Её монстры. Её корона. Пенталогия (ЛП)

Присутствие Папочки расширяется, становясь чувственным, удушающим одеялом. Воздух холодеет, но в этом холоде вплетено обещание, которое обжигает.
Большой палец Эдди проводит по моей нижней губе, проникает внутрь, заставляя меня ощутить вкус меди на коже.
— Это то, чего ты хочешь? — спрашивает он, тёмные волосы падают ему на один глаз. — Тебе нужно больше нас?
— Да, — слово срывается голым скрежетом звука.
  
Это всё разрешение, которое им нужно. Без намёка на обсуждение стратегии они меняются местами, так что Джеймс оказывается передо мной, а Эдди сзади.
Джеймс медленно опускается на колени и прокладывает языком путь вниз. Жар его ладоней, грубых и требовательных, очерчивает мои изгибы, сжимает грудь, щиплет соски, пока я не ахаю.
Эдди смотрит мгновение, глаза тёмные, затем прижимается ко мне сзади, поворачивает мою голову к себе и целует. Медленно, глубоко и всепоглощающе, он слизывает вкус крови из моего рта и делится им. Его рука скользит вниз по моей спине, по заднице, прижимая меня плотнее к рту Джеймса передо мной, пока тот прокладывает путь к моей киске.
Я поймана между ними, и никогда не чувствовала себя свободнее.
Руки Джеймса цепляются за мои бёдра сзади.
— Нужно попробовать тебя на вкус, — рычит он, и его рот оказывается на мне, язык проходит по моим складкам с безжалостным, сосредоточенным голодом.
Он пожирает меня, щетина скребёт внутреннюю сторону моих бёдер, язык пронзает меня изнутри, а потом кружит вокруг клитора с грубым, идеальным давлением. Я вскрикиваю, мои руки путаются в его волосах, удерживая его у себя. Вид его, стоящего на коленях, с угольными глазами, пирующего на мне посреди доказательств пытки и убийства, посылает удар чистой, тёмной похоти прямо в мой центр.
Руки Эдди разглаживают мои бёдра, и его член, снова освобождённый из штанов, снова очень твёрдый, прижимается к ложбинке моей задницы. Он слегка наклоняет меня вперёд, но Джеймса, кажется, новый угол ничуть не смущает, пока он пирует. Эдди входит в меня одним медленным, неумолимым толчком, заполняя, растягивая меня. Двойное ощущение — рот Джеймса, работающий над моим клитором, и Эдди, наполняющий мою киску сзади, — заставляет моё зрение расплыться.
— Охренеть… да, — стону я.
Джеймс втягивает мой клитор в рот и гудит, от чего у меня подкашиваются ноги. Эдди удерживает меня, одна его рука обхватывает мою талию, другая тянется вперёд, ложится на грудь и щиплет сосок в такт его толчкам. Они движутся в жёстком, идеальном ритме, используя меня, насыщая свой голод и мой.
Я кончаю яростно, крича во влажный, кровавый воздух, тело бьётся в судорогах вокруг члена Эдди, против языка Джеймса. Они не останавливаются. Они проводят меня через это, через сверхчувствительность, в новую волну сырой, ноющей потребности.
Джеймс поднимается, его рот блестит от моих соков. Он целует меня, позволяя почувствовать собственный вкус на его забрызганных кровью губах.
— Моя очередь, — говорит он мне в рот.
Эдди выходит, и Джеймс поворачивает меня, перегибая через холодный металл высокой, узкой скамьи, его член, более толстый, более тупой, проталкивается в мою уже хорошенько оттраханную, скользкую пизду. Он сразу задаёт карающий темп, каждый толчок вбивает меня в скамью.
Тени под скамьёй вздымаются вверх. Теперь они не холодные, а пронзительно, электрически ледяные, и это ощущается как удовольствие-боль. Они складываются в твёрдые, скользкие щупальца. Одно обвивается вокруг моего бедра, другое свивается вокруг талии. Третье, сужающееся и настойчивое, снова находит колечко моей задницы.
Это любимое место Папочки.
Он проталкивается внутрь, — медленное, неумолимое вторжение прохладной тьмы. Я снова кричу, переполненность ошеломляет. Джеймс вколачивается в мою киску, тень Папочки трахает задницу, и я распята между ними, принадлежащая обоим.
Эдди обходит скамью с другой стороны. Он сжимает рукой мне волосы, поднимая мою голову.
