Попробуй меня вспомнить (СИ)

— Угу. Да ладно, тогда-то я тоже понимала, что у нас восемь лет разницы. Есть такая классика жанра. Влюбиться в парня из старших классов.
— Стой. А по поводу секса? Что ты имеешь ввиду?
— А, по поводу этого. Ну, как я сказала, я была влюблена в тебя с детства. Год — а это было в канун Восьмого марта — так вот, год назад я была в одном клубе. Сначала с Анжелкой. С нами еще и был ее парень, поэтому они как-то быстро где-то потерялись. Я выпила пару шотов текилы, танцевала и заметила тебя. Да на самом деле ты сам ко мне первый подошел. Танцевал сзади, кстати, ты даже пьяный достаточно пластичен. А потом… мы поехали куда-то в гостиницу. И переспали. Ты был у меня первым. И единственным.
Я лежу молча. Рассказ Ады меня удивил. Тут по-другому и не скажешь. Я помню тот раз. Точнее смутно, помню, как мы ехали с девушкой и целовались на заднем сидении такси. А потом я помню ее слишком загорелое для марта тело на светлых простынях. И помню, что мне было хорошо.
А утром уже никого не было в номере. И если бы не было в постели одной длинной волосины и легкого шлейфа женских духов, я бы думал, что мне все приснилось.
Но сейчас меня тревожит совсем другое:
— А ты сказала, что была влюблена… хм, это означает, что все в прошедшем времени?
— Не знаю. Все слишком сложно.
— Тогда не будем ничего запутывать еще сильнее, — боюсь и сам признаться в своих чувствах. Не хочу делать это пьяным. Хотя секс, видимо, у нас получается именно в таком состоянии. Ада в моих объятиях легко хмыкает, а после начинает активно смеяться.
— Что такое?
— Да вот думаю. Это что же получается, это я не тебя привлекаю, а алкоголь в тебе?
— Нет, даже не думай.
Переворачиваю все же Аду на спину и снова касаюсь губами ее лица.
— Просто я идиот немного. А ты невероятная.
— Угу, поверю. И проверю.
И мы проверили. Несколько раз.
Караулова засыпает. А я не хочу ворочаться на кровати, пытаясь найти удобную позу. Иду на кухню. Бутылка виски пустует, но алкоголь мне сейчас и не нужен вовсе. Вместо этого закрываю плотнее дверь, чтобы не разбудить девушку звуками громкой кофеварки. Делаю себе побольше кофе и думаю.
Обычно в адвокатуре мне в таких делах помогал мозговой штурм. Иду за листком и ручкой. Пишу, черчу какие-то схемы и взаимосвязи. И только к трем ночи у меня вырисовывается уже реальная картина мира — та, которую я понимаю и принимаю, которая объясняет мне все.
Сегодня, когда я ждал Дюшу в гости, когда смотрел на нее на своей кухне, я понял, что хочу ее видеть всегда с собой. Это не блажь, не попытка утопить страх, боль, или избежать очередной негативной волны самобичевания. Это реальные чувства. Возможно, именно их осознание повалило мой барьер на пути к сексу и либидо. Последняя из вызванных мной проституток была безумно похожа на Алину. Именно тогда я совсем отказался от интимной жизни — она мне стала противна из-за себя же.
Когда я в тот раз, год назад, проснулся в отеле и подумал, что ночью у меня был секс, мне показалось, что я сошел с ума. Ибо фактически больше полугода до этого мне и не хотелось ничего. И после этого тоже прошел год, который я провел монахом. Сейчас я могу сказать только то, что чувствовал Дюшу на подсознательном уровне. Просто знал, что она моя и что мы будем вместе. Видимо, тогда была демо-версия.
И я кончил в нее. Даже в процессе своего мозгового шторма пришлось обратиться к интернету. Почитал, что вероятность забеременеть в первый раз, факт чего меня тоже шокирует сейчас, совсем низкая. Вероятно, Аде даже не пришлось пить лекарства.
Смял листок бумаги и отправил его в урну. Помыл за собой чашку от кофе, памятуя, что моя девушка любит чистоту в кухонной зоне. И отправился спать. Подумал даже, что могу себе позволить выходной день. В честь, так сказать, нового поворота в жизни. Но вспомнил о договоренности с врачом. Все же желательно было проверить свой организм, хотя судя по количеству оргазмов за сегодняшний вечер, мне это все может и не понадобиться.
