КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

Неужто всё?
Я заглушил двигатель и вытер вспотевший лоб. Жив, что ли?
А «Визели»-то — молодцы, даром что смешные и горбатые!
Вообще, зря мы над этой машинкой смеялись в училище. В условиях магического истощения её малая броня автоматически равнялась малому весу, и даже без рубиновых силовых контуров обычный двенадцатицилиндровый дизель разгонял шагоход до вполне приемлемых шестидесяти километров в час. Хотя, конечно, силуэт у него… Не умели в дизайн дойчи. Поначалу, во всяком случае.
  
Потом-то — опять же, на их «Пантеры» и «Тигры» посмотреть — хороши! Своеобразная угловатая красота, но всё же.
Мысли перескочили на папанину трофейную «Пантерку», которая уже лет восемь покидает ангар только для исторических парадов. Что поделать — даже самое совершенное оружие устаревает. Хотя дядя Хаген иногда ходит, гладит ладонью её опоры и если, как он думает, никто не слышит, шепчет на дойче — «Погоди, настанет ещё твоё время! Мы им всем нос утрём! Ты только подожди!»
И тут мои размышления совершенно беспардонным образом прервали, заколотив по опоре чем-то железным:
— Эй, на «Гвидоне»! — Что характерно, кричали по-русски. — Жив, что ли? Пусти в теремок!
Наши!
Я нажал кнопку разблокировки люка и опустил шагоход в походное положение. Иначе-то как? Башня десятиметровая стальная, хрен залезешь. В кабину бодро протиснулся незнакомый сотник.
— О! Молодца, казак! В одного управился? — кивнул он на дублирующую панель. — С другой стороны, жить захочешь — не так раскорячишься. Но всё равно — молодца! Бегаешь как?
— На отлично.
— Вот и ладно, я, значицца, за пулемётики сяду.
Ага. Похоже, задачи на сегодня ещё не закончены.
Я снова завёл двигатель, а сотник прыгнул на сиденье стрелка и принялся пристёгивать себя ремнями так споро, что я сразу одну поучительную историю вспомнил.
Рассказывал отец как-то, что его в бытность на Японском фронте чуть по бронестёклам не размазало, про ремни позабыл. Так он с тех пор даже на училищных «клопиках» пристёгивался. И на все подначки только добродушно ухмылялся: «Эх вы, молодёжь, ни разу не грамотная! Рисковать надо только там, где без риску никак. А тут — это просто предосторожность. Лучше перебдеть, чем потом перебздеть!»
Так и тут сотник затянул себя ремнями (кстати, сильно быстрее чем я с ними корячился), оглянулся на меня и спросил:
— Чего стоим, чего ждём?
Я тронул рычаги и начал выводить «Гвидона» из своего укрытия:
— Куда двигаем?
— С той стороны дирижбанделя эвакуация идёт. Франки прочухали, кинули от Славкова до батальона пехоты. И пяток машин с ними. Повезло, что они с этими итальяшками не скоординировались, иначе нахлобучили бы нас. Так что всё ещё не закончено. А немчуре всю боевую славу отдавать — это не по-нашему!
— Машины какие?
— Три «Сервала» да два средних каких-то, я не разобрал, больно древние. Давай за «Вольфом», не разбредаемся. У нас ещё пара бортовых зениток целы, поддержат нас.
Тут только я сообразил, что в небе над нами пусто. То ли самолёты боезапас истратили, то ли на дозаправку полетели.
Я подтянул к себе рацио и сказал по-немецки:
— Говорит «Гвидон»! Экипаж пополнился стрелком. Левый манипулятор исправен, работает тяжёлый и лёгкий пулемёт. «Вольф», следуем за вами.
— По-немецки соображаешь? — с уважением сказал сотник.
— Учился.
— Дело!
— Вас понял, принял! — ответил дойч.
Осталось только следовать его координирующим командам. Так-то командир в «Вольфе» сидел вообще чёткий.
Вывернули мы из-за развалин «Императора Константина» — а навстречу по полю натуральная волна пехоты катится, и пять силуэтов шагоходов по ней разбросано.
— Ахтунг! Мины! — гаркнуло рацио, и поле накрыли миномётные разрывы.
Грамотно так-то! Малокалиберные мины не то, что «Гвидону», они и «Визелю» вдоль брони. А вот пехоте — хана.
— Внимание всем! Райан, Шицке — блокировка движения «Даву». «Гвидон» — постарайтесь не допустить вмешательство «Сервалов».
