Жестокий. Его игрушка

Я в шоке. Все слова старика, которыми он меня запугал, обретают плоть. Вот он – мужчина, который держит мою жизнь в своих руках. В его глазах ни намека на снисхождение или человечность. Только холод и равнодушие.
– Я никогда не… – не могу озвучить фразу до конца. Потому что страшно. Потому что стыдно.
– Плевать, – безразлично отвечает мужчина. Демонстративно смотрит на свои часы. Строгие, по-мужски сдержанные, но очевидно дорогие. Кошусь на пистолет, лежащий на диване.
  
Могла бы я его схватить и… выстрелить?
– У тебя минута. Потом пойдешь к охране. Вряд ли они будут такими терпеливыми.
Тошнота снова подкатывает, а в висках противно пульсирует. Делаю шаг. Затем еще один.
– Я сказал – разденься.
Его слова прилетают в меня хлесткой пощечиной. Замираю и… Зажмурившись, скидываю с себя плащ. Едва разбираю шелест ткани, осевшей у моих ног.
Знаю, как выгляжу сейчас. Одежда, в которую меня обрядили, ничего не скрывает.
– Глаза открой, – слышу еще один приказ.
Мне стоит огромных усилий выполнить и это.
У Алиева абсолютно равнодушный взгляд. Разве что карий цвет в его глазах стал чуть темнее.
С трудом сглатываю вязкую слюну. Я задыхаюсь от того страха, что гуляет в моей крови. Стоя перед хищником фактически голая, я не имею ни малейшего понятия, как спастись.
Не могу пошевелиться – только рвано дышать.
– На колени, – озвучивает Ратмир очередное требование. – И пошустрее.
Последнее уточнение срабатывает как удар. Меня будто подсекают – ноги слабеют, и я практически валюсь на ковер. От разбитых коленей спасает густой мягкий ворс ковра.
Я все еще надеюсь на снисхождение. Осторожно поднимаю взгляд. Смотрю в лицо мужчине, ища то, что мне поможет и спасет.
Черты его лица – суровые, словно выточенные из камня. Широкие темные брови. Практически черные глаза. Массивная челюсть и чуть изогнутые губы.
В Ратмире есть что-то восточное, словно он из семьи, где было смешение кровей.
Это придает ему неуловимый колорит, хищность, которой я раньше не встречала.
Да и где? Я училась с утра до вечера, брала подработки в больнице, чтобы выживать.
Алиев – опасный, породистый хищник, рядом с которым ты невольно испытываешь желание склонить голову и спрятаться подальше. Теперь я понимаю, почему когда он вошел в зал аукциона, атмосфера изменилась. Не знаю, кто он, но не сомневаюсь, что обладает большой властью.
– Ждешь новых инструкций? Приступай, – кивает он, давая понять, чего именно ждет от меня.
Между нами едва ли метра полтора. И чтобы оказаться достаточно близко, мне приходит подползти ближе.
Унизительно и гадко. Я интуитивно прикрываюсь руками, как только взгляд мужчины соскальзывает ниже моего лица. Понимаю, что ни сорочка, ни белье не покрывают мое тело. Наоборот, подчеркивают и привлекают внимание.
– Руки убрала.
Я не слушаюсь. Даже наоборот – крепче обхватываю себя руками. Но стоит только Алиеву чуть податься вперед, как тело будто живет своей жизнью.
Подчиняюсь и переступаю коленями, оказываясь между ногами Ратмира.
– Продолжай, – приказывает он.
У меня дрожат руки, но я все же тянусь к ремню на его брюках. И это становится моей ошибкой. Я слишком сосредоточена на собственных эмоциях, поэтому не успеваю среагировать. Понимаю, что произошло, только когда Алиев резко хватает меня за волосы на затылке, а к виску приставляет пистолет.
– Сколько тебе заплатил Борисов?
– К-кто?
Мой голос звучит сипло, едва слышно. Но судя по всему, Алиев разбирает вопрос.
– Сколько?
Он чуть сильнее вдавливает пистолет мне в голову, отчего у меня будто ледяная корка на теле формируется. А внутри – словно кровь замирает. Просто раз, и сердце останавливается.
– М-мне сказали, что я буду ваша, – шепчу, хотя это забирает практически все мои силы.
Я совершенно не понимаю, о чем речь. Не знаю, кто такой Борисов и почему он должен мне платить.
