КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)
След, правда, получится, как от колонны на марше.
А что, бросить их⁈
Судя по перекосившимся рожам заговорщиков, последнее я снова выкрикнул вслух.
– Да я всё понимаю! – Бауэр потёр лоб. – Поймите, осталось всего двенадцать часов! Всего! И если что‑то пойдёт не так…
– Мы должны сделать всё, что в наших силах, – сурово сказал старик, – а остальное в руках Божьих.
Господи, почему они такие тугие⁈
Но остальной пятёрке, как ни странно, похоже, именно этих слов не хватало. Подтянулись. В глазах огонь! Герои, ядрёна колупайка, хёрерсдорфовского разлива!
Язык сломаешь…
– Хорошо, ландграф, я постараюсь обеспечить вам связь, – кивнул Бауэр, но придётся проехать. Идёмте со мной, я оставил машину с другой стороны склона, – тут он повернулся и пошёл куда‑то в лес.
Неочевидная какая тропиночка, я её за кустами сразу и не заприметил! Пойдём, чего не пойти. Только вот зверем удобнее будет…
Я оглянулся на повстанцев:
– А сейчас, господа, прошу не стрелять с испугу.
А смешно на русский слух звучит дойчевское «господа», да? – вдруг ехидно спросил Зверь. – «Херы»!
Господа, меж тем, на меня уставились с подозрением. Даже местный богатей обернулся.
Тоже хер!
Господа гусары, не ржать! Главное, чтоб они в нас щас со всех стволов не шмальнули с перепугу.
На всякий случай усилил щиты и принял Облик. Мда, хорошо, что я их предупредил. Все дружно за ружья схватились. Все, кроме Бауэра. Молодца, фрайгерр! Тот вообще непонять чему обрадовался – улыбка во весь рот.
Подозрительно .
Разберёмся.
Подхватил я пастью сумку и потрюхал за дойчем. Прочие остались наблюдать за складом.
Минут через пять, спустившись с горки вниз, мы вышли к просёлочной дороге. На обочине, притёртая к двум высоким ёлкам, нас ожидала машинка – маленькая и смешная, словно большую ванну посадили на зубастые колёса и организовали ей брезентовый верх. Не очень по зиме удобная, да уж.
– Купил на охоту ездить, на уток, – словно извиняясь, сказал Бауэр указывая мне на агрегат приглашающим жестом. – Какая теперь охота? Вы действительно ландграф Коршунов? – Тут он уставился на меня цепко, пристально даже.
И ведь совершенно не боится! Перед ним белый медведь стоит, а он разговоры разговаривает! Вот это выдержка!
Я положил сумку на снег.
– Да, я действительно граф. И действительно – Коршунов. Зачем спрашиваете? Не доверяете?
– Нет. Теперь, увидев, какой вы оборотень… я имею ввиду ледяного медведя…
– Урсус маритимус. Морской медведь, если по‑латыни, – усмехнулся я.
И, ты гляди, Бауэр от моей дружеской улыбки почти не отшатнулся. А когда в полутора метрах белый медведь зубы показывает, это, знаете…
– Да, спасибо, за уточнение, – кивнул он. – Просто я вспомнил политический скандал лет пятнадцать назад. О пленении принца и присвоении кайзером герцогского титула русскому казаку…
– Это казак – мой отец, – ответил я.
Бауэр снова кивнул:
– Я так и подумал. Это к его помощи вы собираетесь прибегнуть?
– Нет.
– Жаль, очень жаль. Я надеялся, что вы воспользуетесь… Но тогда как?..
– Поверьте, и без отцовской помощи у меня есть пара тузов. Вам понравится. Но для начала, вы обещали связь.
– Да! – Он встряхнулся. – Да! Связь! У меня есть командный «Телефункен‑8». Применялся для связи между шагоходами. Сейчас новые стоят, но этот вполне рабочий!
– Ничего себе! Это как же вам такое чудо досталось?
Дойч смутился. Погладил рукой борт автомобиля и ответил:
– Брат работает на складах списания, под Берлином. И иногда…
А‑а‑а, судя по всему, машина тоже с тех складов…
– Да, оттуда, – смутился Бауэр.
Да что такое! Опять болтаем вслух!
– Прошу прощения, если я вас невольно обидел.
– Нет, что вы. Этот экземпляр, как и рация, были честно куплены у германской армии. Единственное, чем я воспользовался – информацией об их, собственно, наличии.
