Её монстры. Её корона. Пенталогия (ЛП)

— Вы свободны, — говорит он. — Пока что.
Я встаю, суставы одеревенели после часов на прикрученном к полу стуле. Когда меня проводят через участок, мимо коллег, которые не смотрят мне в глаза, я вижу доску по Алому Палачу.
Семь подтверждённых убийств. Десятки пропавших женщин в округе. Ни подозреваемых. Ни арестов.
А где-то там он всё ещё охотится.
Всё ещё кружит вокруг Серы.
  
А я не могу защитить её из-за решётки.
Значит, мне лучше туда не попадать.
  
ГЛАВА 17
 
АЛЫЙ ПАЛАЧ
Внизу, в своём подвале, я глубоко дышу, наполняя лёгкие архитектурой своей работы.
Я не зол.
Это меня удивляет. Я тщательно изучаю эту эмоцию, верчу её, как образец. Когда Сера развернулась от машины обратно к дому, когда её входная дверь сама распахнулась, а фундамент содрогнулся так сильно, что у меня зубы застучали, я должен был почувствовать как минимум ужас, но в основном разочарование. Неудача жалит большинство мужчин до ярости.
Но я не большинство мужчин.
Я улыбаюсь.
Фотографии, разложенные по моему рабочему столу, теперь рассказывают новую историю. Сера Вэйл, идущая к своей машине. Сера Вэйл, ничего не подозревающая. Я внёс её в каталог как жертву. Как добычу, носящую тонкую маску цели. Женщину, сломанную и плохо собранную заново, ожидающую того, кто твёрдыми руками завершит разборку.
Я ошибался.
Ошибка восхитительна. Ошибка значит, что ещё есть правда, которую нужно раскопать.
Я прижимаю кончики пальцев к фотографии её дома, того гниющего викторианского особняка, который никак не могу понять до конца. Живёт ли внутри него, в стенах и фундаменте, что-то ещё? Что-то, любящее её настолько, что готово разорвать реальность, лишь бы не дать мне забрать её?
Потому что дом не просто содрогнулся. Он приказал. Сами доски взвизгнули от повиновения.
У неё есть хранитель. Нет, больше, чем это. У неё есть слуга. Могущественное, верное, абсолютно преданное существо, обитающее в тенях и камне, и оно подчиняется ей.
Я подхожу к стене, куда приколол свои наблюдения. Привычки Серы, её распорядок. Мужчины, которые вращаются вокруг неё, как луны вокруг тёмной планеты. Я наблюдал за поверхностью, каталогизировал представление.
Но под ней… о, под ней целое королевство, которого я ещё не замечал.
Сначала детектив. Эдди Кроу. Я изучаю его фотографию, официальный снимок из отдела, который вытащил из открытых архивов. Острый взгляд с призрачными глубинами. Такой мужчина верит в правосудие, но уже понял, что у него много лиц. Он кружил вокруг неё. Защищал её. Использовал свой значок как щит для любых грехов, которые она совершала.
Хотя уже не так сильно.
Я убрал его. Я подбросил улики, которые даже он не мог оспорить. Я наблюдал, как он рушится, пока начальство лишает его власти, оружия, законного положения. Теперь он кастрирован, безвреден, больше не полезен Сере.
Одна фигура убрана с доски.
Я провожу красную линию через его фотографию. Не вычёркивая, а завершая и превращая в истину. Он верил, что служит правосудию. Теперь он знает, что служил только ей. Для него это откровение. Это мой подарок ему.
Но есть и другие.
Крупный шотландец со сбитыми костяшками и почти постоянной улыбкой, которая освещает его убийственные глаза. Я видел его с кровью под ногтями и удовлетворением в походке. Этот — её оружие. Он делает грязную работу, которая ей требуется. Он верен так, как бывает верна гончая, дико, безоговорочно, голодный до её одобрения.
Мне нужно будет изучить его подробнее.
И то существо в доме… Хранитель, присутствие, распахнувшее дверь и встряхнувшее дом с такой силой, что я всё ещё чувствовал это в костях в половине квартала оттуда. То, что остановило моё сердце. То, что заставило меня бежать, как добычу.
Я не бегу от добычи. Я бегу от хищников.
Она командует хищником, и это меняет всё.