Я просто хочу остаться жива. Оказывается, это очень страшно – когда у тебя к виску представлено оружие, и от смерти тебя отделяет всего мгновение. Щелчок, после которого тебя не станет.
Понимание такого простого факта становится жестоким открытием.
– Кто? – требовательно спрашивает Ратмир, продолжая давить взглядом.
– Тот старик, – сбивчиво объясняю. – Он заплатил пять миллионов и сказал, что…
– Сказал что?
– Что я стану подарком.
Мне не удается скрыть горечь, которая пусть и уступает сейчас место страху, но по-прежнему плещется внутри.
Секунды сменяют друг друга, растягиваясь в бесконечность. Мне кажется, что еще немного, и я просто умру. Даже вот так – без выстрела. Только от того, как жестко и давяще смотрит на меня Алиев. Наверное, именно инстинкт выживания толкает меня на безумно смелый поступок. Иначе я не могу объяснить, как решаюсь снова заговорить.
– Мне сказали, что вы не садист.
Именно после этих слов что-то во взгляде мужчины неуловимо меняется. Будто лед в его глаз отступает, сдавая позиции обычному безразличию.
– Не садист, – очень медленно произносит он, скользя пистолетом ниже и задевая им скулу. А затем и подбородок. Вынуждает поднять голову. – Но крыс терпеть не могу.
Несколько долгих мгновений он вглядывается в мое лицо, словно ища ответ на вопрос. А может, ожидая какой-то реакции. Я же в этов ремя почти не дышу. От этого кружится голова. Моргаю, чтобы не потерять сознания – ведь тогда я окончательно утрачу те крохи контроля, что пока еще у меня есть.
– Я не крыса, – наконец, выдавливаю с трудом.
Ратмир, наконец, убирает пистолет в сторону и откидывается на спинку дивана.
– Время покажет.
Мне кажется, это маленькая победа. Он отступил, не сделал ничего такого и…
– Займи рот делом.
…и тут же понимаю, как сильно ошиблась.
Мне приходится подчиниться. Пистолет рядом – отличный стимул, который ясно дает понять, что Алиев ждать не станет.
С такими людьми не шутят.
Учитывая, что сексуального опыта у меня ноль, всё происходящее кажется дурным сном.
И то, как я долго расправляюсь с пряжкой ремня, только усиливает мою нервозность. Ратмир терпеливо ждет, а когда я наконец вижу крепкий, налитый член, я вдруг отчетливо понимаю – пути назад нет.
Если я хочу выжить, мне придется идти до конца.
В теории понятно, что делать, но вот практика выходить криво-косо. Я не думаю о том, противно или нет – в говле мысль, что нужно просто перетерпеть.
Вспоминаю, как буквально полгода назад мне пришлось срочно удалять зуб мудрости, и стараюсь думать, что все это – ровно то же самое.
Алиев довольно быстро пресекает мои неумелые облизывания и попытки выполнить приказ.
Его тяжелая ладонь снова ложится мне затылок. Он сгребает волосы так, что становиться неприятно. А затем слышу холодное:
– Открой рот шире и не дергайся.
Послушно выполняю, побоявшись спорить. И в итоге мужчина просто пользует меня. Тархает так, как ему удобно – глубоко и размашисто, при этом жестко фиксируя мою голову и лишь иногда позволяя отдышаться.
Я ничего не вижу из-за слез. Кажется, что сейчас я выгляжу просто ужасно – слюна везде, и огромный горячий член во рту, который периодически перекрывает возможность дышать – все это кажется пыткой, которая длится слишком долго.
А может, я просто не могу трезво оценивать время.
В момент, когда Алиев толкается особенно глубоко и задерживается, не позволяя отстраниться, я начинаю паниковать.
Впиваюсь пальцами в его крепкие бедра.
И тут же понимаю, что происходит – едва не захлебываюсь от горячей жидкости, которая наполняет мой рот.
Я поражена и дезориентирована. Даже мысли не мелькнуло, что этим все может закончиться.
  
Я отстраняюсь, с трудом выравнивая дыхание. В горле саднит, на затылке чувствую фантомную хватку, хотя Ратмир уже отпустил меня.
И в этот момент раздается оглушающий выстрел.
 
4 Надя
Я далеко не сразу понимаю, что оглушающим он мне кажется только потому, что я слишком растеряна. Алиев уже поднимается с дивана, когда хлопает входная дверь.