Её монстры. Её корона. Пенталогия (ЛП)

Моя очередь, потому что я больше не могу это выносить. Я раздеваюсь, одежда падает на пол, член вырывается наружу, твёрдый и жилистый, чёрный предэякулят собирается на кончике. Я забираюсь между ног Серы, жар её тела расходится по моей коже. Я тру головку члена о её скользкие складки, дразня вход, не входя, но она настолько мокрая, что я без усилий скольжу внутрь, и от трения мы оба стонем.
  
— Проси, Сера. Умоляй меня трахнуть твою жадную дырку.
— Пожалуйста, Эдди… трахни меня. Наполни мою киску, пожалуйста…
Я вхожу наполовину, ровно настолько, чтобы растянуть её, дать почувствовать мою толщину, а потом выхожу. Она стонет от разочарования, её бёдра тянутся за мной. Я делаю это снова, доводя её до края, наращивая отказ, пока она не начинает биться в путах, её дыхание рвётся хриплыми толчками, а мольбы растворяются в бессловесной потребности.
Потом я подтаскиваю её задницу к краю кровати и приподнимаю ей бёдра, ныряя под теневую распорку для ног, чтобы трахать её и одновременно освободить место для остальных.
Холодные тени Азраэля присоединяются: одно щупальце обвивается вокруг её горла, другое проникает в задницу, холодное и скользкое, подготавливая её.
Джеймс освобождает свой член, толстый и тяжёлый, и садится верхом у неё над головой на кровати. Он берёт её лицо в ладони и наклоняет под нужным ему углом.
— Открой шире, Молитва, — он входит, трахая её рот грубыми рывками, его яйца шлёпают по её подбородку, пока она давится им. — Вот так, давись моим членом, как грязная шлюха, которой ты и являешься.
Это зрелище пробивает меня потребностью насквозь. Я тянусь под его разведёнными ногами, костяшками задевая нижнюю сторону его яиц, и хватаю её за горло. Джеймс стонет и быстрее вбивается ей в рот, его бёдра работают, как поршни. Тени усиливают мой хват на её шее, сжимая ровно настолько, чтобы ограничить воздух, когда я полностью врезаюсь в её пизду.
Она задыхается вокруг члена Джеймса, её тело содрогается, игра с дыханием заставляет её крепко сжаться вокруг меня. Её киска ритмично стискивается, доя мой член, пока я изо всех сил стараюсь не кончить.
— Тебе нравится, когда тебя душат, пока я вколачиваюсь в эту мокрую пизду? — рычу я, жестоко вбиваясь, мои яйца шлёпают по её заднице.
Каждый толчок загоняет член Джеймса глубже ей в рот, и я чувствую вибрацию её давящегося горла через наши соединённые тела.
Она стонет, приглушённо, бёдра дико вскидываются. Азраэль проявляет свой теневой член, длинный, чешуйчатый и покрытый огненными венами, и приставляет его к её заднице.
Только его член, не тело. Он удерживает форму у потолка, как бдительный Бог, но его член здесь, настоящий, холодный и требовательный.
— Прими нас всех, — приказываю я, и он входит, заставляя её кричать вокруг ствола Джеймса, высоким, сдавленным звуком ошеломляющей наполненности.
Я чувствую член Азраэля в её заднице, он трётся о мой через тонкую стенку ткани, и это трение сводит меня с ума. Ощущение невыносимое: жар и холод, наполненность и трение, её тело растянуто до предела вокруг всех нас. Мы единое целое, одно сплошное владение внутри неё.
Я усиливаю хватку на её горле, подстраивая её под свои толчки, позволяя ей сделать тонкий глоток воздуха только тогда, когда разрешаю. Её лицо краснеет, вены выступают, но её пизда заливается с каждым ослаблением давления, горячей волной, покрывающей мои яйца. Кровать под нами промокла, простыни липнут к её коже.
— Кончай для нас сейчас, — приказываю я, мой голос хрипит от напряжения.
Она взрывается, её пизда хлещет вокруг моего члена горячей, грязной, чёрной струёй, заливая мои бёдра и кровать. Оргазм разрывает её, тело бьётся в судорогах, крики заглушены членом Джеймса.
Но я не останавливаюсь. Я трахаю её сквозь это, лишая послевкусия, снова поднимая её прямо к следующему оргазму. От чрезмерной стимуляции она извивается, её вскрики становятся отчаянными и сломанными.
— Поменяйся со мной, — говорю я, выходя из её истекающей пизды с мокрым хлопком.
Джеймс занимает моё место, вбиваясь в Серу с дикой силой, пока я перемещаюсь к её рту. Я устраиваюсь над её головой так, чтобы видеть её всю, видеть всё, что мы с ней делаем, а затем трахаю её горло, пока слёзы не начинают течь из-под повязки. Её рот расслаблен, использован, но она жадно сосёт меня, работая языком так хорошо, как только может.
Я наклоняюсь, целуя и вылизывая путь вниз по её животу к клитору, пока она продолжает глотать мой член.
Азраэль остаётся в её заднице, его тени по очереди хлещут её сиськи и дразнят соски, заставляя их твердеть острыми пиками.
Джеймс режет её снова, проводит линию по бедру, рассекая сигарообразный26 шрам, и мы по очереди слизываем кровь. Тени просачиваются внутрь, игра с кровью заставляет её извиваться. Пока я слизываю её с кожи, я опускаю руку, собираю её возбуждение с бедра и слизываю с пальцев. Вкус её крови металлический, первобытный, и он смешивается со вкусом её киски на моих губах.
Теперь мы все отмечены ею, связаны кровью, спермой и тенью.
Я выхожу из её рта, а затем устраиваюсь между её ног рядом с Джеймсом. Я вхожу вместе с ним, и она кричит, когда мы вдвоём заполняем её пизду, растягивая невозможным образом, пока Азраэль продолжает брать её задницу.
Пошлые, влажные звуки наполняют комнату, её дырочки раскрываются и хлюпают вокруг нас. Я чувствую член Джеймса рядом со своим, жар и трение, то, как её пизда пытается вместить нас обоих. Тесно, почти слишком тесно, давление перехватывает дыхание, но она принимает это, её тело уступает.
Она была создана для этого, длянас.
Всё тело Серы содрогается, когда очередной оргазм разрывает её, превращая простыни в мокрое месиво. Но её пизда всё ещё сжимается, всё ещё голодна, тиски потребности.
Мы все близко. Я чувствую это: рваное дыхание Джеймса у моего плеча, пульсацию теней Азраэля, собственный контроль, который распадается на чистое ощущение.
Через несколько секунд мы кончаем вместе. Мы с Джеймсом изливаемся в её киску, горячая сперма заливает её, пока Азраэль кончает ей в задницу. Последними, вдавливающими толчками и тенями мы заталкиваем это глубже, набивая её нашим семенем.
Сера обмякает, измотанная, тело безвольно. Мы осторожно освобождаем её, тени растворяются, повязка исчезает. Она покрыта кровью, спермой, по̀том и слезами. Шедевр использования, вытраханная до сырости и готовая уничтожать.
Мы держим её, все трое окружая, наши тела прижаты к её телу на кровати. Её дыхание выравнивается, становится глубоким и медленным, когда усталость забирает её. Она засыпает через несколько минут, лицо впервые за долгое время умиротворённое, устроенное в сгибе моей руки, ладонь Джеймса на её бедре, холод Азраэля укрывает нас всех, как одеяло.
Охота ждёт в её снах. Но пока Сера наша.
  
