Плохие намерения (ЛП)

Холод был чем-то таким, к чему я никогда не смог бы себя подготовить. У меня перехватило дыхание, а сердце забилось так быстро, что я подумал, оно вот-вот вырвется из груди. Я греб к поверхности, используя верхнюю половину своей сломанной руки как крыло, и брыкалась ногами. Как только я прорвался, я хватал ртом воздух, оглядываясь в поисках Люка.
— Люк?! — Я не получил ответа. Сара рыдала, настолько полная страха и отчаяния, что я знал, что никогда не забуду этот звук, если доживу до следующего дня. Я попытался успокоить свое прерывистое дыхание, зная, что сохранять спокойствие крайне важно, но в то же время понимая, что это бесполезно.
  
Сара опустилась на колени, роясь в заснеженной земле, что-то ища. Я чувствовал, как уходит время, и я сделал худшее, что мог сделать в той ситуации. Сделав глубокий вдох, я нырнул обратно. Я открыл глаза под водой, ища хоть какие-то признаки присутствия Люка. Я двигался подо льдом, почти ничего не видя, но, наконец, различил большую размытую фигуру.
Я снова вынырнул, чтобы сделать еще один глубокий вдох, прежде чем снова нырнуть, двигаясь к Люку так быстро, как только мог. Мое тело отяжелело, но адреналин поддерживал меня. Прежде чем я успел дотянуться до него, он начал тонуть.
Нет, нет, нет, нет.
Призвав на помощь силу и скорость, о которых я и не подозревал, я рванул к нему, умудрившись сжать в кулаке капюшон его куртки, прежде чем он выскользнул из пределов досягаемости. Я был медлителен, чертовски медлителен, вытаскивая его на поверхность. Его вес угрожал утянуть нас обоих вниз, и мои легкие, казалось, вот-вот разорвутся, но каким-то образом мне удалось вернуться к дыре, в которую мы провалились.
— Помогите!
Приближаясь к поверхности, я услышал приглушенные крики Сары, и когда я наконец вынырнул, она лежала плашмя на животе, вытянув к нам длинную ветку.
Я услышал вой сирен и понял, что мне просто нужно продержаться еще немного. Я попытался столкнуть обмякшее тело Люка на лед, но преуспел только в том, что вымотал себя до предела. Мне казалось, что я угасаю. Отключаюсь. Как будто моя жизнь ускользала. В последнем отчаянном усилии я прижал голову Люка к своей груди и зацепился сломанной рукой за ветку. Я изо всех сил старался удержать нас обоих над водой, мои глаза закрывались, мышцы отказывали.
— Еще несколько секунд, — сказал я Люку.
И это были последние слова, которые я когда-либо сказал ему, хотя он их так и не услышал.
Хлюпанье носом Ло возвращает меня к настоящему. Я не могу встретиться с ней взглядом, боясь того, что я там найду.
— Что случилось потом? — спрашивает она прерывистым шепотом.
— Я не помню, — честно говорю я. — Я потерял сознание как раз в тот момент, когда нас спасали. Они пытались привести Люка в чувство, но... — Я крепко зажмуриваюсь, вытряхивая из головы образы его безжизненного тела. — Они отвезли меня в больницу, вылечили мою руку и несколько дней лечили от переохлаждения.
— Дэйр, ты должен знать...
— Вот что я знаю, Логан, — перебиваю я, резкость в моем тоне заставляет ее вздрогнуть. — Я знаю, что я нанес удар, который отправил моего брата, во всех смыслах и целях, в эту воду. Я убил его. Это факт. Здесь нет серой зоны, так что перестань ее искать. Я убил его. Я отнял еще одну жизнь. Я остановил биение сердца.
— Ты пытался спасти его, — возражает она, и я, наконец, смотрю на ее лицо, ненавидя смесь боли и жалости, которую вижу в ответ на свой взгляд.
— Но я этого не сделал. Я не смог. И это моя вина.
— Это был несчастный случай, — настаивает она.
Какое-то время мы молчим. Мы оба пытаемся сориентироваться, что это значит, прежде чем она спрашивает:
— Что тебя вывело из себя?
— Я увидел Сару и ее отца у Сисси. Это время года всегда выводит меня из себя, но я не видел их с того дня, и все это нахлынуло на меня снова.
Ло понимающе кивает.