— Посмотри на себя, — хрипит он, другой кулак обхватывает член. — Принимаешь их обоих. Моя прекрасная, чудовищная Королева.
Он вкладывает свой член мне в рот, и я жадно сосу, мои стоны вибрируют вокруг него. Я заполнена в каждой точке, сосуд для их общего желания, для моего собственного бездонного аппетита.
Тень в моей заднице скручивается, расширяется, принимая форму члена, но с текучей, живой текстурой, которая смещается и пульсирует внутри меня. Джеймс тоже должен это чувствовать, по тому, как моё тело в ответ сжимается вокруг него, и он стонет, его толчки становятся рваными и жестокими.
Я кончаю снова, ещё одним сокрушительным оргазмом, который заставляет меня прикусить член Эдди. Он ругается, бёдра дёргаются, и он выходит.
— Прости, — выдыхаю я.
Он качает головой и улыбается.
— Не надо.
Джеймс тоже выходит, прежде чем кончить снова. Тень Папочки выскальзывает из моей задницы скользким, прохладным движением, оставляя во мне пустоту.
Но это ещё не конец.
Тени мягко ведут меня к центру подвального пола и подталкивают вниз, на окровавленную землю. Эдди и Джеймс следуют за мной, их глаза сияют разным светом.
Тени надо мной сливаются в человекообразный контур глубочайшей ночи, с глазами горящих углей. Он плотнее, чем я видела его за последнее время, с того самого раза, когда он пытался покинуть дом, чтобы спасти меня от Алого Палача. Он опускается на колени между моих разведённых ног.
Джеймс перемещается к моей голове, поднимая её себе на колени, его пальцы гладят мои волосы. Эдди встаёт на колени рядом со мной, его рука собственнически лежит у меня на животе, он смотрит.
Член Папочки из тени — твёрдая, прохладная длина живой тьмы, по которой тянутся потоки магмы и чешуя, усыпанная чёрной, как полночь, жидкостью. Он направляет его к моему входу, уже растянутому и скользкому. Входит в меня холодным огнём, который расходится по венам изнутри наружу. Он двигается в медленном ритме, и каждый толчок ощущается так, будто отпечатывается у меня на душе.
Джеймс наклоняется, целуя меня, делясь вкусом крови и секса. Пальцы Эдди скользят между моих ног, находят клитор, растирают его тесными кругами, пока Папочка трахает меня. Стимуляция повсюду, её слишком много, её недостаточно. Я проводник для чего-то огромного и тёмного.
— Сейчас, — шепчет Папочка, и его голос вибрирует в воздухе, в моих костях. — Все мы.
Джеймс смещается, его член касается моих губ. Я открываюсь, принимая его в рот. Эдди с тёмным, решительным взглядом двигается за теневую форму Папочки.
Какой тут план? Куда он собирается сунуть свой прекрасный член? Хочет, чтобы я перевернулась на живот, а Папочка оказался подо мной?
Долго гадать не приходится.
Угольные глаза Папочки мерцают, форма меняется, растворяется по краям, как дым на ветру. Твёрдая масса его тела истончается, становится скорее намёком, чем материей, но его теневой член всё ещё глубоко во мне, огненный и ледяной одновременно, пульсирующий тем неестественным ритмом, что отдаётся в моей крови. Я всё ещё чувствую его член внутри, но больше не вижу его самого.
Затем вокруг его члена открывается пространство, словно тьма расходится, приглашая принять в меня ещё больше.
Эдди устраивается, оседлав одну мою ногу. Он обхватывает свой член и направляет его к моему входу, прижимая к растянутым складкам там, где Папочка уже заполняет меня.
— Дыши, — бормочет он, голос хриплый от приказа, а затем входит, проталкиваясь рядом с теневым членом.
Моя киска растягивается, принимая их обоих. Лёгкое жжение восхитительно, а полнота заставляет меня резко вдохнуть. Стенки сжимаются вокруг двойного вторжения, горячая, пульсирующая плоть Эдди трётся о горячо-холодную твёрдость Папочки.
  
Джеймс вынимает член из моего рта и смещается, перестав поддерживать мою голову, его пальцы запутываются в моих волосах, пока он двигается, чтобы присоединиться к ним в переплетении конечностей и намерений. Теневые отростки отступают, обвиваются вокруг моих бёдер, удерживают меня раскрытой, освобождая место.