КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

– Не удержались! – с укоризной посмотрел я на Мюллера и Бенедикта.
Священник покаянно вздохнул, а мельник прижал руки к груди:
– Оно случайно вышло! Честное слово, ваше сиятельство! Вы не представляете, как тяжело хранить тайну в доме, где есть призраки! – Кто бы говорил! – Мы просто разговаривали, а Николай…
– Ну откуда ж я знал, что у вас тут секреты! – сердито насупился Коля. – Зашёл просто, как обычно, через стенку. А они сидят, заливаются глухарями – «господин граф» да «господин граф»! Я слушал‑слушал – да и спроси: какой такой граф? Вы бы видели, как они друг на друга глаза пучили, как две жабы. Думал, лопнут.
  
– Я бы попросил! – запыхтел герр Мюллер.
– Простите нас, Аркадий, – расстроенно сказал отец Бенедикт.
– Да ладно уж, хватит! Действительно, от призрака хрен что спрячешь. Зато, вижу, у Николая каков прогресс! Хвалю!
Коля тут же перестал дуться, довольно расплылся и принялся шустро бегать туда‑сюда тушкой, накрывая на стол.
– А хлеб кто пёк?
– Это Агнесса, – поспешил доложить Коля. – В полотенце завернула и в шаль, он ещё тёплый был, когда я принёс.
– А где ж они сами?
– Барахлишко собирают, – Николай достал из буфета тарелку (наощупь, потому что голова продолжала стоять на полке), сообщил: – Мытая! – и отгрузил мне щедрую порцию рагу.
– М‑м‑м! – не удержался от восторженного мычания я, схватил предложенную ложку и увидел строгий и внимательный взгляд отца Бенедикта. Ах, да. Молитва перед едой! – Спасибо, Господи, что даёшь нам всего и в изобилии! Аминь!
Брови старого священника удивлённо поползли наверх от такой краткости, но я уже молотил ложкой, с трудом сдерживаясь, чтоб по‑медвежьи не урчать. Господь слышит. И точно видит, как я благодарен. Коля тем временем подсунул мне щедрый ломоть хлеба, густо смазанный маслом, и подложил ещё рагу. И все трое смотрели с умилением, как я ем, словно три нянюшки. Впрочем, возражать у меня моральных сил не было.
Наконец я сыто откинулся на спинку стула и принял кружку кофе (именно кружку, основательную такую, не то что эти крохотусьные чашечки).
– Так, ещё раз: что за барахло они собирают?
– Так вещички! – удивился Коля. – Припасы, инструменты. Кур, опять же.
– Они что – с вещами собрались сюда перебираться? Вот инициативная команда!
– А как же? – теперь все трое смотрели на меня изумлённо.
– Да так. Если эта мельница будет, как я планирую, использоваться для связи, то переезжать никому никуда не надо. Тот хутор теперь скрыт, я это лично проверил, и для жительства он более приспособлен, чем мельница. А, пожалуй, и более безопасен. Первоначально ж ни о каком переселении речи не шло.
– Да вот не шло, – согласился Коля, – а как до хутора дошли – там и зашло. Чево теперь делать‑то?
– Не вижу особенной проблемы, – высказался отец Бенедикт. – У нас есть прекрасный посыльный – герр Николай. Напишем письмо, и он сейчас же его отнесёт. Вряд ли молодые люди решат ехать в ночь, он успеет.
– Если они полдня собирали поклажу, так они её всю ночь обратно разбирать будут! – фыркнул мельник.
– А пусть и не торопятся, – сказал я. – Завтра у нас с Колей день сложный. Мало ли что. Пусть ребята лучше на спрятанном хуторе сидят. Отец Бенедикт, напишете записку?
– А почему не вы? – удивился он.
– А мы с герром Мюллером сейчас займёмся чрезвычайно важным делом. Давно оно у меня в голове крутилось, да только сейчас оформилось.
– Так‑так, – Мюллер слетел из‑под потолка вниз. Но обратился я к сапёру:
– Коля, а что у тебя в подсумках? Дядька ты хозяйственный, не всё ж у тебя там патроны да гранаты, вон и табачок есть…
– А как же! Мыльно‑рыльное, – принялся перечислять Коля, – огниво с кресалом, вакса, щётка сапожная, тряпица с нитками‑иголками да кусок полотна на подшиву – ток оно ить всё сейчас мне без надобности. Болтается на ремне просто так, и не выкинешь. Пробовал. Глядишь – снова висит.
