Жестокий. Его игрушка

 
Дина Данич
Жестокий. Его игрушка
 
1 Надя
– Двести тысяч, раз! – голос ведущего бьет по ушам, заставляя все внутри сжиматься. – Двести тысяч, два!
– Триста! – раздается еще один голос из зала.
Мой взгляд невольно прикипает к тому, кто так лихо поднял ставку. Седовласый мужчина с сальным дерзким взглядом.
  
Больше всего мне хочется спрятаться, прикрыться, а лучше сбежать с помоста, на котором я стою практически голая перед этой толпой зажравшихся богачей.
Глазах слезятся – и дело не в ярком свете софитов, от которых ощутимо припекает. Внутри меня – ледяная стужа.
Потому что я – просто товар. Никто не бросится меня искать, не пойдет в полицию сообщить о том, что я пропала, что меня похитили.
– Пятьсот! – резко звучит справа.
Дергаюсь и тут же получаю предупреждающий взгляд от охранника, стоящего рядом -
шкафообразного мужчины под два метра ростом. Второй такой же – стоит у двери, караулит.
Сглатываю горький ком в горле. И молюсь. Молюсь, чтобы выиграл максимально адекватный человек. Тот, кто поймет, что я здесь не по своей воле, что меня забрали без моего желания. И отпустит.
Переступаю ногами – туфли с высокими шпильками, которые меня заставили обуть, чтобы выгоднее показать товар, сильно жмут. Кажется, у меня немеют ступни.
Но всем плевать – на лицах собравшихся богатеев только азарт и жажда свежей крови.
Даже жаль, что свет в зале не приглушен настолько, чтобы я не могла разобрать их лиц.
Мне мерзко и гадко слушать, с каким азартом они бодаются ставками за живую красивую игрушку – именно так меня представил ведущий этого аукциона.
Участники оживленно переглядываются, а я стараюсь смотреть куда угодно – на стены, на потолок с вычурной лепниной и помпезной люстрой. Только бы не видеть этих плотоядных сальных взглядов.
– Миллион, раз! – озвучивает между тем ведущий. – Господа, кто-то хочет посоревноваться за эту невинную красотку, которая, я уверен, окажется очень горячей штучкой?
Меня тошнит, и я всерьез опасаюсь, что вот-вот просто вывернет. Прямо тут, на подиуме. Что будет потом – боюсь подумать.
Когда пришла в себя в незнакомой комнате, начала требовать выпустить, стучать в дверь. Мне очень быстро и доходчиво объяснили, какая роль мне приготовлена, и что я должна делать.
Если хочу жить.
В тот момент я струсила. Стыдно признаться, да, но я струсила. Сейчас же… Не знаю, я не смогу вынести, если окажусь в лапах одного из этих извращенцев.
Ведущий расписывает мои достоинства, явно приукрашая и специально взвинчивая ставки. Участники поддаются, и цена повышается еще на двести тысяч.
В этот момент дверь в зал открывается. Ведущий замолкает на полуслове, и мой взгляд тоже прикипает к мужчине, который заходит так, словно он здесь хозяин.
В голове мелькает мысль, что это еще один желающий поиграть в живых людей.
Однако он притормаживает у последнего ряда – его взгляд лениво скользит по залу и на несколько долгих секунд тормозит на мне, а затем движется дальше.
Я не могу поверить, что хоть кто-то здесь равнодушен и не смотрит на меня, как на свежее мясо.
Горло перехватывает спазмом, а в груди рождается робкая надежда, что может быть этот человек мне поможет?
Он в темной рубашке и брюках. С небрежно зачесанными темными волосами, а прядь челки свисает на лоб, делая его образ как будто еще более острым и пронзительным.
Высокий, широкоплечий и опасный.
С его появлением в зале меняется атмосфера. Неуловимо, но неизбежно.
Ведущий откашливается и продолжает расписывать мою красоту и то, что можно со мной делать.
А я не могу оторвать взгляда от мужчины, который зашел сюда как босс, проходивший мимо. Он наклоняется к одному из гостей, что-то ему говорит. Замечаю, как двое охранников, стоящих у дальней стены тут же подходят.
Но потом…
Незнакомец бросает на меня еще один взгляд. Абсолютно нечитаемый и равнодушный.
А затем уходит. Вместе с тем участником аукциона, который был в зале.
Мне кажется, я даже делаю шаг за ними, но тут же чувствую, как ведущий оказывается ближе. Жмурюсь, понимая его молчаливый посыл. Да и охранник справа тоже подходит ближе.
– Итак, господа, кто еще хочет побороться за этот прекрасный цветок? Нет желающих? Тогда…
– Пять миллионов! – раздается голос того самого седовласого старика.
В зале повисает гробовая тишина.
– Пять миллионов, раз!
Ведущий берет театральную паузу.
– Пять миллионов, два!
В зале по-прежнему стоит звенящая тишина, а меня мутит. Я, даже просто слыша такую огромную сумму, не могу представить, что эти люди готовы платить такие деньги ради того, чтобы поиграть.
– Пять миллионов, три! Продано!
Довольный голос ведущего бьет по ушам особенно сильно.
– Поздравляю с приобретением. Товар доставят в лучшем виде. Наш человек подойдет, чтобы уладить формальности с оплатой.
Охранник довольно жестко хватает меня за предплечье и тянет в сторону за портьеру. Туда же, откуда меня привели.
Ноги не слушаются, и я спотыкаюсь. Амбал хватает меня и резко встряхивает. Так, что у меня зубы стучат.
– А ну хорош дурить! – рявкает он. – Пошла, давай.
Как я дохожу до комнаты, куда меня практически впихивают – не знаю. Первое, что делаю, когда за мной хлопает дверь – стаскиваю туфли. Хочется прикрыться – откровенное белье и прозрачная сорочка, не одежда, а просто насмешка.
Но здесь нет ничего, что можно было бы использовать для этого – лишь небольшой диван да столик, на котором стоит бутылка шампанского.
Не знаю, сколько времени проходит, пока я сижу и жду, что будет дальше. Когда ко мне заходит тот самый седовласый мужчина, который сделал жуткую ставку в пять миллионов, я готова уже на все.
Он замирает на пороге, окидывая меня оценивающим гаденьким взглядом, а затем довольно ухмыляется.
Подходит ближе, а я отступаю. До самой стены.
– Неплохо, – произносит он скрипучим голосом.
Я понимаю, что он заплатил деньги не для того, чтобы просто смотреть. И эта мысль доводит меня до отчаяния.
– Зачем я вам? – хрипло спрашиваю. – Я не давала согласия! Меня похитили!
Судя по тому, как старик на меня смотрит, ему плевать.
– Подарю тебя боссу, – мерзко ухмыляется он. – Он любит игрушки. Будешь у него новенькой.
 