— На нас «Сервалы», — перевёл сотнику я.
Наше преимущество сейчас было в том, что франки растянуты по фронту, а наши четыре машины собраны в кулак, и командир дойчей собирался этим воспользоваться.
Немцы двинули рысью по прогалинке меж холмами, чтоб раньше времени под выстрелы не подставляться. А я притормозил в сомнении и оглянулся.
— Чего? — спросил сотник.
— Опасаюсь я, что не угонимся мы за дойчами. Да и на открытое пространство в таком состоянии вылезать не резон.
— Сныкаться бы где, — он тоже начал оглядываться через свои приборы. — Да обеспечить тем «Сервалам» сюрпризик.
— Вот и я о чём.
Удобный холмик, поросший какими-то кустами вроде черёмухи, мы увидели одновременно. Правда, ввиду зимы заслон из деревьев — так себе, но лучше всё равно ничего нет. С другой стороны, над полем сплошь висела гарь и пылевая взвесь, играющая нам на руку. Так что я прокрался за тот бугорок на полусогнутых, и мы получили возможность наблюдать за разворачивающейся картиной, оставаясь пока незамеченными.
Вот немцы завершили свой манёвр, и «Визели» бросились вперёд.
СЛАЖЕННО!
— Дойчи-то, ты смотри, ловкачи! — заценил сотник. — Мелкие, глянь, отвлекают и боем связывают, а «Волк» сейчас подгадает момент да чего потяжелее ему впендюрит!
— Они «Мюрата» также закрутили, — поделился наблюдениями я, — забросали гранатами и добили ракетами. СБШ, конечно, легче и манёвреннее, чем тяжёлый «Мюрат», зато «Визели» его уже и сами пробивать могут.
— Сечёшь! — одобрил сотник. — А вон и наши рысаки летят.
Это он, понятное дело, не про подмогу, а про цели.
Действительно, из центра цепи, завидев, что пара «Визелей» закрутила «Даву», мчались друг за дружкой «Сервалы». Но тут уж мы были наготове. Так что первого франкского МЛШ, несущегося на подмогу своему середняку, «Гвидон» встретил прицельным огнём, качественно прошив ему кабину по борту. А второму врезал вдогон, удачно попав в боекомплект. Рвануло — будь здоров.
Я успел ещё заметить, что дойчи как раз разобрались с «Даву», потому как паре ракет он вовсе ничего противопоставить не мог, но тут нам самим стало невесело. Третий «Сервал», подлец, успел подскочить сзади и принялся настойчиво долбить очередями в затылок «Гвидона». Повернуться я никак не успевал, и раздражало это ужасно. Благо немецкая тройка быстро добила своего «Даву», и «Визели» пришли нам на помощь, зажав франка в клещи.
— Ахтунг! «Гвидон» — прикрытие дирижабля! Райан, Шицке — задержать «Мортье»!
Этот последний франк, тоже средний, видя невесёлый для себя расклад, попытался удрать. И ушкандыбал он уже довольно далеко! Но «Визели» и тут выполнили свою загонную функцию — перехватили, закрутили, закидали гранатами и задержали до подхода «Вольфа». Это я потом узна́ю, сейчас мне глазеть было некогда, потому что остатки франкской пехоты попытались напасть на санитарные подводы, эвакуирующие раненых с «Императора Константина», и явление пусть и покалеченного «Гвидона» здесь было весьма кстати.
Франки бросились бежать. Ну а мы по мере сил помогли им не добежать. А чего они?
* * *
С четверть часа я пас подступы к дирижаблю, и думал уже, что дойчи к себе как-нибудь в обход ушли, как вдруг рацио прошуршало:
— Возвращаемся на позиции!
Через некоторое время мимо «Императора Константина» прошагали три немецкие машины. Один из «Визелей» здорово прихрамывал, у «Вольфа», похоже, заклинило левый манипулятор, и все были изрядно закопчены. Рядом с «Гвидоном» «Вольф» притормозил, а за ним и оба МЛШ, обернувшись к нам и изобразив нечто вроде стойки смирно. Командир «Вольфа» торжественно сообщил по рацио:
  
— Благодарим за помощь. Для нас было честью сражаться рядом с вами!
— Рад стараться ради дружбы наших держав, господин офицер! — ответил я.
— Чего? — потихоньку спросил сотник.
— Благодарят за помощь в бою. Ну и я тоже.
— А. Ну то славно.