, Хотару точно помнила.
…
На завершение ритуала у неё ушло два часа, после чего она вновь явилась в командирский блиндаж, где смурной войсковой старшина пил чёрный как дёготь чай.
— Среди погибших нет тела Аркадия Коршунова, — сказала Хотару без дополнительных пояснений.
— Быть того не может! — не поверил Дмитрий Арсеньевич. — У немецкого писаря комар носа не подточит.
— Его там нет, — повторила Хотару. — Много было медведей в той партии?
— Пошли! — мотнул головой войсковой старшина.
…
Когда гауптмана-канцеляра разбудили второй раз за ночь и потребовали поднять дела всех оборотней-медведей, следовавших на разбившемся «Императоре Константине», он даже уже не очень удивился.
Папочек оказалось всего пять, не считая уже установленного Аркадия Коркина.
— Они живы? — требовательно спросила девушка. — Где они сейчас?
— Четверо в данный момент находятся на излечении в госпиталях, — проверив пометки, сказал гауптман, — а пятый, Аркадий Дерунов, на задании в составе развед-диверсионного взвода. С открытой датой выхода.
— Что это значит?
— Это значит, конкретного числа для их возвращения в часть не установлено, — терпеливо объяснил гауптман. — На усмотрение командира взвода.
Хотару внимательно перебрала папки. С каждой на неё смотрела совершенно чужая фотография, и только Дерунов — он был похож и одновременно не похож на Аригатаси. Мог ли он так похудеть за эти дни? Её сбивала борода и усы, совершенно меняющие лицо. И такой странный взгляд…
Она подняла глаза на командира части:
— Вы можете показать мне, где находился вот этот человек перед выходом на задание?
Дмитрий Арсеньевич подумал было, что зря девочка тешит себя напрасной надеждой, но сказал только:
— Идёмте.
— С вашего позволения, господин войсковой старшина, я подремлю здесь, на стуле, — сказал им вслед гауптман, — на случай, если вам ещё что-нибудь понадобится.
…
Хотару шла по тропинке за командиром части и прислушивалась к сплетению множества эфирных следов. Вот, кажется, мелькнуло похожее на след Аригатаси!
— Мы близко? — спросила она.
Войсковой старшина притормозил и обернулся, указывая рукой:
— Да, вон их жилой блиндаж. Там сейчас никого.
— Спасибо, меня больше не надо провожать. Возможно, я потом ещё приду к вам.
Дмитрий Арсеньевич подумал, что говорить в этой ситуации что-то вроде «всегда буду рад помочь» неуместно, и просто приложил руку к козырьку фуражки.
— Честь имею.
Она тоже просто кивнула и пошла по тропинке, лёгкая, словно растворяющаяся в утреннем тумане.
…
Хотару обошла всё расположение разведки. Они все здесь были звери. Но только один медведь. Он накидывал шкуру несколько раз. Ходил здесь, а здесь почему-то лежал под деревом… Он принёс сюда жестяную банку, остро пахнущую сухими листьями смородины. Хотару рассеянно сунула жестянку в хранилище позади превращений и ещё раз принюхалась.