Моя теория требует пересмотра. Она не женщина, прячущаяся от своей истинной сути. Она женщина, которая создала себя из руин того, что её сломало, а потом окружила себя тенями и мужчинами, готовыми истекать за неё кровью.
Она не убегает от прошлого. Она превращает его в оружие.
Какую прекрасную вещь она сделала.
Она приехала в этот город с целью. Детектив не был случайностью, а выбором: она выбрала мужчину с доступом к системам, к информации, к правовой защите. Шотландец был выбран за его способность к насилию, за готовность действовать без моральных колебаний. А то существо в доме она привязала к своей службе.
Она строит армию.
Нет. Не армию. Свиту.
А свиты существуют, чтобы вести войны.
Вопрос расцветает в моём разуме, совершенный и острый: войну против кого?
Согласно моим исследованиям, Сера Вэйл — новое имя. Выбранное имя. Под ним скрывается кто-то другой. Кто-то с историей. Кто-то, кто пережил определяющую травму, расколовшую её и позволившую тьме хлынуть внутрь.
Кто-то, ищущий мести.
Я охотился на жертву. Мне следовало изучать генерала.
Мне нужно больше информации. Мне нужно полностью понять её королевство, прежде чем я смогу правильно его разобрать. С детективом было легко: его гордость и чувство справедливости сделали его уязвимым. Но остальные? Они потребуют более осторожного внимания.
У шотландца нет постоянного адреса, и, кажется, он движется по миру, оставляя за собой только насилие. Верных псов трудно обратить против хозяина. Их нужно убрать, пристрелить, сделать примером.
Мне придётся проявить терпение и изучить его привычки. Найти момент, когда он будет отделён от неё, уязвим, отвлечён своей преданностью.
А существо в доме… для него понадобятся совсем другие инструменты. Как избавиться от призрака? Демона? От того, что обитает в этом гниющем фундаменте, питаясь тенью и поклонением?
Ты моришь его голодом.
Отнимаешь то, чем оно питается.
Отнимаешьеё.
Но сначала мне нужно обобрать её свиту, часть за частью, пока она не останется одна, без защиты, вынужденная столкнуться с голой правдой о себе без брони собранных ею монстров.
Тогда я распластаю её. Тогда я встречусь с девочкой под Королевой.
Я прикалываю к стене новую фотографию. Сера, снятая издалека, идёт на смену в «Gas N' Go». Теперь я вижу то, что упустил раньше, сильную постановку плеч, то, как её взгляд отслеживает каждого проходящего мимо, свитое напряжение хищника, притворяющегося добычей.
Она великолепна.
Я провожу кончиком пальца по линии её горла на фотографии. Такое хрупкое место, горло. Голос, дыхание и пульс собираются там, уязвимые для ножа. Но если перерезать ей горло, это заставит её замолчать. А мне нужно услышать, что она скажет, когда я наконец вскрою её. Какие признания выльются наружу. Какие истины она заперла внутри.
Она думает, что охотится, но понятия не имеет, что уже у меня в зубах.
Но мне всё ещё нужно знать ответ на мой вопрос: за кем она охотится?
Если я смогу ответить на него, я смогу её предугадать. Если смогу её предугадать, смогу оставаться на шаг впереди. А быть впереди значит контролировать откровение. Момент. Финальное разоблачение.
Я закрываю глаза и вспоминаю ощущение, как лежал в её машине, дышал её воздухом, ждал её. Я никогда прежде не терпел неудач, и это делает её ещё драгоценнее. Ещё необходимее.
Мой следующий ход должен быть точным. Детектив был проверкой. Убрав его, я доказал, что могу расколоть её защиту так, что она даже не узнает о моём присутствии, пока не станет слишком поздно.
С шотландцем будет сложнее. Он насилие во плоти, а насилие распознаёт насилие.
Но он тоже человек. А люди так красиво кровоточат, когда осознают, что их преданности оказалось недостаточно, чтобы их спасти.
  
С существом в её доме тоже будет трудно… если только оно не может покинуть её дом. О, какая умная мысль.
Так или иначе, когда она останется одна, лишённая защиты, лишённая оружия, лишённая теней, в которых прячется, я наконец увижу её настоящее лицо.