Завязать след (ЛП)

Зрелище восхитительное. Она в розовых спортивных штанах и серой толстовке, а на ее носках нарисованы разноцветные печенья.
Я не хочу портить этот момент.
— Милая, — начинает Лэндон, его взгляд также падает на ее носки. — Нам нужно поговорить с тобой об этом.
Лэндон сказал, что все будет в порядке. Мы заставим ее понять.
В конце концов, мы отличные переговорщики.
Она напрягается и садится прямо. В ее аромате, который снова начал подслащиваться, появляется кислинка. — О чем? — она поворачивается к нему. — Что происходит?
— В соседнем городе пропали две Омеги, — медленно произносит Лэндон. — И все больше случаев передозировки препаратом ”Омега".
— И? — резко бросает она, ее тон резок.
Я просто знаю, что ей не понравится то, что он собирается сказать.
— Мы не думаем, что тебе пока стоит возвращаться к работе, — продолжает он.
30
СКАЙЛАР
Я непонимающе уставилась на Лэндона, моргая.
— Что? — Наконец спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Ривера. Выражение его лица такое же серьезное, как и у Лэндона, и я понимаю, что в этой ситуации у меня нет союзника.
— Дома тебе безопаснее, — стоически говорит Ривер. — Что-то происходит, но мы не уверены, что именно. Но три Омеги, пропавшие меньше чем за месяц, — это гребаный красный свет.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Я буду более бдительной. Однако я не останусь дома. Мне нужно быть на работе. Я нужна в кафе.
— У тебя есть целый штат сотрудников, которые, я уверен, смогли бы тебя прикрыть, — мягко говорит Лэндон. — И технически, ты все еще приходишь в себя после сотрясения мозга.
Я недоверчиво смотрю на него. — Ты не беспокоился о моем сотрясении мозга, когда у меня была Течка. О чем ты говоришь?
Во мне клокочет паника.
— О чем ты говоришь? — Ривер прерывается. — Конечно, мы беспокоились по этому поводу. Мы всегда беспокоимся о тебе, — напряженно говорит он. — И прямо сейчас тебе нужно выслушать нас.
Мне нужно встать с дивана.
Они не могут заставить меня остаться дома.
Я не могу быть заперта в этом доме одна, расхаживать туда-сюда, ничего не делая.
Я встаю и поворачиваюсь к ним лицом. — Я слушаю, — тихо говорю я, переводя взгляд с Лэндона на Ривера. — И я знаю, что это опасно. Но кто-нибудь всегда будет провожать меня до машины. Я буду держать при себе перцовый баллончик. Я сделаю все, что угодно. Но вы не можете помешать мне ходить на работу.
Альфы смотрят друг на друга, безмолвно общаясь.
— Кроме того, что насчет Девин? Ты ничего не говорил о том, что ей нужно остаться дома, верно? — Требую я, начиная нервно расхаживать по комнате. — Если бы это было серьезной проблемой, разве не ввели бы комендантский час или общественное предупреждение?
— Это еще не обнародовано, милая, — говорит Лэндон. — И, вероятно, будет только хуже.
— Меня не волнует Девин, — сразу же после этого говорит Ривер. — Я забочусь о тебе.
Лэндон пристально смотрит на него, а я невесело хихикаю и качаю головой. — Ты мудак, — бормочу я. — Она мой подруга.
Эта ночь медленно угасает.
— Черт, — рычит Ривер, проводя рукой по волосам. — Ладно. Для нее это тоже небезопасно, и мы можем попросить Бена поговорить с ней. Но ты не вернешься в кафе, пока мы точно не выясним, что происходит.
Я замираю.
— Извини, — говорю я наконец, — но ты не имеешь права диктовать, что мне делать, а что нет.
У меня трясутся руки, и я борюсь с желанием наброситься на них.
Но кафе — это все, что у меня осталось от Эйприл. Здесь я могу вложить всю свою нервную, беспорядочную энергию и направить ее на что-то хорошее.
Я обхожу диван и направляюсь на кухню, заламывая руки.
— Это не так просто, — говорит Лэндон, когда я открываю свой шкаф. Я достаю стеклянные контейнеры и провожу пальцами по этикеткам.
Миндальная мука. Сахар.
Чья-то рука ложится мне на плечо, и я подпрыгиваю.
— Хэй, — говорит Ривер, и я отталкиваю его прикосновение. — Это серьезно.