В итоге уснул я довольный. И тем, что наконец-то пали мои тщательно ранее построенный барьеры, и тем, что я определился с чувствами. И главное — удивительным образом мою душу грел факт, что у Дюши я первый и единственный. Засыпал, обнимая девушку. И в ее макушку еле разборчиво шепнул:
 
— Люблю.
***
Утро бывает разным. Иногда лежишь под одеялом, чувствуешь приятную негу и не хочешь вставать. Иногда внутренние силы настолько мощные, что буквально выталкивают тебя из объятий сна. А иногда утро бывает невероятно тягучим, как растопленный зефир в какао. Нежность обволакивает тебя, хочется совершать глупые романтические поступки.
Поэтому, пусть я и уснул под утро, просыпаюсь я раньше будильника. Отключаю его и иду на кухню. Ладно, каюсь. Перед этим пару минут любовался девушкой, которая спала мирно в моей постели. Одеяло было отброшено в сторону, а бесстыдница с прекрасной фигурой отлично чувствовала себя и без него, судя по легкой улыбке и отсутствию морщинок между бровей. Когда Ада задумывается, она обычно сводит к переносице брови и пытается прикусить губу. Легонько трусь носом о ее обнаженное плечо и ухожу из комнаты.
Делаю бутерброды, которыми меня всегда кормила по утрам сама девушка. На тосты намазываю легкий слой масла, сверху зелень и ветчину с сыром. Завариваю кофе. Помня график Аделаиды, иду ее будить. Не успеваю сделать это сам и сталкиваюсь с девушкой, которая уже одевается в моей спальне. Сначала она меня не замечает, а значит — я могу полюбоваться. Как она достает из шопера, с которым ко мне пришла, чистое белье и натягивает на себя.
Думаю, что все же нужно поговорить серьезно и основательно. Пусть ко мне переезжает со всем барахлом.
Дальше Ада надевает топик, широкие брюки и накидывает сверху какую-то безразмерную рубашку. Больше она похожа на мужскую, поэтому наконец-то я подаю голос:
— Хочешь, я своих рубашек подгоню.
Девушка не вздрагивает от голоса, будто бы и так зная о моем присутствии в комнате. Оборачивается:
— Можешь и подогнать. Я бы у тебя позаимствовала серую и черную.
— Бери любые — прохожу мимо Ады и отодвигаю одну из створок шкафа-купе. Караулова не спешит выбирать одежду из моего шкафа, а принимается за свои волосы. Завязывает их в небрежную гульку на макушке, которая удивительным образом выглядит прилично, а не торчит в разные стороны.
В итоге сам притягиваю к себе Дюшу.
— А в душ никто не хочет? Мы могли бы вместе утром…
— Пока кое-кто пел на кухне, кое-кто другой уже сходил в душ, — отвечают мне, закидывая руки на шею. Но в глаза так и не смотря. Это поведение моей девушки меня смущает. Прихватываю одной рукой ее подбородок и притягиваю для поцелуя.
— Ну раз кто-то такой резвый, то идем завтракать.
Еще контрольный раз целую девушку и веду за собой в кухонную зону. Мы завтракаем почти молча. И меня это ужасно бесит. Но и как начинать беседы подобного рода, я тоже не знаю.
— Меня до субботы не будет в городе, — вдруг выдает Ада.
— Хм. И где же ты будешь?
— Позвали на один мастер-класс в столицу. Надо бы побывать там, может, на бизнес как-то положительно повлияет. А то я уволила новенькую швею, чуть застопорились мы.
— Уже уволила?
— Ну а чего ждать? Пока она у меня деньги свиснет? Не дело это, надо людей подбирать, которые ценностями подойдут под мое дело. А так к чему это все?
— Мне ты так нравишься, когда ты превращаешься в Биг Босса. Такая деловая.
— И хорошо, что ты тогда не видишь меня на работе, когда я ору на подчиненных.
— В моей голове рождаются идеи для ролевых игр.
Ада чуть смущается по уже милой привычке. Едва заметный румянец и прикушенная нижняя губа сводят меня с ума. И не дают покоя вновь проснувшемуся либидо. Такое чувство, что оно хочет наверстать упущенное за все годы.
— Например?
— Например, когда ты кричишь, можно закрыть рот несколькими способами, — перехожу на шепот и озвучиваю свои мысли на ухо девушке. И наблюдаю, как скулы сравниваются цветом с губами, окрашиваясь в розовый.