КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

– Я имею в виду – если нам придётся принимать бой?
– Исключительно по обстоятельствам, Рихард… – я поморщился. Что‑то меня тревожило. Звук?.. – Кстати, вы точно улетаете. Я с утра всё собирался сказать вам. Хорошо, хоть не забыл.
– Это ещё почему? Я слишком стар? – вздёрнул подбородок Бауэр.
– Нет. Не поэтому. Вы, лично вы ответственны за те две сумки. Помните? Они должны попасть на дирижабль и быть доставлены в штаб Русского Экспедиционного Корпуса. Я именно для этого затеял всё вот это, – я развёл руками, пытаясь охватить лесопилку и людей вокруг. – И ваша задача сделать так, чтобы те, кто останется… остались не зря…
  
– Понял, – коротко кивнул Рихард.
– И вот ещё. – Я скинул с плеча ранец с жетонами и военными книжками. – Это относится к желательному для передачи. Не хотелось бы, чтобы моё начальство считало, что я здесь балду пинаю.
– Балду?
– Это русское выражение такое. По‑немецки что‑то вроде «крутить дули».
– А! Я понял!
– Так вот. Идёмте, у меня есть материалы чрезвычайной важности, которые крайне необходимо передать Третьему отделению.
Мы прошлись до ползуна, в котором посменно дежурили Мюллеры, и я передал Бауэру остатки сумок, пометив, которые из них особо важные. И всё‑таки что‑то продолжало свербеть…
– Герр Бауэр, думаю, уже можно остановить работу пилорамы. Мне крайне нужна тишина, хотя бы на минуту.
– Идёмте! Это совершенно легко устроить.
И вот когда машина замолчала, лагерь накрыла почти звенящая тишина, обострившая все звуки. И я услышал их. Шум моторов.
– Машины, на западе!
– А это точно не проходящий поезд? – с тревогой спросил подошедший Эггер.
– Не будем гадать. Я сейчас узнаю, что нас там ожидает.
Окружающие немцы, опять же, привычно переглянулись. Ты глянь – никого ничего не удивляет! Собирается ландграф в разведку – так чего? Может так и надо? Сейчас он ещё и в белого медведя перекинется – обыденное дело.
Но сам я никуда, естественно, не собирался.
РАЗВЕДКА 
– Николай, надо бы разузнать…
– Есть!
Ага! Есть ещё нервы у дойчей, не разучились удивляться. По крайней мере, все дружно вздрогнули после Колиного «Есть!» И правильно, ей‑Богу! Нехрен сидеть с суровыми лицами, словно какающие собаки. К жизни надо проще относиться.
Коля метнулся видимым только для меня силуэтом. Вернулся минут через десять. Вплыл внутрь бревенчатого укрепления, где мы продолжали обсуждать возможные варианты развития событий и ответные действия. Вплыл снова – именно что невидимым призраком, совершенно молча (так что заметил его только я) и начал всеми силами знаки подавать: выйдем поговорим, мол.
– Простите, господа, мне нужно ненадолго вас оставить, – кивнул я сразу всем и вышел на улицу, двинул за угол. Тут народу нет, тишина.
– Говори, чего там.
Впрочем, по выражению Колиного лица я и так уже видел, что там всё плохо.
– Аркадий Ильич. Короче – там, в полутора километрах, аккурат за железнодорожным отворотом в нашу сторону, пять шагоходов, восемь пушечных ползунов – не лёгких, а мощных таких, с башнями.
Я присвистнул:
– Охренеть. Это всё на нас⁈
– Да сверх того человек триста пехоты.
Да уж. Вот тебе повод попроще относиться к обстоятельствам. 
Беру свои слова немедленно назад! Я ошалело помолчал, представляя размер группировки, собранной против беженцев из рабского лагеря.
– Стоят, говоришь? А чего стоят – не слышал?
– Так по наши души, говорю! Главные там – эти, в чёрном. Англы. Злые, как собаки. Италийские да франкские офицеры перед ними кузнечиками прыгают.
– И франки там?
– Так говорю же! Послушал их – со вчерашнего вечера спешно со всех окрестных гарнизонов свободные машины и пехоту собирали. Они, вишь, думают, что здесь специяльная диверсионная группа орудовает, понимаешь.
– Япону мать твою итить, сильно им не понравилось, что мы лабораторию того . Думаю, из‑за одного поезда с рабочей силой они так не возбудились бы.