Я разворачиваюсь к нему лицом. — Я не могу здесь оставаться, — огрызаюсь я. — Я не могу просто прекратить то, что делаю. Я должна продолжать рассказывать людям об Эйприл…
 
— Ты должна оставаться в безопасности, — огрызается он, его глаза сужаются. — Ты не слушаешь. Две омеги пропали всего в двадцати минутах езды от тебя!
— Ривер… — говорит Лэндон, вставая с дивана.
— Каждый раз, выходя на улицу, ты подвергаешь себя риску, — шипит Ривер. — И я не могу потерять тебя.
Его запах невыносим, теперь более острый, смешанный с его гневом.
— И я не могу потерять Эйприл, — шепчу я.
Лэндон вздыхает. — Скайлар… — его голос затихает, когда он качает головой.
Ривер снова тянется ко мне, но я стряхиваю его руку. — Ты думаешь, она мертва, — с ужасом осознаю я. Мои глаза встречаются с глазами Лэндона, и выражение его лица становится мрачным.
— Если есть закономерность пропажи Омег, это то, что нам нужно рассмотреть, — торжественно говорит Лэндон.
Я снова смотрю на Ривера. — Нет, — шепчу я, качая головой. — Нет. Это невозможно.
— Ничего нельзя сказать наверняка, — говорит он. — Пока нет. Но будь я проклят, если ты тоже пропадешь.
— НЕТ! — Я кричу, и оба Альфы вздрагивают. — Ты обещал, — наполовину рычу, наполовину всхлипываю я, обвиняюще указывая на Лэндона. — Ты обещал мне, что найдешь ее!
— Ты что сделал? — Рявкает Ривер, поворачиваясь к нему. — Ты никогда ничего подобного не обещаешь, идиот!
Карие глаза Лэндона расширяются, когда я бросаюсь к нему. — Ты помнишь это? — бормочет он.
— Да, — выдыхаю я. — В постели. Во время течки. Ты обещал.
Внезапно Лэндон и Ривер начинают кричать друг на друга.
Стены надвигаются.
Это уже слишком.
Я подношу руки к лицу и делаю медленные, глубокие вдохи.
Вот-вот раздастся рыдание, но я заставляю себя сдержаться.
— Ты просишь меня отказаться от единственного, что у меня осталось от нее, — говорю я. — И я не могу. Я не буду.
Ривер рычит и хлопает рукой по стойке. — Черт возьми, Скайлар, ты должна выслушать! Речь идет не о приготовлении печенья и продаже кофе. Речь идет о твоей безопасности!
— Ты думаешь, все дело в управлении кафе? — Я ахаю. — Это наше с Эйприл заведение! Это последнее, что у меня осталось от нее!
— И я не хочу, чтобы это было последнее, что у нас осталось от тебя! — Кричит Ривер.
— Он прав, — говорит Лэндон низким голосом. — Это серьезно, Скайлар. Мне жаль, что все так получилось, но ты должна залечь на дно.
Они забирают ее у меня, — в отчаянии думаю я.
— Она моя семья, — огрызаюсь я. — Ты нет.
В комнате становится тихо, и их запахи превращаются во что-то запутанное и темное.
Я горько смеюсь, чтобы сдержать слезы, которые угрожают пролиться, когда я разрываюсь на части. — В этом мире у меня есть два человека, которыми я дорожу: Эйприл и ее мать. Все остальные ушли. Ты это понимаешь?
Я не хочу сейчас заводить этот разговор. Это то, о чем я стараюсь не думать слишком много, и одиночество колет мне в грудь, когда я открываюсь им.
— Мой собственный отец бросил меня, когда я была подростком, а моя мама сейчас в совершенно другом состоянии. Они не хотят иметь со мной ничего общего, — продолжаю я, расхаживая взад-вперед. — Последний Альфа, с которым я по глупости встречалась, едва терпел меня и очень ясно дал понять, что я всего лишь соучастница его эго, — признаюсь я, и мои щеки заливаются краской стыда. — Эйприл — единственная постоянная во всем этом. Она моя сестра, без кровного родства.
Я больше ничего не могу с этим поделать. Я начинаю рыдать, закрыв лицо руками. Я плачу. Лэндон чертыхается и притягивает меня в свои объятия, и на этот раз я не отталкиваю. Я прячу лицо у него на груди, выпуская все сдерживаемые эмоции за последний месяц.