КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

— Здравия желаю, господин лейтенант. Примите донесение.
— Давай.
Он принял листок, прочитал, морщась, словно от зубной боли. И я его вполне понимаю — это ж и про его немочь тоже.
— Вестового послать не могу. Каждый человек на счету. Максимум, на что у нас сейчас есть выход — передать в пункт связи дивизии, выше связаться возможности нет. — Тут он нервно дёрнул подбородком.
  
— Что-то не так, господин лейтенант?
— Западнее, по линии «Славков-у-Брна — Йиглава» большой прорыв. Сообщения валом идут. И все важные и срочные.
Понял я, чего Снегирёв боится. Что потеряется наше донесение в море других, а до нужного человека так и не дойдёт. Лейтенант снова уставился на листок. — Если только размножить и с партиями госпиталя отправлять? У кого-то есть шанс прорваться… А ну, Петрыкин! — кликнул Снегирёв писаря. — Сделай-ка десяток копий.
Я вдруг живо представил себе Кирюху Соколова, который прибывает на Западный фронт в качестве ультимативного оружия — и вдруг в считанные минуты становится просто семнадцатилетним мальчишкой, мало чем отличающимся от обычных новобранцев. Или тётя Даша Багратион-Уральская, от которой с её боевым характером вполне можно чего-то подобного ожидать. Она ж всегда на артефакты-накопители опирается. Кстати, неизвестно ещё, как себя эти накопители поведут, у нас проверить было не на чем.
А если государь???
— А давайте так…
Снегирёв, который, задумавшись, словно забыл о моём присутствии, слегка вздрогнул.
— Что ещё, рядовой?
— Мне понадобится ваш телефон. Штаб дивизии нам ни к чему, достаточно будет штаба полка, у них непременно есть выход на стационарные линии.
  