– Уверяю вас, фрайгерр. Когда (именно «когда», а не «если») война закончится, я обязательно куплю через вас что‑нибудь этакое. Она же плавает? – я кивнул на машину.
– Да, это амфибия. Для охоты на уток незаменимая вещь!
И он ещё раз погладил свой смешной автомобиль. А что, если не нужно с собой лодку тащить – удобная машинка! Уверен, деду точно понравится!
Пока я размышлял о перспективах семейной охоты, Рихард Бауэр залез в автомобиль. Мотор, чихнув, завёлся.
– Присаживайтесь, граф! Только, прошу, не в виде медведя. Боюсь, подвеска швиммвагена* не выдержит…
*Буквально: «Плавающий автомобиль» (нем.)
– Это понятно.
Я снял Облик и забросил поклажу в ноги, рядом с сиденьем.
– Простите, можно поинтересоваться содержимым сумки? – оглянулся на меня Бауэр.
– Ради Бога. Гранаты и ещё кое‑какая мелочь. Вам гранат не надо? – достал я из сумки подсумок с гранатами. – Могу одолжить.
– Э‑э‑э, заманчиво, но я, пожалуй, откажусь.
– Ваше право. – Под сиденьем было пространство, и я ногой задвинул сумку туда, чтоб не мешалась. – Мы куда‑то едем?
– Да, нам необходимо занять удобную позицию для связи. Видите ли, окружающие горы…
– Я понимаю.
– Поэтому придётся проехать в Клостервальд.
Я усмехнулся. Как удачно! Туда‑то мне и надо.
ЕДЕМ В КЛОСТЕРВАЛЬД
Машинка покатила по шоссе, и Бауэр, словно испытывая неловкость, сказал:
– Я не предполагал, что сегодня мне придётся ехать в том направлении и не очень удачно оставил машину. Поскольку спустились мы по западной стороне горы, двигаться в сторону Клостервальда, к сожалению, нам предстоит кружным путём.
– С другой стороны, оно даже и лучше, – отозвался я, – в Хёрерсдорфе до сих пор пальба и не утихают крики. Сейчас двигаться через него было бы крайне некомфортно.
– Верно! – согласился Бауэр и приободрился.
Мне страшно хотелось узнать у него – что за связной примет наше сообщение на той стороне, а заодно – в каком статусе сам Бауэр находится здесь? Но я понимал, что он не ответит ни на один из вопросов
Мы проехали несколько крошечных сонных городков и деревушек, где у Бауэра пару раз проверяли документы, и мы катили дальше. Что хочу ещё раз сказать – расстояния в Европе лилипутские. Это только звучало значительно – «кружным путём». На самом деле вся дорога составила километров десять, ну от силы двенадцать.
А я ехал и думал – что ж тут удивляться, что со всех сторон вражины на Русскую империю лезут, что с запада, что с востока. Покоя им не дают наши просторы. Уж насколько в Европе тесно, а в Япониях (довелось в обеих побывать) и вовсе друг на друге в три этажа сидят.
За этими мыслями доехали почти до самого «спрятанного» хутора. Бауэр припарковал автомобиль около леса и выбрался из машины. Я за ним. Он залез на высокий задний бампер и что‑то кряхтя вытаскивал. Потом передал мне фанерный ящик с военными, немецкими литерами:
– Ставьте его прямо на снег, ваше сиятельство.
– Давайте без титулов. Достаточно будет имени.
– Хорошо. Аркадий, правильно? Ставьте на снег, я сейчас.
СЕАНС СВЯЗИ
Бауэр спрыгнул на землю с бухтой провода на маленькой металлической бобине, оглядываясь и прислушиваясь:
– Так хорошо, что сейчас ночь. Просто прекрасно!
Чего он нервничает?
– Сейчас мы присоединим… так… ага…
Он достал из ящика непонятный резиновый мешок, потом маленький металлический баллон… И через три минуты у нас был небольшой шарльер*! Быстро присоединив к нему провод и аккуратно стравливая его, Бауэр отпустил аэростат в небо.
*А эростат, наполняемый водородом, гелием или другими газами легче воздуха.
– С такой радиоантенной, – приговаривал он, – мы можем километров на сто пятьдесят достать… если повезёт.
– Может быть, вам помочь?
– А вы умеете?
– Приходилось несколько раз в училище.
– Это было бы очень кстати! – Он передал мне управление аэростатом. – Давайте, Аркадий, аккуратно его поднимайте. А я рацию включу. Как хорошо, что сейчас ночь и ветра нет. Словно специально!