— Знаешь, я в это не поверила. Даже когда я увидела статью, прямо там, черным по белому.
— И почему это? — спрашиваю я с неподдельным любопытством.
— Потому что с тех пор, как я встретила тебя, ты был только добр ко мне. Ты стал моей семьей и семьей Джесс, когда наши жизни разваливались на части. Ты хороший, даже если ты этого не видишь.
— Итак, что это значит для нас? — Я задаю единственный вопрос, который имеет значение, проводя большим пальцем по ее слегка припухшей губе.
— Это значит, что мы можем быть вместе без каких-либо секретов между нами.
Мои глаза закрываются, наслаждаясь облегчением, которое я испытываю от ее слов.
— Иногда мне трудно выйти из темноты. Но я пытаюсь.
— Я посижу с тобой в темноте. Я все равно не любитель солнца, — говорит она, зевая.
— Ты — солнце.
Эпилог
Дэйр
Я с хрустом разгребаю веточки и сосновые шишки, устилающие мягкую землю. Июнь в Риверз-Эдж означает, что снег наконец-то растаял, уступив место пышной зелени. Ло прислала мне сообщение, в котором просила встретиться с ней на моем месте. Не спрашивайте меня, какого хрена она делает посреди леса в сумерках.
Прошло семь месяцев с тех пор, как Ло приехала в Риверз-Эдж и перевернула мой мир наилучшим из возможных способов. Пять с той ночи, когда все мои грехи вышли на свет божий. Эрик попал в тюрьму на целых пять секунд, к моему большому разочарованию, но когда он вернулся домой, его ждала полиция. Удивительно, но его жена действительно получила помощь, как он и сказал Ло, но его жена также придумала план. Оказывается, у Эрика был опыт причинения боли женщинам, и его главной жертвой была жена. Она установила видеокамеру, задокументировала жестокое обращение, продолжавшееся пару месяцев, и подала заявление о срочном заключении под стражу. Ходят слухи, что они с Кайденом переехали, чтобы начать все сначала. Между тем, Эрик не скоро выйдет из тюрьмы.
Это не всегда легко. Все еще бывают дни, когда я убежден, что попаду в ад за то, что сделал, но это нормально, потому что Ло приносит мне рай, когда я прихожу к ней домой, погружаюсь в нее каждую ночь.
Когда я, наконец, добираюсь до поляны между соснами, я вижу, что она стоит там и выглядит чертовски взволнованной. Обрезанные джинсы, такие короткие, что на них виден намек на чернила, которые я ей нанес, ее любимая футболка — мешковатая футболка D.A.R.E., которую она нашла в Goodwill, — грязные белые теннисные туфли и растрепанные волосы, собранные в высокий хвост. Она скручивает руки вместе, прикусывая нижнюю губу.
— Что все это значит, Салли?
Поверх одеяла стоит большой деревянный ящик, а вокруг разбросана куча подушек. Над головой на веревке между двумя деревьями висят фонари, а на крышке ящика у нее разложена еда и свечи.
— С днем рождения, — говорит она неуверенно, ее большие глаза ждут моей реакции.
— Почему ты выглядишь такой нервной? — спрашиваю я, подходя к ней. Ее плечи опускаются, и она закатывает глаза, глядя на меня.
— Потому что ты ненавидишь сюрпризы.
Как правило, я ненавижу сюрпризы, но для этого я могу сделать исключение. Я хихикаю, обнимая ее одной рукой. Она вскакивает, обхватывая меня ногами за талию, обеими руками по обе стороны от моего лица.
— Я люблю тебя, — говорит она, прежде чем скользнуть языком между моими губами. Я стону, поворачиваясь, чтобы прислонить ее к дереву, когда мои руки находят ее задницу. Я никогда не устану слышать, как она произносит эти слова. Я целую ее в ответ, уже с трудом для нее. Я вжимаюсь в ее жар, и она стонет, сжимая пальцами мой затылок. Я провожу рукой по передней части ее шорт, прежде чем просунуть палец внутрь. Она позволяет мне поиграть с ее киской в течение минуты, прежде чем отстраниться, затаив дыхание.
  
— Еда остывает, — выдыхает она с раскрасневшимся лицом.
— К черту еду. Я жажду этого, — говорю я, прижимаясь к ней бедрами.
— Позже, — настаивает она, выпрямляя ноги и вырываясь из моих объятий. — Я усердно работала над этим.