КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

– Третью, я, кажется знаю, – сказал герцог Коршунов. – Некая баронесса Енрикета Марти, пожизненно сохраняющая образ маленькой девочки. Она?
– Именно, – с неприкрытым удивлением сказал старец Иннокентий. – Что ж, вижу, допуски у тебя хорошие. Тогда слушай. Очень похоже, что тремя неделями ранее я наткнулся на изделие твоего сына, Илья Алексеевич. Больше такое сотворить просто некому! Или у нас в Сибири инициировалось два архимага‑некроманта с ранее не выявленным даром, что, согласись, маловероятно.
  
– А что за изделие? – не понял Илья Алексеевич.
– Поднятый медведь. Всё бы ничего. Обычная поделка начинающего мага. Но с силой, влитой в этого медведя, просто неимоверной! Об этой штуке я уж в прошлый раз проговорился и даже по шеям получил, – отец Иннокентий весело блеснул глазами. – Я всё больше убеждаюсь, что сделал его именно Аркадий. И очень похоже, что сделал случайно, сам того не поняв. Как там в бумажках сказано? Не знает собственных границ? Очень точное определение. А первого эксперта хорошо бы в поля выгнать, на какую‑нибудь физподготовку – зазнался, нос задрал, да и оторвался от действительности. А ползание по грязи здорово снижает уровень высокомерия.
– Погоди, Кеша! – остановил его император. – С младшим Коршуновым что?
– А! тут, прошу меня заранее простить, реальность такова, что сейчас граф Аркадий Ильич Коршунов весьма неплохо справляется со своей основной задачей – служить Родине. Моё мнение – не следует ему мешать. Под понятием мешать я разумею и помощь ему излишней. Всё в руце Божьей! Мальчик стремительно растёт, поучать его, «как надобно» – только портить.
– Так по чину‑то что? – напомнила императрица.
– Нашли кого про чины спрашивать! – нахохлился Иннокентий. – Вон он сколько всяких делов наворотил! Так и отсыпьте ему, сколь не жалко. Уровень у него запредельный. Виртуозности малость не хватает, тонкости управления силами. Только лишь за это я б ему архимандрита дал, сиречь, по‑армейски, генерал‑майора. Снизил бы, так сказать, пару баллов за излишнюю прямолинейность и перерасход ресурса. Однако ж, чую, взвоют некоторые.
– Не высоко берёшь? – прищурился император.
– Низко, ваш‑велич‑ство. У нас же не армия. В некромантии, как и в классической магии, индивидуалистов полно, и чины их исключительно собственными навыками измеряются.
– А ну как не сдюжит парень? – поднял бровь Лавров. – Мы ему чинов, а он пупок надорвёт? со своими экспериментами да об твёрдую земельку со своих высот хряпнется? Отбирать будете? Или, скажешь, невозможно такое, а, Кеша?
Дедок ухватил себя за бороду и встопорщил усы:
– А и такое тоже возможно. Однако ж, в таком случае… присвоить ему протоиерея* – до официального освидетельствования. И посмотреть на дальнейшие результаты. Такое моё мнение, на меньшее я не согласен! Предварительный доклад закончил, – не совсем согласуясь с тоном своего доклада, сказал Иннокентий.
*Чин VI ранга, соответствующий армейскому званию полковника. 
– А ты как думаешь, Коршун? – наконец обратился к Илье император.
– Что думаю, ваше императорское величество? – Илья, в точном соответствии с уставом, держащийся с идеальной выправкой и смотревший на государя прямо, усмехнулся синезубо: – Долг казака служить стране там, куда пошлют и когда пошлют. Только вот… простите меня, дозволите ли сказать, слов не выбирая, как на душе лежит?
– Дозволяю, – кивнул император, – и более того: приказываю.