ГЛАВА 9
 
СЕРА
Я засыпаю в объятиях своей свиты, тело ноет, похоть утолена, и просыпаюсь внутри церкви, которая знает, что меня здесь быть не должно.
Сон начинается не так, как обычно начинаются сны, не с мягкого проявления. В одно мгновение я прижата между Джеймсом и Эдди, холод Папочки обвивает мои лодыжки, а в следующее уже стою в центральном проходе Собора Богоматери Скорбящей, босыми ногами на камне.
Тебе нельзя здесь быть, Пенелопа.
Шёпот освящённой земли тоже здесь, но теперь он меньше, тоньше, голос, кричащий из-за запертой двери, приглушённый до непонимания. В мире бодрствования он оттолкнул меня тяжестью накопленной веры, стеной божественного отторжения, от которой мои тени закричали, а кровь попыталась выбраться сквозь кожу. Здесь это просто звук, просто слоги, просто воспоминание о власти без зубов, чтобы эту власть применить.
  
Я улыбаюсь пустому воздуху. И что ты с этим сделаешь?
Папочка — присутствие у меня за спиной, не форма, а давление, архитектор коридора, по которому я прошла сюда. Он не может войти полностью, но его достаточно здесь. Я чувствую его в швах сна, он держит его открытым, терпеливый Бог с рукой на двери.