Её монстры. Её корона. Пенталогия (ЛП)

— Ты справишься, Молитва, — кряхтит он. — Принимай член своейТени, как хорошая Королева.
Папочка проходит глубже. Чешуйки скребут по моим внутренним стенкам — уникальное сочетание боли и ошеломляющих ощущений. Тлеющий кончик жарко вспыхивает внутри меня. Он упирается в самое дно, его теневая фигура плотно прижата к моему заду. Я растянута до невозможного предела, всё горит и ноет.
  
Но затем боль начинает отступать, сменяясь глубокой, всепоглощающей наполненностью — холодный огонь разливается по моему нутру. Его сила пульсирует через эту связь, сливаясь с моей.
Папочка медленно отстраняется, а затем глубоко толкается. Теперь скольжение идёт ровнее, благодаря его странной чёрной эссенции, которая фонтаном бьёт между моих ног. Чешуйки создают скребущее трение, задевающее каждый нервный конец.
В сочетании с тем, как Джеймс вколачивается в моё горло, а Эдди дрочит, глядя, как меня ебут в оба конца, это становится невыносимым. Удовольствие нарастает резкими, зазубренными пиками. Теперь я стону не переставая — гортанный звук вибрирует вокруг члена Джеймса.
Эдди опускается на колени рядом со мной и наклоняется ближе, его свободная рука сжимает мою грудь, большой палец крутит сосок.
— Посмотри на себя, — шепчет он, его голос охрип от благоговения и похоти. — Принимаешь обоих. Ты заполнена до краёв. Ты... великолепна.
— Теперь ты, — рычит на него Джеймс, выходя из моего рта. — Её рот свободен. Трахни его.
Эдди колеблется лишь секунду. Наблюдатель становится участником. Он направляет свой член к моим губам. Я охотно открываюсь, пробуя на вкус соль его предсемени, заглатывая его в себя.
Он стонет, его бёдра дергаются вперёд.
— Сера... Боже...
Джеймс меняет положение, ложась на пол и подползая под меня так, что его длинные ноги оказываются между коленями Папочки, а голова — между ступнями Эдди. Он обхватывает свой член, скользкий от моей слюны и его собственного возбуждения, хватает меня за бедро и прижимает широкую головку к моему промокшему входу в киску. Папочка всё ещё похоронен глубоко в моём заду, его медленные, обдуманные толчки создают контрритм толчкам Эдди в мой рот.
— Двойное? — спрашивает меня Джеймс, его голубые глаза сияют безумным блеском.
Я неистово киваю, не выпуская члена Эдди.
Джеймс входит в мою киску одним мощным толчком. Ощущение неописуемое. Наполнена сверх предела. Густой жар Джеймса в моей пизде, холодное текстурное вторжение Папочки в мой зад, член Эдди, растягивающий горло. Я прижата, пронзена, полностью принадлежу моей свите.
Сила пробегает сквозь меня, словно удар молнии, соединяющий наши тела в цепь тёмной энергии. Тени в комнате извиваются, их щупальца тянутся к нам.
— Ебать, — ревёт Джеймс, долбя меня.
Папочка ускоряет темп, его чешуйчатый член скребёт глубоко внутри. Его собственнический рык вибрирует в моих костях.
Эдди трахает мой рот; его движения контролируемые, но отчаянные, взгляд прикован к тому месту, где Джеймс и Папочка соединены со мной.
— Так красиво... так охуительно идеально...
Я теряюсь в сенсорной перегрузке. Боль перетекает в экстаз. Растяжение, трение, полнота, интенсивность — всё это сливается в ослепительную точку давления. Моё тело начинает содрогаться, оргазм разрывает с пугающей силой. Я кричу, не выпуская члена Эдди, мои внутренние мышцы намертво зажимают оба вторгшихся члена.
Это провоцирует их. Джеймс взревел, вбиваясь глубоко, его разрядка заливает мою киску горячими пульсирующими струями. Папочка рычит — звук похож на раскалывающийся камень — и его ледяная эссенция вливается в мой зад, поток холодного огня, обжигающий мои внутренности. Эдди вытаскивает член из моего рта как раз вовремя, чтобы кончить густыми горячими всплесками мне на лицо и шею.
Они пометили меня как свою точно так же, как я пометила их как своих.
Они оседают вокруг меня — путаница скользких от пота конечностей и тяжёлого дыхания. Грудь Джеймса вздымается, на его лице играет широкая, великолепная, довольная ухмылка, пока он смотрит на меня. Папочка медленно выходит из моей задницы, от этого ощущения я ахаю. Его теневой член снова растворяется в колышущемся дыму. Эдди опускается на колени, осторожно стирая остывающие полосы своей спермы с моего лица.
Я остаюсь на четвереньках, дрожащая, совершенно опустошённая. Моё тело ноет по-новому, восхитительно. Тени защитно, почти ласково обвиваются вокруг меня. Сила пульсирует под моей кожей — усиленная, сфокусированная.
— В эти выходные, — мой голос слегка отдается эхом, приправленный резонансом теней. — Пора на охоту.
Джеймс резко кивает подо мной, его улыбка полна безумия и солнечного света. Эдди ласкает мою щёку, но в его глазах горит новый, опасный блеск. Папочка кладёт холодную руку мне на плечо — безмолвное обещание гибели.
В эти выходные идеальный мир судьи Каллахана может просто рухнуть.
А Винсент почувствует отголоски после того, как ударит землетрясение.
  