– Кто их знает, ваш‑сият‑ство. Мож, оно последней каплей стало.
– Возмо‑о‑ожно, – протянул я задумчиво.
Вот чего бы им лишних несколько часов не прособираться? Мы бы спокойно дирижабль отправили – и ищи нас свищи! Так нет же, прискакали срочным порядком! И непременно в самый неподходящий момент попрутся.
– Ждут, значицца? – задумчиво повторил я.
– Ждут, ваш‑сият‑ство. Правда, непонятно чего. Топчутся вокруг машинок. Кто даже пожрать разложился. Думаю, раньше чем через полчаса в атаку не пойдут. Я так смекаю, они доклада от сил окружения дожидаются. А поскольку мы ж их – того, то и…
– Ясно.
То и не дождутся.
– Аркадий Ильич, простите меня, грешного, за вопрос, может – того, отступить?
– А детей куда?
Призрак передёрнул плечами.
– Тогда надо это… напасть самим! Я так думаю. Нападения они всяко не ждут, может и получится чего. А тут сидеть, смысла вообще нету. Задавят нас, понимаешь, такой массой.
– А то говоришь, лениво сидят да бродят?
– Ну… кто‑то и нет, а италийцы‑то – те вообще ровно на отдых приехали. Только что костров не жгут! – разошёлся Коля.
– М‑хм… – прикинул я. – Если с тыла обойти?
– Точно! Конкретно обойти с тыла! Я спецом проверил, не смотрят оне туда, все, как прилипшие, в нашу сторону пялятся. А там, может…
– Погодь, не клопочи! Бауэра только предупредим. А сами в обход двинем. План, – я кривовато усмехнулся, – как обычно: ввяжемся в бой, а там как пойдёт.
– А чево? До сих пор прокатывало, – пробурчал Коля, пока я возвращался в дзот сообщить дойчам, что вечер перестаёт быть томным.
ПО БОЛЬШОЙ ДУГЕ 
– Рихард. Заканчивайте поскорее! – Я выловил фрайгерра на крыше исполинского грубого укрытия, более всего напоминавшего… пожалуй, дом. Дойчи успели собрать его и укладывали последние брёвна.
– Да почти уже, герр Аркадий! Вот сюда мы загоним броневик, а сюда посадим шагоход.
– Но если всё это подожгут – получится огромный погребальный костёр, – пришла мне в голову крайне неприятная мысль.
– Совершенно справедливо! Мы уже подумали об этом. Но! – Он поднял палец вверх, – Пани Морачевская несколько раз как‑то обработала стены и крышу. Утверждает, что гореть практически не будет. Или, – он явно цитировал стервозный тон великой целительницы: – «Будет гореть весьма и весьма неохотно!»
– Знаете, лучше бы всё равно полить это все водичкой. На всякий случай. Находиться в броневике, пока вокруг «неохотно» горят брёвна – то ещё удовольствие.
– Сделаем! – кивнул Бауэр. – Но вы же не за этим подошли, герр Аркадий, да?
– Да. Там, – я кивнул в темень впереди, – войска цивилизаторов. Большой отряд. Неприятно много техники.
Он улыбнулся:
– И, судя по всему, полярный медведь решил навестить их раньше, чем они нас? Я немного изучил ваши действия. Бей первым?..
– … Федя, – закончил я.
– Федя? – удивился Рихард.
– Не берите в голову, это ещё одна русская поговорка. Ладно, я пошёл!
– С Богом, ваше сиятельство!
* * *
Мы с Николаем понеслись к развилке. Идея была такова – обойти цивилизаторов по широкой дуге и уже с тыла устроить им похохотать. Поэтому я сразу решил, что бежим без всяких этих спецэффектов, навроде синих когтей и зубов. Чем позже нас обнаружат, тем лучше.
Бежал и всё думал: чем бить супостата? Вихри – безусловно хороши, но энергии они отжирают из запаса – будь здоров. Хотя в плюсе – упыри, что тоже неплохо. Удручало, что я совершенно ими управлять не мог. Эта вот неуправляемость здорово меня заставляла нервничать – некромант я или погулять вышел? Надо какое‑нибудь заклинание дальнего действия приспособить!
  
– Так приспособьте, ваш‑сият‑ство! За чем дело стало, понимаешь?
Ага, и Николай туда же. Надо всё‑таки прекратить думать вслух. Но, к моей досаде, самые здравые мысли именно так и приходят.
– Есть у меня идейка, Коля. Дядя Миша (друг отцов, сильный огневик), помнится, любил бабочками огненными развлекаться. Очень они у него красивые получались. Вот, думаю приспособить их…