Я многозначительно посмотрел на Мюллера, но тот только растерянно пожал плечами, мотая головой.
– Нитки, – сказал я. – Нитки и иголки. Призрачные. Ну, не понимаете? Вот у нашего Николая куда ленточка делась, которой он лоб повязывал? А, не заметили! А она, скорее всего, там и валяется, где он первый раз сквозь предмет прошёл. Сам прошёл, а ленточка нет. Также будет и с натуральными нитками.
– А зачем нам нитки, я не пойму, ваше сиятельство… – недоумённо спросил отец Бенедикт.
– Как «зачем»? Голову Николаю пришьём, чтоб он её в руках не таскал. Для нашего партизанского дела все руки важны, а не только некоторые. Так что, если мы обычными нитками воспользуемся – это будет до первой стены. Да и видеть их будут все. А призрачные – навсегда.
Во всяком случае, я надеюсь.
– Гениально! – прошептал Мюллер. – Такое простое и такое гениальное решение!
– Да уж, хвалите меня, хвалите, – усмехнулся я. – Я вот ещё покушал хорошо. А вчера поспал. Давай нитки, Коля. И голову тащи.
– А кто будет шить? – с любопытством спросил отец Бенедикт, продолжая сочинять записку.
– Думаю, лучше бы Николай и герр Мюллер. Мало ли как мои воздействия скажутся. Если уж у них не получится, тогда я. Только уж постарайтесь ровно приставить, чтоб не отпарывать.
Коля заволновался и принялся примерять голову на место, и всё ему казалось, что надо подправить. В конце концов, общими усилиями мы убедили его, что всё нормально, и мельник начал шить.
– А неплохо получилось, – оценил я результат через полчаса. – Отлично даже! Теперь проверка. Николай – прошу: любой предмет на твоё усмотрение.
Коля деловито огляделся. Видно было, что к отдельной голове он привык и всё норовил поддерживать её руками. Потом настроился и шагнул сквозь стену в спальню и тут же заорал оттуда:
– Ух ты, в зеркало себя вижу!
– Это же естественно, – ответил Мюллер и тоже поплыл туда, – ты же не вампир…
– А чего ж мы сразу перед зеркалом‑то голову не примеряли? Ну охрене‑е‑еть! Ну ваше сиятельство – голова!
– Вы нам скажите, – повысил голос я, – не отвалились нитки? Твоя голова на месте иль нет?
– Отлично голова! – выскочил из стены Николай. – Ваше сиятельство – от души!
– Достал ты меня с сиятельством, – нахмурился я, – допрыгаешься, вспомню, что я некромант, и изгоню тебя нахрен!
– Дак я завсегда, я ж… – растерялся Коля, у него от растерянности аж цигарка, вечно к губе приклеенная, отвалилась.
– Вот завсегда и обращайся ко мне как прежде. Считай, это командирский приказ! И к вам это тоже относится! – с напускной суровостью глянул я на стариков.
– Яволь, герр Аркадий! – ответили они хором.
Вот что значит – орднунг унд дисциплин!
– Кому расскажу, не поверят, – пробормотал Коля.
– А и не надо никому рассказывать!
– Да ясно уже! – и снова самокрутку принялся скручивать.
– Отец Бенедикт, письмо готово?
– Одну минуту, осталось совсем немного!
Я смотрел на своих соратников. Не знаю, надолго ли с нами задержится профессор Мюллер, и присоединится ли к моему бравому отряду на постоянной основе Бауэр и кто‑нибудь из его команды (откровенно говоря, я не знаю даже, хотел бы я этого или же нет). Но чувствую, что от помощи Мюллеровых правнуков мне не отвертеться. Ещё у нас в активе пожилой священник романтического склада и призрак сапёра с пришитой головой. Ах, да, и, конечно же, кошка! Думаю, такого партизанского отряда точно свет не видывал.
Я улыбнулся своим мыслям и увидел своё отражение в окне, сияющее синими зубами.
Ждите, надутые мрази, несущие миру на своих штыках «свет новой цивилизации». Мы встряхнём Нижнюю Австрию так, что Коалиция пожалеет, что сюда сунулась.
    
КОМСОМОЛ-3
   
Глава 1
 
ОТ ИЗБЫТКА ЭНЕРГИЙ
 
НАТУРНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ 
Нижняя Австрия, Клостервальд, мельница Мюллера