24. ТЕМНОЕ ВРЕМЯ
 
С КРАСНОЙ ПОЛОСОЙ
Южная Моравия, русские позиции под Архлебовым
9 января 1948 года, полдень миновал
Аркадий
Лейтенант, кажись, решил, что у солдатика ум за разум заходит, но тут я назвал код из трёх цифр.
— Это что ещё за номер? — сердито спросил Снегирёв.
— Это не номер, господин лейтенант. Это код. У вашего связиста он должен быть в его книжечке. На последних страницах, помеченных красной полосой.
Связист, услышав это, торопливо вытащил из планшетки армейский справочник и принялся листать его, после чего у него глаза полезли на лоб.
— Что там? — спросил Снегирёв, заглянул и недоверчиво нахмурился: — Ты откуда этот код знаешь, рядовой?
— Получен мной в рамках служебных обязанностей, — не моргнув глазом, отчеканил я. Не говорить же, что дядя Петя Витгенштейн ещё подростками нас заставил все нужные коды и номера задолбить (на случай если мы свои дурные головушки куда-нибудь снова сунем, да ещё и Кирюха с нами).
Снегирёв обменялся долгим взглядом со связистом и кивнул ему:
— Давай. Вызывай штаб полка.
Потом я с полминуты слушал:
— «Кукушка»! «Кукушка»! Вызывает «Дятел»! — пока в трубке не заорало в ответ:
— Да ты задолбал уже, «Дятел»! До ветру отойти нельзя! Что у вас?
— Срочная телефонограмма, — сказал я.
— Срочная телефонограмма! — крикнул в трубку связист.
— Да не ори, слышу нормально. Куда?
Я продиктовал длинный номер по отдельным цифрам, которые связист повторял за мной связисту полковому. На несколько секунд повисла тишина, так что наш связист аж испугался, что оборвало линию, и истошно заорал в трубку:
— «Кукушка»! «Кукушка»! Как слышишь⁈ Я «Дятел»!
— Вася, ты с ума сошёл? — тихо сказала трубка. — Это ж Главное управление Третьего отделения. Как я туда позвоню???
Я, стараясь не смотреть на Снегирёва, сказал:
— Назовите ему код доступа.
Связист повторил трёхзначный код.
— Это чего? — спросили на той стороне.
— Это код, двоечник! — рассердился наш связист. — Как тебя в полк только взяли⁈ В справочнике посмотри, на двадцатой странице!
В трубке зашуршало, а потом тихо выматерилось.
— Принимаю.
Я протянул руку, и связист безропотно вложил в неё трубку.
— Главное управление Третьего отделения, — начал я, — отдел магической безопасности. Дубль по номеру (тут последовало ещё одиннадцать цифр) в Главное управление Генерального Штаба с предписанием внутренней рассылки во все управления и комиссии Военного министерства, а также во все военные части Русского экспедиционного корпуса. Сверхсрочно. Приоритеты важности ноль-один, запятая, восемь-сто.
Да, иначе никак. Первый код — опасность для государя. Второй — угроза армии.
Если, не зная об опасности, пострадает император…
Я смахнул дурную мысль и продолжил наговаривать детали выясненных нами обстоятельств, присовокупив, что возможность подзарядки в критической зоне от артефактов установлена не была ввиду отсутствия таковых артефактов и требует срочной проверки.
— Кто передал информацию? — спросила трубка.
Я на секунду замешкался:
— Рядовой Дерунов. Конец сообщения, — отдал связисту трубку и повернулся к Снегирёву: — Но от дублирования донесения через бригады госпиталя я бы всё-таки не стал отказываться. Разрешите идти?
— Идите, — кивнул он, глядя на меня совершенно иным, нежели раньше, взглядом.
Всё. Рассекретят меня, как пить дать. Впрочем, переживать об этом я буду, если выживу.
НАЗАД К СВОИМ
Я побежал назад по притихшим, словно в ожидании грозы, окопам. Трое волков отсыпались в выделенном им блиндаже, четвёртый дежурил у пулемётного гнезда.
Оттуда — ползком и короткими перебежками — до нычки под шагоходом. Под её боком сидели три моих товарища, точнее, Коля с Лёхой мастерили какую-то приспособу (судя по всему, к пулемёту), а Артак по уши закопался в яму около ушедшего в землю манипулятора.
Я заглянул в непонятное мне земляное углубление и доложился:
— Донесение доставлено. У наших все в порядке, потерь нет.
— И это есть зер гут! — непонятно почему на дойче ответил мне Артак.
— А ты чего тут?..
— Наш драгоценный сапёр сказал, что ему оченно ракеты нужны. А самому ему некогда — вишь, инженерная мысля его накрыла. Лёха на подхвате, а я рылом не вышел, потому — копаю, — глубокомысленно завершил Артак. — Так что ты, ваще-то, очень вовремя. Щас будешь помогать мне ракеты изымать, я, считай, дорылся.
— А толку с них? — удивился я. — Стрелять ими всё равно не получится. Там же специальная пусковая, наведение, все дела…
— Ага? — озадаченно остановился Артак и тут же возвысил голос: — Так я что — зря рою⁈
— Но-но-но! — со знакомыми хозяйственными нотками отозвался барсук. — Прекратить нарушать трудовой энтузиазм! — Он даже подошёл и свесился в яму: — Во-первых, взрывчатку с них достанем, я ночью ещё сползаю, поставлю пару гостинцев. Во-вторых, сейчас посмотрим, какой у них двигатель…
— У «Мортье» жидкостный должен быть, — не подумав, что опять палюсь, брякнул я.
Барсук посмотрел на меня очень внимательно и протянул:
— От ты молоде-ец! Это ж ценнейшая вещь. Сольём. Живы будем, я ещё одну штукенцию соберу, обалдеете.
— Главное, чтоб не рванула у нас прям в руках, — с сомнением выглянул из-за его плеча подошедший Лёха.
— На то человеку Богом руки и разум дадены, чтоб не рвануло! Что мы — франков в инженерной науке не превзойдём? — патетически воскликнул барсук.
И мы принялись снимать эти ракеты вчетвером. Лёха по ходу дела гордо сообщил:
— Мы тут, пока тебя не было, станок к крупняку соорудили.
— Только стрелять тебе придётся, — сразу добавил барсук. И глазами этак сделалвыразительно.
— И почему именно мне?
Нет, я так-то не против…
— Отдача у него просто конская, — пыхтя, выдал барсук. — Я раза одиночным стрельнул — плечо до сих пор болит. А ты таки медведь. Здоровый!
  
— Ты сейчас несмешно пошутил? Или как? — фыркнул я. — Я в шкуре, что ль, стрелять должен? А человеком Артак как бы не крупнее меня.
— Ладно-ладно, пошутил! Извини… Да и не такая уж там отдача… Та-ак, теперь держи её! Осторожнее! — Коля-барсук передал мне длинный жёлтый цилиндр ракеты и кивнул на расстеленную плащ-палатку: — Вон туды её ложь!