ГЛАВА 6
 
ДЖЕЙМС
Сырой воздух у «Суон-Шорс» кусается запахом гниющих камышей и стоячей воды. Я прячусь низко за зарослями мокрых ив, наблюдая, как стеклянное чудовище судьи сияет безвкусной драгоценностью на фоне тёмного лоха17.
Озера. Без разницы.
Я не слишком-то люблю озёра. В одном меня крестили, и я едва не утонул.
Рядом со мной Сера неподвижна, как статуя. Дыхание медленное, ровное, глаза прикованы к последним полосам заката, истекающим в воду.
Её детектив остался в стороне, чтобы сохранить образ хорошего мальчика, так что это наше убийство. По крайней мере, я очень надеюсь, что кого-нибудь убьют.
Фары разрезают сумрак, и чёрный «Мерседес» мягко подкатывает по дороге к подъездной дорожке. Судья Каллахан, и он привёз компанию. Двое парней вываливаются наружу, молоденькие, едва совершеннолетние, если вообще. Может, мальчики по вызову. Блондин смеётся, звонко и нервно. Брюнет выглядит так, будто буквально предпочёл бы быть где угодно, только не здесь. Судья, старый и лысеющий, загоняет их внутрь.
Вспыхивает свет, и вскоре начинает грохотать музыка, какое-то бездушное электронное дерьмо. За окнами от пола до потолка представление начинается быстро.
Каллахан разливает напитки. Блондинчик и Брюнет стягивают рубашки, красуясь. Каллахан проводит рукой по спине Блондинчика, подталкивая его к плюшевому ковру у камина. Брюнет смотрит, тяжело сглатывая.
Палец Серы касается моей руки. Мы подбираемся ближе.
Я уже собираюсь применить свою магию со взломом замков, когдатень Серы вытягивается по асфальту к входной двери и проскальзывает прямо под неё, быстро, как только пожелаешь. Через несколько секунд дверь распахивается.
Я поворачиваюсь к своей порочной Молитве и ухмыляюсь. Удобный трюк. Я бы и свою душу обменял на какие-нибудь суперсилы. Бля, я бы тоже трахнул монстра, если бы это дало мне хотя бы одну десятую той тьмы, которая свивается и рябит прямо под её кожей. Из-за неё она выглядит свирепой и устрашающей, как грёбаная Королева.
Это случается лишь иногда, из тех моментов, когда моргнёшь и пропустишь, когда её мысли становятся особенно тёмными. Как сейчас.
Здесь музыка бьёт физически, и к ней примешиваются хрипы. Резкий шлепок. Смех, который звучит натянуто.
Заглянув в главное жилое пространство, я вижу судью, уже без брюк, его голая задница блестит под встроенными светильниками. Он перегнулся через спинку нелепо огромного кожаного кресла. Брюнет сзади двигается в нём механически, лицо напряжённое. Блондинчик стоит на кресле, его член во рту судьи, глаза пустые.
  
Похоже на дешёвые развлечения, купленные на грязные деньги.
Сера встречается со мной взглядом, в её глазах лёд, огонь и тьма.
Кивнув, я пересекаю полированный бетонный пол. Никто не видит и не слышит моего приближения, пока не становится слишком поздно. Блондинчик на кресле замечает меня первым, его рот складывается в идеальную букву «О». Я сокращаю расстояние, и мой кулак врезается ему в челюсть прежде, чем наружу успевает вырваться звук. Кость хрустит под костяшками. Он обмякает, беззвучно, вырубленный, его член выпадает изо рта судьи.