2 Надя
– Вы сошли с ума, – срывается у меня с губ.
Старик лишь шире ухмыляется – словно его и не задевают мои слова.
– Это противозаконно! Я не вещь!
И снова – никакой реакции по сути.
– Все сказала? – скучающим тоном интересуется седовласый.
– Я требую меня отпустить, – как можно увереннее произношу.
– Готова заплатить пять миллионов?
– Я? За что? Я не давала согласия на участие! – возмущаюсь на его слова.
– Да плевать. Теперь ты в системе, девочка. И у тебя два варианта. Первый – ты слушаешься и ведешь себя хорошо. Тогда и проблем не будет.
Он замолкает, многозначительно глядя на меня.
– А второй?
– У тебя ведь есть кто-то из родных? Бабка вроде? – внутри все противно сжимается от страха за бабушку. – Ну вот, – удовлетворенно кивает он. – Во-первых, она заплатит за твое непослушание. А во-вторых… Даже если ты Алиеву пожалуешься, и он вдруг отпустит тебя, отработать пять лямов все равно придется. Но тогда уже мужиков будет много. Целая очередь.
– Так же нельзя, – пораженно смотрю на старика. – Это… Это же…
– Мда, словарный запас так себе, – цыкает он. – Впрочем рот тебе нужен будет не для разговоров. Так что, будешь послушной или стать шлюхой в борделе вариант более интересный для тебя?
  
Самое страшное, что я в этот момент не сомневаюсь – этот старик и правда сделает все, что обещает. Можно ли как-то договориться с тем самым Алиевым? Может быть сбежать или…