– А раз приказываете, так вот, – Коршун ещё раз невесело улыбнулся и чуть наклонился вперёд: – Думаю я, что сейчас отпустите вы меня, а я отправлюсь к себе в деревню, прямиком в Карлук. Приеду, соберу сход да и расскажу обчеству: мол, сына воюет в тылу врага. А мне лично государь не велит помогать – как быть, братцы? И знаете, что будет? Обезлюдеет Карлук. Да ещё пару деревень соседних захватит. Одни старики немощные, дети малолетние да бабы беременные останутся. И полетят дирижабли, полные казаками, да оружия полные. Благо есть свои дирижабли‑то! Где он воюет, сына мой? Где‑то под Аустерлицем? Бывали казаки там уже и франков там бивали. Забыли они, поди. Пора напомнить! Нельзя помогать, говорите? – Илья рубанул рукой: – Не могу принять такового! Сразу в тюрьму везите! А вы!.. – он ткнул в Иннокентия. – Мне наш батюшка периодически про гордыню проповеди читает. И правильно читает, так думаю, чтоб нос не задирал. Но! Також в тех проповедях есть и такая мысль – не следует мешать Господу, когда Он использует тебя, как карающий меч в руке Его! Это тоже – гордыня! – Коршун оглядел сидящих: – Вопрос после собрания говорите? Так единственный вопрос у меня – куда теперь, за решётку или как?
В кабинете повисла гнетущая тишина.
Которую прервали хлопки ладоней.
– Браво! А! Вы видали? Кеша, с тебя настоечка на жимолости, да! Теперь не соскочишь! – император, улыбаясь, хлопал в ладоши.
Илья непонимающе оглядывал сидящих за столом. Из всех, только старец Иннокентий выглядел подчёркнуто недовольным. Да и то, в уголках глаз проблёскивал смех.
– Ты прости нас, Коршун, – сказал самодержец Всероссийский, Андрей Фёдорович, – просто в последнее время, так мало истинно верящих в силу русского народа, в силу оружия нашего…
– Развели, понимаешь, либерализм… – пробормотал Лавров и протянул Илье пару тетрадных листков: – В том дневнике, кроме всего прочего, письмо вам, от сына письмо. Прочтите, Илья Алексеевич. Да, можете домой забрать, там ничего такого.
Коршун вскинул на Лаврова глаза, и тот развёл руками:
– Ознакомились, естественно – сами понимаете, служба такая. Сам дневник передать не можем, слишком данные там… специфические. Мы, признаться, под большим сомнением, кому из лиц обители его вообще сейчас давать можно, кроме отца Иннокентия… – Тут Владимир Николаевич спохватился, кому он это говорит и захлопнул рот.
– Интересно, кто ж это либерализм развёл, – проворчал старец Иннокентий, – уж не вы ли, сами, Володенька?
– Всё что делается – исключительно с высочайшего соизволения! – отмазался генерал‑майор.
– Правда, Андрюша, – сказала вдруг императрица, – сами мы и виноваты. Всё боялись «просвещённой Европе» варварами показаться. Нужны мы им сто лет в обед! Их только земля наша волнует да то, что в её недрах спрятано. Может, в связи с войной этой, пора бы и провести… генеральную уборку в умах, а? – Государыня улыбалась, только глаза у неё были тревожными. – Ты не представляешь какие настроения в докторской среде бродят. Проходят молоденькие медсестрички, а в головках только «Ах, Европейский союз!.. Ах, высокая культура!..» Впрочем, это дело не сегодняшнего разговора.
– А почему не сегодняшнего? Рассмотрим ситуацию совокупно. – Императору, похоже понравилась эта идея. – Примем как данность, что на базе той магически защищённой базы будет организован партизанский отряд. А освещение его деятельности пойдёт через информационные издания – газеты, журналы… Кино, опять же!
В этом месте Илья Алексеевич как‑то вздрогнул – возможно припомнив некоторые синема‑ленты, героем которых являлся. А ведь иные обчеству представлялись как якобы документальные!
Император, покосившись на него, продолжил развивать свою линию:
– Естественно без упоминания того, что упоминать не надо. Есть у тебя такие кадры Володя? Чтоб и рассказать могли, и не растрепать лишнего? И чтоб не мешали Аркадию, а помогали.
– Найдём! – коротко ответил Лавров.
– А я как же? А обчество Карлукское? – напряжённо спросил Илья.
– Очень даже в строку ваше обчество, – прихлопнул по столу император. – Бойцы в партизанском отряде нужны? Нужны. А кто лучше будет, чем родные‑знакомые? Те, что не предадут, а наоборот – прикроют так, чтоб врагам нашим горько стало? А?
  
– Илья Алексеевич! – Императрица откинулась на спинку стула, почему‑то став до ужаса похожей на Серафиму. – Неужели ты думаешь, что будем мешать тебе сына спасти‑помочь? В тюрьму волочь? Хорошего же ты о нас мнения! Речь шла о том, чтоб с советами в магическом деле к Аркадию не лезть. Не нужны ему в этом ни наставники, ни указчики. А война, организация быта – почему нет?